— Забавно, но я не думаю, что вы позвали меня сюда на лекцию. — Она взглянула на его стояк. — Я могу помочь вам с этим, если хотите. — Её бровь изогнулась, когда он не ответил. — Интересно, что бы сказали власти, если бы я рассказала им о нашей встрече.

— Не стесняйся. Мой офис оснащён камерами со всех сторон. Тот факт, что я ни разу не поднял на тебя руку, я уверен, говорит сам за себя. Шепелявость от его клыков почти заставила его блефовать на этом последнем слове.

Улыбка изогнула её красные губы.

— В любом случае, я бы этого не сделала. Я не так плоха, как вы думаете. — Она подмигнула, и её бёдра покачивались взад и вперёд, пока она шла к двери. Схватив дверную раму, она на мгновение остановилась. — Если вам понадобится что-нибудь ещё, я с удовольствием вам помогу. Без обязательств.

— Чери, — крикнул Гевин, когда она переступила порог. — Один момент, пожалуйста. — Волнение осветило её лицо, когда она обернулась, и Гевин пересёк комнату, пока не остановился в футе от неё, лицом к ней. — Ты ничего из этого не запомнишь. Это ясно?

Её глаза остекленели, и она отшатнулась назад, споткнувшись, прежде чем успела выпрямиться.

Чушь собачья.

Наблюдая за ней на предмет каких-либо признаков её собственных бредней, Гевин отступил к своему столу, выдохнул и упал обратно на стул, как только дверь щёлкнула.

Христос.

Он почти сделал это снова.

Женщины всегда были его слабостью. За это он мог бы поблагодарить генетику. В его мире королевской крови распространение его семени означало жизнеспособность и силу его вида. Здоровая женщина, такая как Чери, легко могла возбудить Гнева.

Однако в человеческом мире это означало рискованную игру — неприятность, из-за которой он не хотел рисковать в последнее время, особенно с проклятием, нависшим над его головой.

Гевину нужно было найти лазейку, и как можно скорее. Однако, поскольку Джессика оказалась в тюрьме, шансы смеялись ему в лицо.

Гевин схватил свои болезненно набухшие яйца и, глубоко вздохнув, сжимал их до тех пор, пока в его глазах не образовались звёздочки. Мысли о Джессике пронеслись в его голове — отрезвляющая картина, в которой его клыки отодвинулись назад, а боль в рогах утихла. Он выпустил яйца и выдохнул задержанный вдох, позволив своему телу успокоиться, своему зверю отступить, но его член всё ещё натягивал штаны, как будто эта чертова тварь вдруг взбунтовалась против него.

Взяв стакан со стола рядом с собой, он поднял его, как тост.

— Привыкай, приятель. Я уже привык.

***

Джевен отпил пиво и опустился в кресло — единственный предмет мебели в полуразрушенном доме, который он отобрал у наркозависимой шлюхи и её парня. Две самки ласкали и сосут друг другу сиськи по телевизору. Раньше он мог получить удовольствие от этого зрелища, но, проведя десятилетия в порно, это ему мало что давало. Его вкусы стали более тёмными, а желания — более запретными. В его постели были две женщины. Рабы. Мужчины. Женщины. Оргии. Всё возможное.

Насколько далеко он мог зайти? Сможет ли он когда-нибудь насытиться?

Он допил остатки жидкости и швырнул бутылку о стену, и она разбилась об пол.

Он хотел одну. Одну женщину. Одну женщину, которая могла бы насытить его силой, о которой она даже не подозревала.

Сабель. Он вошёл во вкус. Чертовски близко лизнул щеку смерти и почти почувствовал запах его разложения с ароматом роз.

Суккуб, способный склонить человека к его собственной гибели, был могущественным. Суккуб, способный уговорить своего сутенёра сделать то же самое, была чем-то, чего могла достичь только богиня, потому что такого дерьма обычно не происходило. По мнению Джевена, такая власть могла быть опасной и требовала крепкого ошейника, чтобы держать её под контролем.

Если бы она имела хоть малейшее представление о том, что он сделал — о тёмной тайне, которую он хранил с тех пор, как впервые увидел её в возрасте двенадцати лет — она бы убила его без вопросов.

Она тоже могла. Джевен не обманывался. Незнание её истинной силы было всем, что стояло между ним, живя своей дерьмовой светской жизнью и очищая души в стигиусе.

Он держал её на поводке многие годы, пока не появились те дети, и всё пошло к черту. Она начала бросать ему вызов, подрывать его позиции, и хотя Джевен крепко держал её в руках, он не был идиотом. Одна ошибка, и она могла бы быстро обнаружить причину, по которой Джевен никогда не заставлял её собирать души. Если бы ей удалось добраться до реноша, всё было бы кончено, а Джевену чертовски не нравилась мысль о том, что Гнев поселился рядом с ней. По крайней мере, Джевену удалось вселить страх — настолько, что Сабель всегда было трудно даже приблизиться к оргазму. Он заставил других суккубов компенсировать недостаток душ, открыв потогонную мастерскую проституции, просто чтобы не пускать Кэша в его задницу, когда он рисковал не выполнить свою норму. Кто, чёрт возьми, знает, что значит, когда демон остался рядом с ней? Джевен тоже ничего не мог с этим поделать, потому что в преступном мире Гневы имели ту же репутацию, которую питбули имели в человеческом мире. Ты просто не пересекался с ними, если мог этого избежать.

Его веки отяжелели, поскольку спиртное, которое он выпил ранее, смешалось с пивом, которое он выпил.

Ах, черт. Потерять сознание означало, возможно, выпустить поток мочи, и рвота застряла в задней части его горла.

— Мне всегда было интересно, что сутенёры делают с собой, пока их сучки работают на улицах.

Голос проник в его полутрезвое состояние, и Джевен склонил голову набок, вглядываясь в красный цвет. Много красного. Красная повязка тянулась и через её горло, хотя всё, что он мог различить, это выцветшую полосу.

— Сабель? — Это не было похоже на её голос, но, черт возьми, его голос тоже не был похож на его.

— А что, если бы это было так? Вы бы налили ещё рюмку и погрязли в собственной ненависти к себе?

Он сел в кресло.

— Кто ты… — его слова прозвучали невнятно, что уменьшило силу в его голосе. Черты лица женщины то появлялись, то исчезали из фокуса. Не Сабель.

— Ч-кто-т-бл*дь-акая?

Она присела перед ним.

— Тебе не нравится, когда женщина доминирует над тобой, не так ли? — Её руки скользнули по его бёдрам. — Тебе нравится быть тем, кто все контролирует.

— Ты… ты галлюцинация. Точно. Это элизий, чувак. Мощное дерьмо, всё-таки.

— Чего ты хочешь больше всего на свете? Женщину, да. Но она — средство для достижения цели. Чего именно ты хочешь?

Губы Джевена скривились в улыбке.

— Владеть этим городом. Чтоб он был моим, сучка. И сбить Кэша с его пьедестала.

Она поцеловала его бедро, её лицо всё ещё было размытым.

— Ты можешь. — Ее рот медленно придвинулся выше, его вялый член оживал с каждым вздохом на его коже. — Ты можешь получить всё, что захочешь. Женщин. Уважение. Власть. Сабель.

— У меня уже есть Сабель.

— Не смеши. У тебя ни черта нет. — Её взгляд блуждал по комнате. — Тебе следовало бы находиться в пентхаусе и пить дорогое шампанское. — Она подняла с пола разбитую бутылку. — Вместо дешевой мочи из винного магазина. — Человеческие сутенёры живут лучше, чем ты.

— О… о чём ты говоришь?

— Ты расскажешь мне, кому ты продал черную книгу Кэша.

Джевен от смеха откинул голову назад.

— С чего ты взяла, что я её украл?

— Ты хочешь поиграть? — Она улыбнулась, наклонив голову и потёрла его бедра.

— Как поиграть?

Улыбка исчезла, и когда пронзительная боль сдавила его яйца, Джевен согнулся, леденящий кровь крик прорвался через его грудь.

— Мне нравится играть жёстко. Я тебя вежливо попрошу, и тогда ты попросишь милости.

— Е*ать! — Он стиснул зубы и тяжело дышал через нос. — Ты сейчас… оторвёшь их!

— Думаю, если понадобится, оторву. Хотя я бы предпочла этого не делать. Только потому, что я ненавижу смывать кровь. — Она прикусила губу, и ещё один приступ боли пронзил его яйца. — Итак, кому ты продал книгу?

— Лахлан! Грёбанному Лахлану!

Она отпустила его, и плывущие звёзды рассеялись, превратившись в дымку тускнеющих огней и тошноты, булькающую в его нутре.

— Спасибо. — В её голосе была зловещая сладость.

Она стянула с него штаны, освобождая его член из его границ. Её язык обвёл кончик, и вот так эрекция Джевена ожила.

Глядя ему прямо в глаза, она продолжала его лизать.

— Ты наслаждаешься болью.

— Причинять боль, — пояснил он.

— О, я позволю себе не согласиться. Она расстегнула рубашку, открывая вид на свою объемную грудь. — Я хотела бы исследовать твой порог боли. А потом, возможно, поговорим о деле. На самом деле, я думаю, из тебя получится отличный партнёр.

— Кто ты?

— Ты можешь называть меня мадам. — Она встала с его колен, выдернув из бедра кинжал. — Итак… Сабель. Почему ты боишься её?

— Я не боюсь её.

— Боишься. В ней есть что-то такое, что удерживает тебя на безопасном расстоянии. Я наблюдала за тобой. Наблюдала за ней. — Её палец скользнул по лезвию. — Назови мне, единственную вещь во всём этом мире, что могла бы поставить её на колени?

— Зачем тебе?

Голова женщины склонилась набок, бровь взлетела вверх, и она постучала кинжалом по губе, словно с нетерпением ожидая ответ.

Джевен встретился с ней взглядом.

— Я мог бы назвать целых две.

Глава 6

Знакомая обстановка приветствовала Сабель, как тёплое одеяло, когда она проходила через гараж Гриффа, вдыхая удушающий металлический запах и фон грязного моторного масла, смазки и резины. Как дома. Она провела больше времени в гараже Гриффина, чем где-либо ещё, взрослея.

Отличное место для побега от матери и её самцов.

Стены обклеены обнажёнными женщинами между свисающими частями автомобилей в нижней части здания, куда посетители не рисковали соваться. Грифф встречал их у входа, главным образом потому, что он очень трепетно относился к своему рабочему месту. Он всегда ценил деловых клиентов, которых приводили к нему, но человек был далёк от общения.

— Ты бы видела меня… Я чертовски человеколюбив, когда никого нет рядом, — часто говорил он. Однако Сабель никогда его особо не беспокоила. Общение тоже не было её коньком.

Гевин последовал за Сабель, его блуждающий взгляд открыл его сторону автолюбителя. Странная деталь Гевина. Внешне он был чем-то вроде Джеймса Бонда. Никто никогда не узнает, что где-то там похоронен МакГайвер, и он не боится запачкать руки.

Джон Дерроу, или просто Дерроу, как его все называли, помахал Сабеле, а Клайд подмигнул ей. Обоим мужчинам, должно быть, было около шестидесяти, и они были с Гриффином столько, сколько она себя помнила. Эти двое напоминали ей Ральфа и Эда из «Молодоженов» — сериала, о котором она бы ничего не знала, если бы у Гриффина не было старого сериала на кассетах. Иногда они смотрели старые черно-белые шоу, пока он присматривал за ней и Деньей по вечерам, когда её мать уходила искать клиентов.

Сабель остановилась возле поднятой машины.

— Ты видел Гриффа?

— В офисе. — Дерроу указал большим пальцем за плечо. — Как твои дела, малышка?

— Неплохо. Как Стелл?

— Неплохо-неплохо. — Он снял с головы кепку, испачканными чёрными пальцами провёл по редеющим седым волосам на макушке. — Сейчас на подъёме, принимает лекарства. Я думал, что добрый Господь позвал её по имени во время её последнего сердечного приступа.

Сабель улыбнулась.

— Она дерзкая, твоя Стелла. Никто не указывает ей, что делать, даже большой брат сверху.

Смех откинул голову Дерроу назад.

— Ха, мне придется передать ей, что ты сказала! Ей будет приятно.

— Обними её от меня, когда расскажешь. Скажи ей, чтобы она перестала так много курить.

— Да, я пробовал. Спасибо за это. А кто этот? — Дерроу кивнул Гевину.

Внимание Сабель переключилось на Гевина и обратно, на её губах заиграла лукавая улыбка.

— Мой секс-раб.

Ещё один противный смех заставил Дерроу наклониться вперёд, схватившись за живот.

— Дорогая, ты сегодня полна сюрпризов!

Сабель бросила быстрый взгляд через плечо и увидела улыбающегося в ответ Гевина.

— Я позволю вам двоим вернуться к работе. Хватит болтовни. — Она продолжила путь к офису Гриффина, Гевин последовал за ней.

Стук в дверь, и Сабель, пройдя внутрь, обнаружила мускулистого бородатого байкера, откинувшегося назад и положившего ноги на стол. Свёрнутый телефонный шнур, протянутый через грудь, не позволял ему подняться — вероятно, это единственное заведение в городе, которое активно вело дела по проводной линии связи.

Многие из байкеров, которых знала Сабель, гордились внушительными пивными животами и пузатыми лицами. Гриффин выглядел так, будто ежедневно занимается спортом. Не выточенный как Гевин, но и намёка на живот не было. Его тело было крупным и крепким, с грудью в виде бочки и узкой талией, руки всегда покрыты пятнами от грязи — несмотря на то, как долго он их мыл. Однажды она пыталась отчистить их маникюрной щеткой из косметички матери, прежде чем поняла, что грязь на Гриффине как морщины на старике. Некоторое время назад его черные шелковистые волосы доходили до плеч, когда он распускал его маленький хвостик, но с тех пор он их подстриг, придавая себе внешность Хавьера Бардема с татуировками. Его черная борода всегда выглядела идеально подстриженной, никогда не растрепанной и грязной, как у некоторых байкеров, которых она встречала в баре.

Он поднял палец, и Сабель повернулась к Гевину, который, казалось, изучал картинки на стене.

Кивнув головой, он присвистнул.

— Неплохо.

Среди различных видов мотоциклов было несколько машин, и Гевин сосредоточился на кадре черной красавицы, рядом с которой Гриффин поднял большой палец вверх.

— Как дела, дорогая? — Толстые руки обхватили её сзади, заключая в медвежьи объятия.

— Могли быть лучше.

— Дерроу забрал твою машину вчера утром. Я попытаюсь добраться до неё сегодня, но здесь творится безумие, и люди такие же.