Она взглянула на Гевина.

— Ладно, Грифф. На данный момент у меня есть замена.

Гриффин отпустил её.

— Ах, да? Кто-то пытается украсть мой бизнес?

— Это Гевин. — Что-то в этой ситуации напомнило ей школу — как будто она знакомила своего отца со звездой футбола, зная, что он этого не одобрит. — Он погостит у нас какое-то время.

Подозрительное приподнятие подбородка Гриффом, взгляд вниз, отцовский взгляд заставили Сабель немного сжаться. Гриффин не всегда производил впечатление доброго дядечки.

— Что за история у тебя? — в его тоне звучало то неодобрение, которого она ожидала.

Гевин предложил пожать ему руку и держал её там исключительно долгое время, прежде чем Гриффин нерешительно пожал её в ответ.

— Пока только нечто разочаровывающее. — Он дёрнул головой. — Ты поднял семьдесят второй Chevelle?

— Ага. Придурок, владеющий им, ничего не смыслил в машинах. Разве не так всегда бывает с богатыми ублюдками?

Потирая подбородок, Гевин кивнул.

— Всегда.

— Грёбанные костюмчики при галстуках. — Гриффин фыркнул. — У меня есть куча гаечных ключей, чтобы не запачкать руки. — Он посмотрел на Гевина. — Ну так чем ты занимаешься?

— Я грёбаный костюмчик при галстуке.

Гриффин приподнял бровь и рассмеялся.

— Ох, черт, где ты его нашла, дорогуша?

— Я поработила его.

Ещё больше смеха.

— Ты бы оказался в раю в его гараже, Грифф. Насколько я слышала, довольно впечатляющая коллекция автомобилей и мотоциклов.

— Да? — Кивок байкера в сторону Гевина вызвал у Сабель чувство тошноты в животе. — Ты нанимаешь механика, чтобы держать свою задницу в комфорте, чтобы у тебя было что показывать в Вудворде раз в год?

Иисусе. Хорошо, что Сабель ни с кем особо не встречалась в школе.

— Успокойся, старик. Он дружелюбный.

Гевин вытащил телефон из заднего кармана и пролистал приложения, открыв одно, на котором появилось изображение.

— Не думаю, что на земле найдётся механик, который знал бы, что с этим делать.

Глаза Гриффина сузились, а затем расширились.

— Что там такое? — Сабель перевела взгляд между ними двумя. — Что ты ему показал?

— Никогда раньше не видел. — Быстрый отвод глаз Гриффина и то, как он засунул руки в карманы, говорили об обратном. Она знала этого старика достаточно долго, чтобы понять его дискомфорт.

— Зедригаст. Очень редкий мотоцикл. Настолько редкий, что большинство механиков ничего о нём не знают.

— Включая меня. — Гриффин упал обратно на стул и снова закинул ноги на стол. — Выглядит иностранной работой.

— Звучит дорого. — Сабель фыркнула и скрестила руки на груди, её взгляд метался между двумя мужчинами, которые наконец прервали пристальный взгляд. — Хорошо, если мы закончили состязание по тестостерону, думаю, нам пора отправляться. Просто хотела убедиться, что ты видел мою машину. Ну, и я тоже хотела тебя увидеть.

Гриффин улыбнулся.

— Что за красавица тратит время на посещение такого жалкого ублюдка, как я?

— Та, которой насрать на остальных и хочет убедиться, что ты всё ещё крутишься, вот кто. — Она резко кивнула. — И, Грифф, прежде чем уйти, я воспользуюсь дамской комнатой.

— Дамская комната? С тех пор, как ты в последний раз им пользовалась, там не было ни одной дамы.

— Признак мужчины, отчаянно нуждающегося в женщине. — Она похлопала его по голени, проходя мимо его стола. — Если хочешь, я могу познакомить тебя с профилем на одном из тех сайтов знакомств.

— Бл*, нет. Мне повезло бы, если в итоге я попал бы к какой-нибудь сумасшедшей стерве, которая хочет выйти замуж или что-то в этом роде.

— Да, это было бы ужасно. — Сабель усмехнулась, направляясь в небольшой коридор. — Та, кто позаботится о твоей заднице? Кошмар.

— Если это не так уж и плохо, почему бы тебе самой тогда этого не сделать?

Сабель уже завернула за угол, когда крикнула в ответ:

— Потому что я генетически предрасположена к мудакам!

Запах плесени и старых труб ударил в неё ещё до того, как она включила свет и закрылась в крошечном пространстве, несмотря на усилия соснового дезинфицирующего средства. Она быстро справилась с делами, стараясь прикасаться к как можно меньшему количеству вещей.

— И… никакой туалетной бумаги. Круто.

Наклонившись в сторону, она заглянула в шкаф под раковиной и заметила свёрток, направленный назад. При металлическом отблеске Сабель наклонила голову ниже. Она натянула джинсы, вымыла руки и присела, чтобы лучше рассмотреть что-то блестящее, спрятанное в нише шкафа.

Сабель отодвинула чистящие средства и вытащила стопку одежды. Чёрная кожаная одежда (что неудивительно, хотя она всегда знала, что Гриффин носит джинсы), а также чёрная футболка и кожаный жилет, покрытые незнакомыми ей заплатками. Сабель уже видела герб Гриффина — он принадлежал к детройтскому клубу под названием Мотогороду отступников. Нашивка на жилете, которую она держала, изображала череп с белыми крыльями и пламенем. Мотоциклетный клуб «Ангелы-мстители».

Внизу стопки лежала кобура с кинжалом. Когда Сабель вытащила его из ножен, металл, казалось, переливался, словно двигался.

Поймав своё отражение в сиянии, она уронила нож, съежившись, когда тот ударился о плитку. Она ещё раз подняла лезвие и уставилась на металл. Её лицо было… ну, её лицо, но лет на десять моложе. Она повернула голову и коснулась того места, где, как она знала, был маленький, тонкий шрам, который Джевен оставил ей некоторое время назад. В её отражении его не существовало, как будто его вообще не было, и всё же она потрогала его края. Поворачивая лезвие взад и вперёд, можно было увидеть части её лица: её глаза, полные изумления, её щеки, всё ещё пухлые от юности.

Странно. Где Гриффин мог наткнуться на такую вещь? И почему у него совершенно другой знак, чем тот, который он всегда носил?

Сложив всё на место, Сабель закрыла шкаф со своими находками и вышла из ванной под взрыв мужского смеха.

— Боже, малышка, я думал, ты упала, и свиньи тебя сожрали! — рявкнул Гриффин.

Её взгляд остановился на его отличительном знаке клуба, висящей жилетке на спинке стула.

— Да, я… кое-что проверяла… — Её внимание снова переключилось на него. — В зеркале. Мог бы сказать, что у меня в зубах еда.

— Трудно что-то увидеть за этим красивым лицом, дорогуша. — Гриффин подмигнул.

Гевин сидел, ссутулившись, в кресле, что-то грызя, и впервые она заметила, что атмосфера изменилась, стала намного светлее, чем раньше.

— Кстати, о свиньях… вы едите… свиные шкварки? — Она не могла скрыть отвращения, пока Гевин жевал очередную горсть — от этого у неё всегда скручивало живот. Свиная кожа? Отвратительно.

— Да, никогда раньше не пробовал такого. Неплохо. — Гевин бросил ещё одну в рот, заставив Сабель задрожать.

Она снова перевела взгляд на Гриффина.

— Ты подсадил его на свиные шкварки?

— Это классическая вредная пища, которую сильно недооценивают. К тому же, они хороши на вкус с пивом.

— Это не вредная еда. Это побочный продукт отходов. И ты достаточно ужасен, чтобы стать ещё большим вместилищем мирового дерьма.

— Эй… — он указал пальцем. — Пока ты не съешь одну, у тебя нет права голоса. Твоё мнение не принято к сведению.

— Не принято? — Она положила руки на бёдра. — Посмотрим, когда я вынесу твою задницу отсюда прямо в больницу.

Он поднял бровь и снова обратил внимание на Гевина.

— Хочешь ещё?

— Конечно. — Гевин наклонился вперёд и взял несколько штук из предложенного пакета.

— Думаю, ты утащишь отсюда обе наши задницы, дорогуша. — Ухмылка скользнула по губам Гриффа, прежде чем он сунул в рот ещё одну шкварку, отвратительно хрустя.

Она закатила глаза.

— Я уже достаточно повеселилась. Позвони мне, когда у тебя будет возможность проверить машину.

Он отдал ей честь и, встав, заключил её в удушающие объятия, поцеловав в щёку.

— Да, да, капитан. Поцелуй Денью от меня. — Поставив её на ноги, он вытер руку о штаны и протянул её Гевину.

— Береги себя, брат.

— И тебе того же. — Гевин пожал ему руку и встал со стула, следуя за Сабель обратно через гараж и из здания, где солнечный свет почти ослепил её.

— Ого, отошла на две минуты, и ты очаровал большого, крутого байкера, — сказала она через плечо, потянувшись, чтобы открыть пассажирскую дверь, прежде чем Гевин опередил её. — Ты ему понравился.

Он придержал дверь открытой.

— Что заставило тебя так подумать?

— Ну, во-первых, он поделился едой. Гриффин никогда ни с кем ничем не делится. А во-вторых, он пожал тебе руку. Однажды он сказал мне, что пожимает руку только тем людям, которым доверяет.

Он закрыл дверь, обогнул машину и сел на водительское сиденье.

— Должно быть, ему неловко, когда он сталкивается с тем, кому не доверяет.

— Этот человек выглядит так, будто ему не плевать на неловкость?

— Нисколько. — Гевин завёл двигатель и тронулся с места. — Я не говорил о Гриффине. Как вы двое стали друзьями?

— Гриффин? Он, э-э… всё совсем запуталось. Наверное, лучший друг моего отца. Я никогда не встречала его, пока моя мама не начала с ним встречаться. Он действительно терпеть не мог мою маму — никто не мог — но он остался. Он боялся того, что случится со мной и Деньей, если он уйдёт. — Она поджала губы и кивнула. — Он хороший мужчина.

— Любой, кто самоотверженно заботится о женщине, — хороший мужчина.

— Я впечатлена, господин модный босс казино. Кажется, ты легко подстраиваешься под ситуацию. Есть ли какая-нибудь толпа, которая заставляет тебя чувствовать себя некомфортно?

Грудь Гевина раздулась, и он выдохнул.

— Любая большая группа женщин, собравшаяся посмотреть фильм Ченнинга Татума, довольно пугает. Эти дамы порочны. Отвратительно порочны.

Сабель рассмеялась.

— Я не думаю, что смотрела хоть один из его фильмов. Я буду той, кто нырнёт в укрытие от такого. — Она повернулась на сиденье. — Эй, тот байк, который ты показал Гриффину. Мне любопытно. Что делает его таким редким?

Гевин взглянул на лобовое стекло.

— Он найден не на Земле. Я купил его некоторое время назад у сомнительного падшего ангела. Он украл его.

— У кого?

— У ангела, которого он убил.

Там, где Гевин должен был повернуться на Пальметто, он продолжил движение в сторону Ван Дайка.

— Нам не обязательно идти к Денье. Сегодня она оставляет себе детей, чтобы я могла закончить своё искусство.

— Искусство?

— Просто некоторые… проекты, над которыми я работаю.

— Ты их продаёшь?

— Нет! — От одной этой мысли у нее свело желудок. — Я не делюсь своей работой с другими. Они только для меня. И моей семьи.

— Я видел фреску в детской комнате. Вероятно, на этом можно было бы заработать немного денег.

— Ты очень добр. — Ее щеки загорелись, и Сабель выглянула в окно, но выпрямилась на сиденье.

Полицейские машины, машины скорой помощи и лента заблокировали угол Ван Дайка. Гевин притормозил, и Сабель увидела, как кровь стекает с края тротуара на тротуар. Изувеченная рука торчала из одеяла, изжеванная в клочья мяса.

Ликаны.

— Интересно, что они думают об этом? — Она смотрела в окно, когда они проезжали мимо. — Как ты думаешь, сколько времени пройдёт, прежде чем они поймут, что они не одни? Что они живут среди демонов, суккубов, волков.

— Мы жили рядом с ними на протяжении веков. Я впервые задаюсь этим вопросом.

— Люди — такой слабый вид. — Она посмотрела вперёд. — И всё же иногда мне хочется быть одной из них. По крайней мере, я была бы свободна.

— Свобода зависит от того, что, по мнению человека, порабощает его.

— Как так?

— Они могут рассматривать то, где ты и как живёшь, как рабство по их стандартам. — Его взгляд скользнул к ней и снова к дороге. — И всё же тебя это не беспокоит. Ты можешь рассматривать мой трудовой договор как порабощение.

— И поэтому свобода по-настоящему не существует ни для кого.

— Это понимают те, кто принимает свою ситуацию. — Краем глаза она поймала его пожатие плеч. — Здесь я порабощен, и всё же это самая большая свобода, которую я имел за последние годы.

Этот комментарий вызвал на её лице улыбку.

— Ты просишь меня повысить ставку твоего наказания?

— Нисколько. Я просто говорю, что я принял тот факт, что моя жизнь уже не та, что была несколько месяцев назад. Я доволен.

— Что-то мне подсказывает, что ты не будешь довольствоваться этим долго, Гевин.

— Истинно так. Но пока я с этим смирился.

Глава 7

Люк на чердак остался приоткрытым, и через щель Гевин смог увидеть небольшой художественный уголок. Сабель стояла перед холстом и рисовала. На заднем плане играла тихая музыка. Нина Симон. Он бы оставил её в покое, но лестница, спущенная в коридор, усилила его любопытство, и он, раскрыв люк шире, забрался внутрь.

Стоя к нему спиной, она продолжала работать над картиной на мольберте. Взгляд Гевина скользнул по картинам на стене. Белые лица, если не считать единственной отличительной черты на каждом. На одной из картин показан очень детальный взгляд, вплоть до морщин и гусиных лапок. Мужчина, судя по густым бровям и коренастой фигуре. Остальная часть лица была белой, размытой. На другой картине, кажется, был отражён тот же мужчина. Его верхняя губа имела очень отчетливый изгиб под усами, которые нужно было подстричь, они свисали низко. Опять же, остальная часть лица, за исключением этой небольшой детали, осталась белой, размытой, почти незавершённой. На другом холсте была нечеткая красная надпись, нанесённая на предплечье — слова поблекли, как будто она просто пыталась уловить формы букв.

Во всех случаях казалось был один и тот же человек. Как пазл из кусочков, составляющий одну картину.

— Что ты здесь делаешь?

Гевин обернулся, увидев краску, забрызгавшую её клетчатую рубашку, и волосы. Он дёрнул подбородком.

— Кто он?

— Никто.

— Такие детали удивительны для никого.