Если бы он продолжил целовать её шею, она вполне могла бы добавить к этому списку и «ё*нутая». «Пустышка».

— Ты богата во многих отношениях, чем сама можешь представить, Сабель.

— Я не та, кем ты меня считаешь, Гевин. — Её палец бездумно огладил его затылок, и она улыбнулась, когда он задрожал в её объятиях. — Я не… эксперт по мужчинам.

Мясо зашипело и забрызгало на плите, словно стреляя по её неуверенности в себе.

— Не обязательно быть экспертом, чтобы получать удовольствие. — От одного этого слова у Сабель по спине пробежал холодок. Или всё могло быть так, как он сказал. Удовольствие. Ей хотелось повторить это слово вслух. Попробуй произнести сама, и посмотри, вызвало ли оно тот же холод.

Его губы оторвались от её кожи, и его лицо появилось в поле зрения, когда Сабель наклонила голову вперёд. Проклятое совершенство, смотрело на неё. След его взгляда от её глаз к её рту заставил пожелать ещё одного поцелуя.

— Ты думаешь, я вру, когда называю тебя прекрасной? — спросил он.

— Мне просто интересно, какой у тебя резон.

Его губы изогнулись в полу ухмылке, прежде чем он наклонился к её уху.

— Сабель, — прошептал он, — если я говорю, что ты красивая, я имею это в виду. Без всякой на то цели. И если бы я пытался уложить тебя в постель, ты бы сейчас была в постели. Я могу трахать женщин, но я бы никогда не обманул её. Отпустив Сабель, он поцеловал её руку и вернулся к готовке.

— Эй. Я не имела в виду… я ничего не имела в виду. — Господи, ей хотелось развернуть его и выцеловать из него душу. Вернуться в тот славный момент, когда она была в абсолютном раю.

Превосходно испортила момент, Сабель.

Гевин держался к ней спиной.

— Сабель, мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала сегодня вечером.

— Убрать этот ужасный беспорядок, который ты устроил? — Она рассмеялась в надежде возобновить их игривое подшучивание. — Ты хороший повар, но хреновая домохозяйка. Просто констатации факта.

Алкоголь определенно подействовал.

Он быстро оглянулся через плечо, показав ухмылку.

— Нет. — Он прочистил горло. — Мне нужно, чтобы ты приковала меня к кровати.

Сабель моргнула, пытаясь понять, что, чёрт возьми, он только что сказал.

— Погоди, чего?

Глава 8

Сабель вцепилась в дверной косяк, её глаза были прикованы к демону, привязанному к её кровати, который бушевал и метался во сне. Рёв её имени разбудил её, и она вскочила с кровати и обнаружила, что он пинается и хрипит, как персонаж из «Экзорциста». Страх сжал её сердце, когда она наблюдала за его страданиями, а также срочное желание пойти к нему, чтобы утешить и успокоить его.

В своих медицинских исследованиях она читала о савидоне, о том, как древние, если им отказывали, настолько обезумели от желания, что иногда непреднамеренно убивали ту, с кем хотели сблизиться — в результате переполнявшей их похоти. Помимо физической боли, они психологически разваливались напрочь — в буквальном смысле.

В мире демонов сильные обычно находили себе пару, и поскольку природа не имела понятия о мужском блуде и популярности одинокой светской жизни, демона, не имеющий пары по выбору, клеймили, слабаком.

Глаза Сабель расширились, когда она увидела мускулы Гевина — в них ничего не говорило о слабости. С каждым днём его тело крепло всё сильнее, увеличивалось, каменело — физиологические изменения, которые гарантировали его победу в сражении с любым соперником, который мог оказаться настолько тупым, чтобы встать между ним и его потенциальной парой. Лишь одно выдержало ядерную ярость демона, проходившего через савидон, — переломанные кости бедного ублюдка, конкурировавшего за одну и ту же женщину. Демоны гнева, как правило, были жестокими. Демон гнева, проходящий через савидон, был аномалией, которую лучше избегать, если возможно, — не только соперники, но и любая женщина, которую он мог бы выбрать. Она будет прикована к его кровати в качестве пленницы, пока его савидон не пройдёт.

Однако она никогда не читала о том, что савидон был настолько тяжелым, насколько он поразил Гевина. Даже если они и проходили огромную трансформацию, как она поняла, демоны обычно не принимали полную звериную форму. Его кожа стала тёмно-красной, губы потемнели до черного. Чёрт, это отпугнуло бы любую женщину. Не говоря уже о сиянии глаз Гевина и клыках, торчащих из-за его губ, кричащих «Я съем тебя живьём, а потом вытрахаю тебе мозги».

Совсем не Гевин.

Прикован он или нет, но вид того, как он с каждой минутой окунается в чистую ярость, заставил её сердце бешено колотиться о рёбра.

Он не сможет долго оставаться в постели Сабель. Даже неземная сталь не могла удержать его в путах, поскольку его мышцы крепли с каждой минутой. Ей понадобится что-то прочнее, достаточно прочное, чтобы танк не смог проехать сквозь эти цепи.

Сабель сглотнула, вцепившись в дверной косяк своей спальни, в то время как Гевин раскачивался на её кровати, пока савидон терзал его тело.

— Сука! — его голос отскакивал от стен и напрягал её мышцы.

Ему нужно было освобождение.

Наблюдая за тем, как он в течение последнего часа или около того борется со своими путами, ей понадобилась пара свежих, не промокших трусиков — тревожное открытие: страх, казалось, подогревал её возбуждение.

Чёрт, Сабель не могла вспомнить, когда она в последний раз была с мужчиной, и, будь она проклята, каждая клетка её тела кричала о напоминании об этом прискорбном факте, пока она восхищалась видом его мышц задницы и бёдер, сгибающихся с каждым движением вверх. Удар по стали. Пот, выступивший на его теле, придавал коже приятный блеск, а шлейф сексуальной пытки цеплялся за каждую молекулу кислорода между ними, его пьянящие щупальца тянулись к ней, возбуждая и дразня. При каждом рывке цепей всё его тело дрожало, возбуждая её либидо, словно стрела паутины.

Красив. Противоречие элегантности и дикости, заключённое в совершенном альфа комбинации.

Запах Гевина исходил от него с такой силой, такой восхитительный и густой, что она чувствовала его привкус в воздухе, пока слюна не выступила у неё на языке. Когда аромат бергамота и мускуса затуманил её мозг, нотки корицы дополнили это небесное опьянение, Сабель закрыла глаза и облизнула губы.

Мммм. Чувствовать, как он бьётся в её объятиях. Услышать его проклятия ей на ухо, когда он взорвётся внутри неё впервые за столетия. Радость быть в плену и в его милости…

«Хватит».

Она потёрла затылок и скрестила руки на груди, надеясь задушить свои надоедливые соски, показывая ей, как сильно она не хочет это останавливать.

— О чём я думала, призвав тебя сюда?

Как будто дела были не настолько плохи, что у неё был сутенёр, желающий её задницу, теперь у неё был сексуально заведённый Гнев, стремящийся трахнуть её до беспамятства.

Тем не менее, мысль об этом подкосила её колени.

Потому что Гевин был не просто Гневом. Он был альфа Гнев. Не какой-то безмозглый варвар.

Мужчина был логичен. Жесток, но спокоен. Властен, но чуток. Разумен. Собран.

Её просто офигенно возбуждало то, что он лежал там, захваченный хаосом и неконтролируемой похотью.

— Сабель. — Грубость в его обычно шелковистом голосе, такая мужественная и властная, казалось, объединилась с бабочками в её животе, и она сжала бёдра от трепета в сердце. — Ты мне нужна. — Его глаза оставались закрытыми, так что, должно быть, ему это снилось. Она ему снилась. Боги, что, чёрт его задери, ему снилось?

Головокружение. Гравитация исчезла, и её конечности стали лёгкими.

Ого.

Комната закружилась, и она обхватила пальцами дверной косяк, чтобы не упасть.

Жар обжигал её тело, и её губы приоткрывались при каждом выдохе.

— Я хочу тебя, — прохрипел он. — Иди ко мне.

Его голос — словно сирена, с абсолютным поражением.

Если бы она пошла к нему? Сабель могла бы попрощаться со своими планами. Однако эта цепочка рассуждений, казалось, удерживала более короткую из двух струн, когда очередная волна возбуждения пронзила её сердцевину.

Она покачала головой и сильно заморгала.

Нет. Не делай этого.

— Ты моя. Иди ко мне.

Идти. Да.

Его слова сводили её с ума, и отчётливое осознание того, что ткань её футболки трётся о её затвердевшие соски, заставило её провести рукой по груди, чтобы уменьшить зуд. В темноте его тело блестело от пота. Ей вдруг захотелось слизать пот с его кожи.

«Что бы ни случилось, держись от меня подальше».

Говорил Гевин, когда она приковывала его, и его слова звучали как мантра, но чёрт возьми, если бы она могла убедить свои ноги следовать её разуму.

Его веки распахнулись. Он замер на кровати и поднял голову, струйки пота катились по его вискам, а красные светящиеся глаза манили её, словно маяк судьбы.

— Мне нужно почувствовать тебя. Всего одно прикосновение.

Да.

Эти тлеющие огнём глаза и медленное скользящий язык по губам, выглядывающие клыки опустошали её разум, под его взглядом. Её сексуальный автопилот взял верх, и Сабель на цыпочках прошла через комнату к нему, пока не остановилась рядом с ним.

Гевин откинулся на подушку, его грудь поднималась и опускалась от глубоких вдохов.

— Дотронься до меня.

Его слова пронизывали её, и она восхитилась глубокими бороздками, которые подчеркивали каждую мышцу его тела — настолько напряженными, что казалось, будто они пытаются прорваться сквозь его покрасневшую кожу.

Его спина выгнулась, и он издал звук, похожий на звук раненого зверя, когда потянулся к ней.

— Освободи меня. Мне нужно прикоснуться к тебе. — Его рот вновь оскалился в рычании. — Твоё тело принадлежит мне. Моя для траха. Отпусти меня!

Тёмная пелена, наполненная зловещей аурой, опустилась на неё. Плотная и черная, она грозила задушить её.

Она наклонила голову, и что-то внутри неё ожило. Подобно смеху, льющемуся из глубины её души, из тьмы поднялась похоть. Она улыбнулась и наклонилась вперёд ближе.

— Демон, — сказала она на выдохе, — я планирую держать тебя прикованным и так беспощадно возбуждать, что ты умрёшь от желания. Я буду смотреть, как ты извиваешься и страдаешь, пока я дразню тебя. И ты не будешь меня трахать, пока я не скажу, что можно.

Какого черта? Неужели это вышло из её уст?

Она отступила на шаг, когда он прыгнул к ней.

Его глаза сузились, пылая алой яростью.

— Я возьму тебя, Сабель. — Его ноздри раздулись, челюсть напряглась, губы скривились. Как зверь. — Я заберу то, что принадлежит мне, а ты заплатишь за мою боль.

О боги, какое это видение.

Беспомощно лежать под ним. Её одежда разлеталась, пока он разрывал её, как подарок на день рождения. То, что должно было напугать её, должно было заставить её феминистскую тревогу зазвучать в её голове, имело совершенно противоположный эффект. От мысли о том, что она окажется во власти Гевина, её трусики насквозь промокли.

Стоп, стоп, стоп.

Она отошла от кровати, потёрла рукой лоб.

— Гевин, извини, я не имела в виду…

Чернота перед глазами рассеялась, вернув окружающему миру ясность. Смущение охватило её, и щеки запылали. По крайней мере, у него было оправдание своему поведению. Он даже предупредил её. Подготовил к этому. Она же стала такой внезапно.

— Я не знаю, что на меня нашло. Иисусе. Я оставлю тебя.

— Нет! — Его поднятые брови и печаль в глазах тронули её сердце. — Останься. Останься со мной. Острый взгляд напомнил ей взгляд дикого животного. — Не уходи.

Несмотря на обстоятельства, она кивнула и села рядом с ним на кровати. Напряжение между их телами можно было зажечь спичкой — словно между ними пробежала волна настоящей муки. Покалывание прошло по всему её телу, от кончиков пальцев к кончикам пальцев Гевина, — и Сабель подавила желание оседлать его бёдра и только провела рукой по его виску.

Этот жест, казалось, успокоил его, его извивание в путах замедлилось.

— Свет… такой… тёплый и яркий. — Его дыхание замедлилось, покраснение кожи стало менее интенсивным, пока он лежал и смотрел на неё. — Твоё прикосновение. Твой голос. — Его ноздри раздулись. — Твой аромат. Сдерживает ярость. Мне это нужно. Останься со мной. — Даже его голос звучал менее демонически. — Что ты такое?

— Что я?

— Как? Как… ты удержала… это? — В этот раз он определенно больше походил на Гевина. — Что…? — его слова затихли, когда сон, казалось, утянул его за собой.

Несмотря на предупреждающие сигналы, отдалённо звучавшие в её сознании, она протянула руку и провела кончиками пальцев по его прессу. Жесткий. Твердый.

— Как ты думаешь, кто я? — прошептала она.

— Мой ангел.

Сабель намочила тряпку в тазике рядом, который приготовила ранее, и, сложив её, приложила ко лбу.

Его веки медленно и лениво моргнули, прежде чем голова склонилась набок. Периодические мышечные спазмы сотрясали его тело, пока, наконец, он не замер.

Оставшись наедине со своими мыслями, ещё один болезненный приступ смущения заставил её внутренне съёжиться. Что, чёрт возьми, заставило её сказать ему это? Как будто какой-то испорченный двойник взял верх и говорил от её имени. Впрочем, именно она и ответит ему, если только по какому-то чуду богов он не вспомнит их разговор во время савидона.

Глупая Сабель.

Она снова обмакнула тряпку, выжимая воду с большей силой, чем необходимо. Ладно, даже если она была суккубом и поддразнивание похоти было заложено в её ДНК, ранее она никогда не действовала так. Никогда раньше не издевалась над мужчиной.

Приложив тряпку ко лбу, Сабель восхищалась его мирным лицом. Зверь ушёл, его место занял прекрасный принц. Пятичасовая щетина, которую ему каким-то образом удавалось поддерживать идеально ухоженной, его прекрасная бронзовая кожа с едва заметными шрамами, точеная линия подбородка и сила, которую он источал даже во сне. Как будто наблюдаешь величественным, спящим львом.

Никогда ещё она не была так поглощена мужчиной. Полностью включилась и настроилась на каждое его слово, каждое выражение лица. Чистое наслаждение, просто смотреть, как он спит.