Взгляд Сабель привлёк мерцающий свет, а отдалённый грохот байков, множества мотоциклов, навострил её уши. Она оторвалась от пола и увидела целый клин мотоциклистов, мчащихся к ним.

Рядом с ними проехали два сложных мотоцикла, не похожих ни на что, что она когда-либо видела раньше. Чёрный и хром изгибались в завораживающие изгибы, от вида которых Грифину пришлось бы обосраться, если бы он не потерял сознание. Пока они приближались к внедорожнику, Сабель заметила их нашивки — череп с крыльями ангела, такой же, какой она видела под раковиной в туалете.

— Оставайся внизу. У меня такое ощущение, что они незаконно здесь. — Гевин снова оглянулся. — Если это так, то они хуже, чем стая людей-байкеров-преступников.

— Что ты хочешь сделать?

— Остановиться.

Какого черта?

— Зачем? Если ты не думаешь, что они свои, продолжай ехать.

— Потому что у меня сложилось особое мнение о Грифине с того момента, как я встретил его, и если мои подозрения верны, ему так будет лучше.

— Как лучше?

Её вопрос был встречен хлопаньем водительской двери, когда Гевин выходил из машины. Она поднялась на колени, наблюдая, как он поднимает ладони и приближается к высокому, коренастому мужчине, которому, по её предположениям, было чуть больше тридцати. Короткие черные волосы сочетались с бородкой, когда он шёл к Гевину, одетый в кожу и в тёмных очках, несмотря на поздний час. Они обменялись парой слов, её любопытство крутилось в её голове каждый раз, когда Гевин оглядывался на машину. Вся эта сцена заставила её нервы вспыхнуть, как провода под напряжением. Он кивнул, и оба мужчины направились к внедорожнику.

Гевин распахнул дверь.

— Всё хорошо. Они собираются его подлатать.

— Что?

Второй байкер, блондин, крупный и примерно того же возраста, что и темноволосый чувак, схватил Грифина за ботинки, как будто собирался вытащить его с заднего сиденья.

Она отбила его татуированные руки. — Как… откуда я знаю? Откуда они узнали? Меня это не устраивает, Гевин. — Она сжимала кожаный жилет Грифина, пока двое незнакомцев тащили его тело через заднее сиденье. — Отпустите его!

Чья-то рука схватила её, и, глядя вверх на Гевина, у неё снова скрутился живот. Его нахмуренные брови и серьёзные глаза молча приказали ей отпустить Грифина.

— Сабель, что именно ты знаешь о Грифине?

Её взгляд метался между Гевином и двумя мужчинами, уносившими её друга.

— Именно то, что я тебе рассказала. А что?

Гевин сел рядом с ней на пороге пассажирской двери.

— Он хранитель. И я предполагаю, что кто бы или что бы ни сделал с ним, это не было бандитом.

— Что за хранитель?

— После стражей они одни из самых свирепых ангелов на небесах. В частности, они защищают людей, тогда как стражи охотятся на тех, кто пытается развратить людей. — Он потёр челюсть. — Темноволосый — Риз, их главный. Он сказал мне, что Грифина наняли присматривать за тобой.

Сабель отпрянула назад, неверие волнами захлестнуло её.

— Наемник? Грифин? — Нет. Невозможно. — Кто, чёрт возьми, нанял ангела, чтобы он присматривал за мной? — Ей хотелось посмеяться над тем, как нелепо это звучало.

— Судя по всему, твой отец.

Выдохнув, Сабель наклонилась вперёд, задыхаясь.

— Кажется, некоторое время назад он подружился с этим ангелом. Странно — люди и ангелы не часто пересекаются. Но я полагаю, что это уже известно. Твой отец тоже был байкером?

Кивнув, Сабель наконец отдышалась и посмотрела на гальку, усеявшую обочину дороги.

— Не могу поверить, что я никогда этого не знала. Откуда я могла знать? Грифин просто… он выглядел… Совсем обычным. Не считая того, что он Гриф.

— Хранители созданы так, чтобы их нельзя было обнаружить. Именно так они эффективно защищают людей. От вас никогда не ждут, что вы об этом узнаете. Я подозревал, что в нём что-то есть, поэтому и показал ему тот байк. Как видишь, их способ передвижения… впечатляет, если не сказать больше. — Он кивнул в сторону мотоциклов. Они зажгли фары и уехали. — На таких ездят только ангелы. — Его губы образовали жесткую линию. — Твой отец, должно быть, очень любил тебя и твою сестру, раз нанял хранителя.

— Почему ты так считаешь?

— Хранители встречаются довольно редко. Они также, как правило, требуют больших жертв.

— Разве ангелы не должны присматривать за нами?

— Ангелы — это не совсем то, что ты себе представляешь, Сабель. Они жестоки. Опасны. Не всегда ангельские, в смысле чистоты и добросердечия. На самом деле, большинство из них проводят тонкую грань между добром и злом. Но тебе нужно взглянуть на более широкую картину, чтобы оценить то, что они предлагают этому миру. Они борются с теми, кто стремится причинить вред людям.

— С демонами?

— Не со всеми демонами. Некоторые из нас имеют взаимопонимание с небесами. Но да. Иметь своего хранителя означает, что кто-то где-то в мире страдает от рук зла.

— Спасибо за чувство вины.

— Никакого чувства вины. Осознай величину дара, который был тебе дан.

— Я не знаю, что заставило Грифина проникнуть в мой неблагополучный мир, но могу тебя заверить, это был не дар от моего идиота-отца. Он бросил Денью и меня. Хуже того, он, по сути, расстелил красную дорожку для каждого жалкого мужчины в городе, который заходил в наш дом. — Она отвернулась от поднятой брови Гевина, не желая думать о том, что, возможно, её отец ушёл, чтобы впустить Грифина в их жизнь. — Слушай, я не сомневаюсь, Грифин присматривал за мной и Деньей. Но нападения на меня происходят ежедневно. Я думаю, это природа моего вида. Я никогда не просила Грифина спасти положение.

— Могу тебя заверить, он бы так и сделал, если бы на кону была твоя жизнь. Но они осторожны в раскрытии прикрытия. И если у тебя никогда не было проблем с одним и тем же демоном дважды, скорее всего, это потому, что этот демон больше не ходит среди живых.

— Джевен?

— Джевен — это осложнение. Боюсь, связь между сутенёром и суккубом такая, которую даже небеса не смогут разорвать со всей своей силой. Это всё политика.

— Ага. Рассказывай мне об этом.

— Я подозреваю, что если бы у него была такая возможность, один раунд с Грифином закончился бы тем, что Джевен не смог бы снова поднять на тебя руку. Или любую конечность, если уж на то пошло. — Гевин подтолкнул её от открытой двери к передней пассажирской двери.

— С Грифом всё будет в порядке? — спросила она, когда Гевин забрался в машину и повёл их домой. Она закрыла лицо ладонями, а грудь пронзила боль. — Пожалуйста, скажи мне, что с ним всё будет в порядке.

— Да, с ним всё будет в порядке. Они заботятся о своих. Но я не хочу, чтобы ты ускользнула из виду, на всякий случай.

Его слова успокоили её напряженные мышцы, и, опустив руки по бокам, она выпрямилась на сиденье.

— Как ты думаешь, кто это сделал?

— Я не знаю. Но что бы это ни было, должно быть, оно было сильным. Даже самая сильная стая ликанов не сможет победить хранителя. И у него есть сила призвать своих собратьев, если понадобится. Моё предположение? Грифин недооценил своего противника. И ещё ноксерум — Сабель на периферии поймала его. взгляд. — Опять же, чертовски веский аргумент в пользу того, чтобы ты всегда находилась рядом.

Она ухмыльнулась.

— Ты серьёзно относишься к своей работе телохранителя.

— Ты увидишь, Сабель, что я ничего не делаю, наполовину, как правило. Я либо олл-ин, либо вообще не участвую. — Гевин свернул на боковую дорогу, хотя ему следовало ехать прямо.

— Куда мы едем?

— Просто подумал, что мы могли бы заглянуть к Денье. Убедиться, что с ней и детьми всё в порядке.

Сабель улыбнулась про себя. Чего-чего, а такое она не ожидала бы ни от кого, кроме себя. В конце концов, мы можем бы поладить, демон.

***

Сабель потянула за цепь, прикрепленную к её кровати.

— Предположительно, это та же сталь, которую используют в обсидиусе. Я не думаю, что ты сможешь куда-то уйти.

Гевин взглянул вверх, согнул пальцы и обхватил цепь.

— Думаю, мы увидим.

— Ты должен знать, я чувствую себя неправильно, делая это.

— Вот и я, жестокий работорговец. Уголок его губы приподнялся, прежде чем он вытянул шею и упёрся затылком в подушку. — Я должен быть в твоём полном распоряжении. Со всем этим состраданием ты подводишь свой вид.

Она закатила глаза.

— Кому какое дело? — Невольное прикосновение её руки к его животу заставило её отшатнуться от чувств, особенно когда его мышцы вздрогнули под кончиками её пальцев, а его спина на секунду выгнулась. — И вообще, что с этим делать? Твой Савидон бьёт только по ночам?

— Нет. Он может атаковать в любое время дня, но я обнаружил, что он наиболее активен ночью… во сне.

— Просто случайно?

— Не совсем. — Его взгляд упал куда-то на её бедра.

— Должно быть, это из-за занимательных снов. — Хотя она не могла не задаться вопросом, о чём, чёрт возьми, мечтал демон в своём савидоне, из-за чего понадобились цепи? — Тебе нужно, чтобы я осталась? — «Ха! Ага, конечно.» — Сабель проигнорировала насмешку в своей голове. — Я имею в виду, чтобы ты успокоился.

— Нет. Спасибо. — За исключением того, что его нижняя половина продолжала извиваться под простынями. — Кажется, с каждой ночью становится всё хуже. Я не могу с уверенностью сказать, будет ли это безопасно для тебя.

Или безопасно для тебя, если уж на то пошло. Чем дольше она стояла рядом с ним, тем труднее было избегать взгляда на выпуклость внизу.

— Принести что-нибудь? Ещё одну подушку? Дополнительное одеяло? Святую воду и священника?

Он усмехнулся.

— Я в порядке.

— Гевин? — Она поджала губы. — Я, эм… спасибо за… Я рада, что ты здесь.

— Я тоже. — Лёгкий изгиб его губы согрел его взгляд, прежде чем они закрылись. — Сабель… уходи. Сейчас. — Последнее слово прозвучало в зверином рыке.

— Я что-то сделала?

— Твое прикосновение… твой запах. — Его челюсти сжались, изгибая щёки. — Я прикован к твоей… постели. — Его красные глаза вспыхнули, когда они открылись. — Твоё возбуждение. — От резкости в его голосе он почти разозлился. — Я чувствую… запах.

Чувствуешь?

При этих словах её щеки обожгло жаром. Как, чёрт возьми, она пахла? Она почесала затылок, желая, чтобы в половицах открылась дыра и поглотила её в яму ада унижения.

— Прошлой ночью ты был прикован к моей кровати, и всё было в порядке.

— Я знаю. — Голос Гевина стал гортанным, оставляя после себя что-то, что напомнило ей о Фредди Крюгере.

Его кожа начала приобретать красный оттенок, когда он извивался в цепях, рыча и издавая стоны. Она встала с кровати, глядя вниз на его тело и большую выпуклость при каждом движении его бёдер.

Страшно и красиво одновременно.

Её разум перенес её в очень тёмное и эротическое место, где у неё не только хватило смелости, но и отсутствовала мораль, чтобы она смогла взобраться на него сверху и и насладиться на него. Она облизывала губы, каждый гортанный стон рисовал картину того, как он мог бы звучать — облегчение и агония от того, что он оказался внутри неё — никогда не желая, чтобы экстаз заканчивался.

Каждый раз, когда он прогибался вверх, её охватывало желание откинуть простыни.

— Оседлай меня, Сабель. Чёрт возьми… садись и прокатись на мне.

Чёрт, его слова пригвоздили её прямо между бёдер.

Его бёдра ужаснулись вверх, отчего у неё по спине пробежала дрожь. Как бы заманчиво это ни звучало, она бы этого не сделала. Он вполне мог бы заявить права на неё, заставить её спариться с ним, и тогда всё будет кончено. Денью заберут из-под её опеки, а Сабель отдадут одному мужчине только для того, чтобы она принадлежала другому.

Не то чтобы Гевин и Джевен жили в одной солнечной системе с точки зрения схожести, но идея отдать себя через связь не очень ей понравилась. Это слишком напоминало ей её мать Лору. Самая выдающаяся женщина в своей жизни, которую погубили узы. Превратиться из порядочного человека в источник позора, которого Сабель избегала большую часть своей жизни. Погубленную.

Одна только эта мысль заставила её сделать два шага назад.

— Гевин, я не могу…

— Позволь мне увидеть тебя. — Он выгнул спину и завыл, словно в него ударила молния.

У неё всё перевернулось при виде его боли, но его слова настолько покалывали её позвоночник, что она осталась приклеенной к месту, где стояла. Жар тлел внутри её тела, питая непреодолимое желание пойти к нему, помочь ему, утешить его.

Дать ему то, что ему нужно.

— Что? Что мне нужно сделать?

— Ты… — Его голос понизился на октаву. Глубже. Более демонический. Более требовательный. — Разденься. Медленно.

Кроме этого.

Не то чтобы она этого не хотела. Проклятье, её трусики были уже мокрыми в тот момент, когда она приковывала его цепями. Нет ничего лучше, чем первоклассный альфа-самец, прикованный к твоей постели и умоляющий о сексе. Однако, по опыту Сабель, снятие одежды обычно не заканчивалось нежной признательностью и тёплым рукопожатием.

— Не станет ли от этого только хуже?

— Нет. — Он хмыкнул. — Если я услышу, как ты кончишь… это поможет.

— Кончить? — Она отодвинулась. — Ты просишь меня сделать гораздо больше, чем просто раздеться.

— Да.

— Ты просишь меня потрогать себя перед тобой? — Боги, сама мысль об этом… ладно, назовите её хватающейся за жемчуг дерьмовой суккубой, но заниматься мастурбацией одной.

— Да. На мне.

— Я… не думаю, что смогу… Гевин, я не понимаю, чем это поможет.

— Мой инстинкт… состоит в том, чтобы я удовлетворил тебя.

Господи, от этих слов у неё по спине пробежал холодок. В последний раз она чувствовала себя удовлетворённой в ноябрьском выпуске журнала GQ, где на обложке был Джерард Батлер, и ей удалось немного побыть наедине с вибратором. Тем не менее, это было далеко не впечатляющее завершение чертовски сложного захода. Она два часа тяжело дышала под этим покрывалом, прежде чем ей представилась возможность уйти в свою спальню.