Конечно, он раскрыл её естественные инстинкты.

Будь всё проклято.

В течение многих лет она подавляла свою природную способность соблазнять. Соблазнение мужчины означало смерть. К удивлению всех, кто в ней сомневался, она держала свою силу на коротком поводке и сумела обходиться без неё, не убивая каждую ночь нового мужчину, как остальные представители её вида. Ради своих детей она избегала мужчин, как чумы, и занималась делами, которые загоняли её врожденные побуждения глубоко внутрь. Запирали. Прятали куда подальше.

Пока что ей это удавалось. До сих пор.

Уколы страха пробежали по спине. Потому что Гевин что-то раскопал внутри неё. Что-то тёмное. Злое. Опасное в её нынешнем состоянии.

Как бы она ни старалась, Сабель не могла отрицать, что ей нравилось напряжение между ними. Конечно, это смутило её, и следующее утро превратиться в полный отстой. Тем не менее, ей хотелось снова заняться с ним танго, раздвинуть свои границы и посмотреть, как далеко она зайдёт. Сможет ли она зацепить его? Соблазнить его? Энергия текла по её телу, чертовски возбуждая её в такие моменты сексуального флирта. По правде говоря, ей это даже понравилось.

Мысль, которая напугала её до потери пульса.

Глава 9

Триста пятьдесят семь трещин испещряли деревянную столешницу, куда смотрела Сабель, мимо полувыпитой и холодной чашки кофе. Она пересчитала каждую из них, ожидая, когда солнечный свет проникнет в тёмную комнату.

Гевин, без сомнения, проснулся.

Помимо унижения от того, что она сказала ему, ей стала ясна ещё одна проблема: какое бы влечение она ни чувствовала к нему раньше, за ночь оно только усилилось в четыре раза. Плохие новости для суккуба, сражающегося за свободу.

Возможно это сумасшедший первобытный инстинкт, но вся эта история с укрощением зверя, вероятно, была самой горячей прелюдией, в которой она когда-либо участвовала. Более того, что бы она не сделала, похоже, это привело его к покою и удовлетворению. Возможно, так смогла бы успокоить его любая женщина, и, может быть, в этом ничего странного не было, но в один невозвратный момент она почувствовала себя особенной.

Вздохнув, она поднялась из-за стола, вылила остатки кофе в раковину и направилась в спальню. Когда она подошла к двери, у неё внутри всё скрутило. Тихий стук возвестил о её появлении, и открыв дверь она увидела, что он смотрит на неё с кровати. Это как проснуться после проведённой вместе ночи, когда ни один человек не помнил имени другого. Совершенно, абсолютно неловко.

— Сабель.

— Эм… Гевин, я не…

— Не извиняйся…

— Пожалуйста, дай мне закончить. — Она провела рукой по волосам и вошла в комнату. — Прошлой ночью я сказала кое-что… то, что не хотела говорить.

— Мы оба так поступили.

— Да, но у тебя, по крайней мере, было оправдание.

— Тебе тоже ничего не поделать. Феромоны, выделяемые во время савидона демона, могут даже у грёбанной росомахи вызвать желание пообниматься.

— Эй, ты… только что сравнил меня с росомахой?

Его ямочки на щеках заставили её внутренности сжаться.

— Нет.

Сабель подавила улыбку, опустив взгляд на свои ёрзающие руки.

— Ты вытащил что-то изнутри меня. То, чего я не чувствовала уже давно.

— Желание совершить убийство?

Она снова улыбнулась.

— Ой, а ты сегодня полон сарказма, не так ли?

— Что бы ты ни сделала прошлой ночью… — Гевин покачал головой. — Сегодня был лучший сон за последние недели.

— Я мало что сделала. — Она пожала плечами. — Хотя, возможно, мне придётся… найти подход посерьёзнее. И я не уверена, что находиться так близко к тебе — хорошая идея.

Он взглядом молча спросил о чём она.

— Знаешь… я не уверена, что я лучший выбор для тебя, поскольку ты… проходишь через такое, Гевин. Ты проходишь свой савидон. Я же могу превратить солнцестояние в полнолуние. Видишь, к чему всё идёт. Я немного подумала и… возможно, нам стоит закончить всё прямо сейчас.

— Хочешь освободить меня от цепей?

— Не знаю.

— Справедливо.

Он устроился удобнее на кровати, и Сабель почувствовала непреодолимое желание освободить его от цепей, но она боялась, что он может попытаться поцеловать её, и вся решимость, на которую она уговорила себя, могла легко исчезнуть. Расторжение контракта означало бы, что он вернётся в обсидиус, и кто знает, что он об этом подумает. Возможно, он был достаточно безумен, чтобы приковать её к кровати.

— Что ты будешь делать, если я вернусь туда? — он спросил.

— Я всё равно доведу дело до конца. Это опасно, но у меня нет выбора, и мама должна делать то, что должна делать мама, чтобы выжить.

— Понятно. — Он согнул пальцы. — Но это неприемлемо. Как ты себе представляешь выполнение этой миссии в одиночку?

— По словам Кэша, женщины приходят по приглашению. Иногда они проводят некоторых на верхний этаж. Вот где расположены их личные комнаты. Лахлан всегда держит чип при себе, так что я соблазню его, позволю ему забрать меня в свою квартирку, высосу его душу и ускользну ночью с чипом.

— Лахлан — альфа.

— Да.

Гевин покачал головой.

— Ни в коем случае они не будут игнорировать своего альфу всю ночь. Особенно когда тот рядом с суккубом. А если они узнают, что ты убила альфу? Ты всё равно что труп. При условии, что они не предложат свою форму расплаты.

— Что за форма?

— Ликаны печально известны своими групповыми изнасилованиями. — Его плечи расслабились на подушке. — Послушай, дело не в том, что я не хочу возвращаться в обсидиус, на случай, если ты так подумала. Это вопрос о том, как лучше поступить правильно.

Она прочистила горло.

— Я не боюсь.

— Я тоже не боюсь. Но это ни черта не значит, если учесть статистику, а толпа ликанов из логова на одну самку — вот это, по моему мнению, полная херня.

— Я тебя не спрашивала. — Она фыркнула, ненавидя то, что он был прав. — Хотя я не идиотка. Так что я сохраняю наш контракт. На данный момент.

Кивнув, Гевин вырвался из сковывающих его цепей, осколки металла упали на кровать перед Сабель.

— Кстати, сегодня ночью нам потребуются цепи попрочнее.

***

Гевин заглянул в тщательно продуманный террариум, стоявший на журнальном столике в коридоре Сабель. Отблеск серебристой чешуи чего-то похожего на змею промелькнул вдоль стекла.

— Это змея Фиделуз?

— Да. — Сабель закатила глаза. — Её зовут Филли. Подарок от Грифина… байкера, с которым ты познакомился вчера. Я бы никогда не позволила этой штуке приблизиться к своим детям, но говорят, что они…

— Преданы рукам, которые их кормят. Даже защищают.

— Да. Поэтому мы все трое по очереди кормили её. — Пока она говорила, Сабель огладила лицо, направив его взгляд к шелковистости её кожи. — На самом деле она очень любит детей.

— Они едят кошек подземного мира, да?

— Да, и я сказала Грифину, что не собираюсь кормить эту штуку кошками.

— И, чем же ты её кормишь?

— Она может питаться дюжиной яиц в день.

Гевин дважды моргнул.

— Это почти сотня яиц в неделю.

— Грифин платит за это, иначе ничего бы не сложилось. — Она кивнула в сторону змеи. — Она отпугнула пару нарушителей, так что определенно заслужила своё содержание.

— Да, они охраняли принцев в подземном мире. Их яд коварен. Я знаю, что когда они кусают тебя, если ты окажешься слабым и характером предателя, то мгновенно умрёшь. Те, у кого справедливое чистое сердце, смогут сосуществовать с ядом. Фактически, он даже защищает от некоторых болезней и ядов.

— Я никогда о таком не слышала. Грифина кусали. Он очень сильно опух. — Она провела пальцем по стеклу, и раздвоенный язык змеи высунулся наружу, как в приветствии игривого щенка. — Однако выжил.

— Если бы ты её дрессировала, это была бы самая свирепая сторожевая собака в округе.

— Да, мы не особо её выпускаем. Поначалу я её безумно боялась, но потом, она мне приглянулась. — Сабель скрестила руки на груди и прислонилась к стене, но снова оттолкнулась. — Эй, кстати о Грифине… Мне нужно сбежать в гараж. Он долго не отвечает на мои звонки. Это необычно. И…

Брови Гевина взлетели вверх.

— И?

— Ничего. Я просто волнуюсь, когда от него долго ничего не слышно.

— Возможно, он последовал твоему совету. Нашёл себе женщину.

— Верно. Кстати об этом. А: Грифин никогда не прислушивается к моим советам. И Б — если бы у этого мужчины повсюду не были развешаны фотографии обнажённых женщин, я бы поклялась, что он гей, судя по тому, как он их избегал всё это время.

— Я бы рискнул сказать, что есть причина, по которой он их избегает.

Гевин схватил ключи со столика, рядом с террариумом. — Но давай проверим его.

***

Сабель выглянула в окно гаража Грифа, пытаясь разглядеть сквозь темноту.

— Он никогда не игнорирует мои звонки. Даже если он не может сразу мне перезвонить, он звонит в течение часа. Что-то не так.

— Он мог быть в гараже так поздно?

— Грифин всё время здесь. — Она во второй раз оглянулась на парковку, где только «Харлей» Грифина стоял на своём обычном месте. — Дерроу и Клайд ушли на ночь.

— Бей. — Гевин кивнул головой на расположенное рядом стекло.

— Гевин, я не могу просто…

Стекло разбилось под рукой Гевина, когда он пробил дыру во входной двери и улыбнулся. — Бывают моменты, когда необходимо что-то разбить.

— Ты оплатишь дверь, — пробормотала она, протягивая руку мимо острых зубцов, чтобы отпереть дверь.

Войдя внутрь, она включила свет и ахнула. Инструменты были сорваны с полок. Из транспортных средств вылетели стекла. Детали были разбросаны по полу.

Сердце у неё застучало в горле, когда Сабель завернула за угол в кабинет Грифина и обнаружила, что окно разбито. Не желая думать, что он может быть внутри, она открыла дверь в другую комнату, которая была разрушена.

Кровавый след привёл к красной луже под распростёртым на полу большим телом.

— О, черт! — Она упала на колени рядом с Грифином, истекающим кровью.

Он лежал неподвижно, закрыв глаза. Его лицо так распухло, что она едва узнала его, если бы не его цвет лица и фирменные чёрные волосы, прилипшие к его лицу от крови. Его глаза были закрыты, губа разбита и искалечена. Ухо было отрезано, из него сочилась кровь, а на горле были ломтики и маленькие отверстия, где из него вырвали куски плоти.

Дрожь пробежала по её телу, когда она посмотрела на кровь, её очень много, растекающейся из его головы.

Осторожно скользнув пальцами под его голову, она провела по большой мокрой шишке, от которой она съежилась.

— Гриф? — На её глазах выступили слёзы, когда она высматривала хоть малейший признак того, что он всё ещё жив. Она положила голову ему на грудь, прислушиваясь к сердцебиению, но всё, что она могла расслышать, это непрерывный ток крови, текущей через её собственные уши. — Очнись, Гриф. Пожалуйста, живи. — Её голос сорвался, и она дважды сморгнула слёзы.

Его спящее лицо, наполненное какой-то детской невинностью, вызвало воспоминания из её детства, когда она лежала, мокрая от пота, горящая от лихорадки, успокаиваемая мягким прикосновением мозолистых пальцев Грифина к её лбу, когда он сидел возле её кровати.

— Давай, детка. Покажи этому вирусу, кто здесь хозяин. — Тёплая улыбка озарила его усталые глаза. Он сидел рядом с ней часами, пока её матери не было дома, она напивалась и восполняла свои силы. — Старику Грифу прямо сейчас не помешала бы порция солнышка.

Солнышко. Прозвище, которым он всегда называл её.

Острые черты его искалеченного лица расплывались сквозь капли в её глазах, и она провела пальцем по его лбу.

— Мне не помешало бы немного солнышка, старик. Очнись.

Гевин опустился на колени рядом с ней и прижал пальцы к запястью байкера и его горлу. Наклон его головы показал Сабеле, что он, как и она, прислушивался к дыханию, прежде чем пальпировать ребра Грифа и поднять ему веко.

— Он всё ещё жив. Чувствуются сломанные ребра. Нам нужно отвезти его в больницу. Это всего лишь предположение, но, возможно, ему что-то вкололи.

— Например, что? — Сабель откашлялась, подавляя желание сломаться перед Гевином.

— Например — Ноксерум. Сильнодействующий препарат, аналог хлороформа. Сосуды в его глазах черные. — Просунув руку под большое тело, Гевин двигался медленно и методично. Он поднял его на руки, как будто мужчина ничего не весил.

Сабель отбрачывала вещи с дороги, освобождая путь через гараж, по которому Гевин вышел наружу. Когда Гевин усадил Грифина на заднее сиденье внедорожника, байкер издал тихий стон, от которого у Сабел сжалось сердце и успокоилось, что он всё-таки пошевелился.

Он жив.

Она опустилась на пол рядом с Грифином, а Гевин запрыгнул на водительское сиденье и выехал с парковки.

— Кто… — Стресс вызвал внутри неё ад, и её голова упала на ушибленную руку Грифина, когда из неё вырвался поток слёз.

— Похоже, они вычистили его кассу, — сказал Гевин спереди.

Сквозь слёзы она нежно погладила лицо Грифина.

— Из-за денег? Бл*дь… деньги? Если бы они попросили, он бы отдал им все деньги, которые у него были. Такой вот он.

— Возможно, это был намеренный шаг, чтобы сбросить с толку того, кто бы наткнулся на него. Ноксерум используется хирургами преступного мира. Это подконтрольный препарат. Преступниками. — Гевин оглянулся с водительского сиденья. — Были ли у него враги, о которых ты знаешь?

— Он ездил с бандой, но… Грифин был довольно метким стрелком. Это трудно объяснить. Никто с ним не собирался кантовать. И в гараже он проводил больше времени, чем где бы то ни было. Я просто не могу поверить, что кто-то мог такое сделать.

— А что насчёт твоего сутенёра? Может ревность или другая причина, по которой он мог прийти за ним?

— Грифину определенно никогда не нравился Джевен, и это было взаимно, но они знали друг о друге много лет. У Грифина нет ничего, что могло понадобиться Джевену. — Она откинула с его лба жесткую, окровавленную прядь волос. — Он просто старый байкер, который пьёт дерьмовое пиво и возится с машинами. Обычный старик. — Сабель поцеловала его в лоб. — Если он умрёт… я не знаю, что буду делать. — Прижавшись щекой к его груди, она услышала слабое биение его сердца, и она сжала пальцами его куртку, молясь богам, чтобы он очнулся и сказал ей, чтобы она перестала суетиться из-за него, тихо плача при мысли о том, что потеряет его.