Кэри Лейк
Порабощенная душа
Серия: Сыны гнева (книга 3)
Автор: Кэри Лейк
Название: Порабощенная душа
Серия: Сыны гнева_3
Перевод: Raibaru
Редактор: Eva_Ber
Обложка: Raibaru
Оформление:
Eva_Ber
Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!
Просим вас удалить этот файл после прочтения.
Спасибо.
Глоссарий
Аэкорис — демоны с красным оттенком кожи и рогами, напоминающими рога быка.
Альтеральм — врата, открывающие доступ из человеческого мира в мир демонов.
Амегация — незаконное оплодотворение не спаренной самки.
Базилья — редкий представитель демонов Гнева женского пола; самки рождаются бесплодными; часто спариваются с принцами.
Бересерки — жестокие генетические мутанты, созданные в результате неудачных испытаний на людях с антителами Лива.
Брутиши — невежественные демоны убийцы подземного мира, скрываются в тени.
Гастинк — энергия выделяемая возбуждённой суккубой.
Бомбоцвет — термин, используемый суккубами для описания первого оргазма жертвы.
Газла — ведьма темных искусств.
Хранители — свирепые ангелы небес, защищающие людей.
Стражи — самые жестокие ангелы на небесах, охотящиеся на падших.
Мортуадиум — Дом скорби — крипта для скорбящих; расположен в подземном мире.
Линовидусы — демоны сутенеры, назначенные суккубам в юном возрасте; они собирают души для подземного мира.
Никусы — Демоны, чьи острые когти, подобные ножам, содержат яд, препятствующий заживлению.
Оптевил — демонический эквивалент ККК (Ку-клукс-клан). Они верят в чистоту демонической расы.
Рапторжус — птица, похожая на сокола, обитающая в подземном мире; символ Оптевиля.
Санктис — заявление о невиновности.
Скальвеги — подобные слизням закуски из подземного мира, часто подаются с алкоголем в барах для суперов.
Суккубы — вид самок демонов, питающихся сексуальной энергией и когда-то разводившихся как секс-рабыни для повелителей демонов; часто выступают в роли проституток; обычно являются матерями множества детей от разных отцов; избегаемы большинством видов демонов.
Сукоросы — плотоядные, паукообразные насекомые подземного мира.
Умбраки — воины, известные своим бесстрашием на поле боя и партизанской войной.
Венефициусы — демоны манипуляторы, способные проникать в разум и использовать воспоминания против жертвы.
Зедригаст — мотоциклы ангелов хранителей.
Оптевил — тату-знак демонов, ратующих за чистоту крови, по типу земного ку-клус-клана.
Никус — опасный вид демонов, с синеватой кожей и черными узорами по всему телу, на родном языке демонов никусов. Вместо оружия используют длинные когти со смертельным ядом.
Аекорис — опасный вид демонов с красноватой кожей, бычьими рогами над ушами.
Инфорсер — исполнители правоохранительных органов власти подземного мира. Охотники за головами.
Пролог
Я обожаю трахать красивых женщин.
Назовите это зависимостью или уродливой чертой характера, но когда я вижу красивую женщину, моя первая и единственная мысль — увидеть бы её в моей постели, на моём столе, на капоте моей машины, в гостиничном номере, в лифте — где угодно.
В большинстве вещей я очень методичен. Осторожен. Дисциплинирован.
Женщины делают меня импульсивным. Их изгибы. Их кожа. Их запах. Сводят меня с ума.
Я не плохой парень. В детстве меня воспитывали сильные, красивые женщины, а как мужчина я уважаю женщин, даже если не обязательно влюбляюсь в них. Хоть я и родился бастардом, я стараюсь быть почтительным.
Сыны принцев имеют естественный инстинкт распространять своё потомство, и мой активизировался в тот день, когда я стал мужчиной. Как всем уже понятно, у меня проблема с обязательствами — если речь идёт о холодной и отстранённой женщине, которая когда-то не имела намерений устроить свою жизнь с кем-либо, включая меня. Айден, вероятно, была первой женщиной, о которой я действительно заботился, и только потому, что я знал, что она никогда не свяжется со мной. Я видел её судьбу в видении задолго до того, как она встретила Кейна, и, как говорят: c'est la vie (прим. такова жизнь).
Поэтому я впустил её. Чтобы она подошла поближе. И она дала мне почувствовать, что такое любовь.
Это было классно. Утешило меня. Возможно, я даже подумывал о борьбе за неё.
Но всё закончилось, и теперь я снова вернулся к траханию случайных женщин.
Блондинки, брюнетки, у меня действительно нет предпочтений, за исключением того, что я умею обжигаться на рыжих. Злющие чертовки рыжие. Кажется, этим маленьким бомбам замедленного действия нравится превращать мою жизнь в ад — в буквальном смысле.
Первая отправила меня в самую страшную тюрьму подземного мира — Обсидиус.
Я трахал её на своём столе.
Вторая планирует держать меня в рабстве до тех пор, пока ей это захочется.
Я выгнал её с работы.
Теперь её очередь трахнуть меня в ответ.
Мой план состоит в том, чтобы пережить своё наказание и держаться подальше от женщин. С этого момента я собираюсь стать монахом. Я учусь на своих ошибках, и последнее, чего я хочу, — это сгореть в огне из-за ещё одной рыжей.
Идеальный план. С одним нюансом.
Что-то внутри меня питалось этим небольшим вкусом любви. Оно росло, становилось сильнее, голоднее. Желало большего. Теперь, когда он знает, что я способен любить, он хочет разрушить мой идеальный план, потому что именно для этого он был создан.
Правильно… Меня отделяет одна психиатрическая таблетка от моего савидона.
Его цель — помочь демону найти себе пару. Помочь ему распознать любовь, потому что он знает, что любовь способна удержать мужчину на земле. Даёт ему что-то, за что можно ухватиться, когда мир рушится в хаосе.
Являет собой лучшее.
И самое худшее.
Любовь сама по себе является зверем, который может свести человека с ума от похоти и от ревности.
Я знаю. Я почувствовал это однажды. И я поклялся, что никогда больше не пройду через это вновь. Когда твой бизнес построен на мести, любовь — это ещё и ответственность.
Судьба, наоборот, та ещё сука. Подайте ей пинту плохой кармы, и вы получите квинтэссенцию определения того, что вас оттрахают максимально жёстко.
Когда дело касается судьбы, время — это слово, которое не является ни хорошим, ни плохим и не имеет конечных границ. Её единственный интерес — вести тебя к тому, для чего ты рождён.
Нравится тебе это или нет, но моя судьба — трахать женщин. Преемник приходит только тогда, когда демон распространяет своё семя. Это жизнь принца.
Жизнь моего отца.
Ублюдок, ради которого я был рождён…
— Гевин
Глава 1
Холодная сталь прижалась к шее Сабель, приподнимая её подбородок и зипирая возможность сделать новый вдох. Мокрые камни упирались ей в спину, намочив рубашку, пока она стояла, прислонившись к стене бара, и осмелилась сглотнуть, несмотря на сухость, подступившую к горлу.
Свирепые обсидиановые глаза смотрели на неё, сопровождаясь злобной ухмылкой на губах.
— Видел тебя несколько раз. Наверняка ты не знала, что я наблюдал за тобой. Я прав?
Для человеческого глаза он выглядел бы как один из них, просто ещё один уличный бездельник. Глаза же Сабель оказались достаточно острыми, чтобы уловить замысловатые узоры — демонические заклятия — выгравированные на его коже, скрытые под грязью, а металлический привкус в глубине горла подсказал ей, что его аура была выкована из огня и серы.
Все демоны оставляли неприятный привкус во рту. У ублюдков также всегда был неприятный запах изо рта. Как будто они жевали собачье дерьмо, прежде чем решали выследить для себя самку. Шведский стол гнилого смрада, кульминацией которого был тошнотворный серный аромат, который чуть не раскрыл рвотный позыв нараспашку.
Хотя тот, кто стоял перед ней, каким-то образом смог обогнать всех на голову.
Ноздри Сабелль раздулись, и она вызывающе сжала губы.
— Тащусь от рыженьких. — Периферийный взгляд на её локон, закрученный в его толстых грязных пальцах, заставил её губу скривиться. — У меня есть клетка, я ждал только тебя. — Два отсутствующих зуба образовывали идеальный выход для прогорклого запаха, от которого ей хотелось провалиться сквозь землю. Для суккуба обоняние было одним из наиболее тонко настроенных чувств, и она не выдержала бы ещё одного выдоха ублюдка. — Только для начала опробуем товар. — Его рука упала ей на грудь.
— Возьми свою клетку… и засунь её себе в задницу, — прохрипела она, поморщившись от разрыва кожи на шее. На краях её поля зрения осветился красный ореол, и дымка затуманивала её зрение.
— Еб*нуться. — Нож демона отстранился от её горла в тот момент, когда он сделал шаг назад. — Суккубша.
Ага. Каждый раз одно и то же дерьмо. Причина, по которой она не могла найти работу в городе. Причина, по которой она не смогла найти достойного мужчину. А также причина, по которой засранец перед ней, вероятно, сдерживал подступивший поток мочи, а его лицо было измазано дерьмом.
Она была суккубом. Душесосущий и членососущий суккуб. Девяносто девять процентов мужчин-демонов избегали их, как нудистов, страдающих проказой. Однако некоторые бедняги просто не знали своих демонов.
— Оу. Означает ли это, что я сейчас недостаточно хороша для твоей клетки? — Она цокнула. — Обидно.
Красный цвет на её периферии усилился.
Суккубы оказались защищённым видом в подземном мире, но только из-за крупного движения за права, которое произошло задолго до появления Сабелль. Добавь к этому тот факт, что у них была сила поработить любого, кто просил об одолжении или совершал женоненавистнические действия против них, и у демонов были веские причины держаться подальше от коварной суккубы.
— Твои глаза… они… — его глаза расширились, и он прижался головой к кирпичной стене. — И светятся… — К счастью, он вырвался из транса примерно через две секунды после того, как получил удар коленом по яйцам. — Виноват. — Он выставил ладони перед собой, — Просто развлекался. Я не хотел причинить вреда.
— Вред, — повторила Сабель и улыбнулась. — Забавно, что именно ты это сказал. — Она ударила его кулаком по щеке, откинув его голову вправо, разлетелись брызги ярко-красной крови. Крепким хватом она сжала его мошонку, и его колени подогнулись. — Никогда не трогай женщину без разрешения. Понял?
С злобным рыком она повернула руку и вогнала ногти в его плоть.
Его руки накрыли её руки, его визг эхом разнёсся по переулку, и мужчина упал на землю.
— Понял. Охереть… как, понял. Да-да.
— Хорошо. — Красная дымка перед её глазами рассеялась, выставив перед ней прекрасный вид на его только что поломанный нос, и Сабель поднялась на ноги. Засранец. Ей следовало убить его и пощадить ту бедную девочку, которая попадёт в его клетку.
Хотя, по правде говоря…
Она подняла ботинок, но заколебалась.
Карма.
Конечно, долбануть своим ботинком по его лицу было бы фантастически. Однако это не поможет ей быстрее выбраться из этой адской дыры, а Сабель хотела этого больше всего на свете. Кроме того, после этого она должна была высосать его душу, а она просто не могла заставить себя хоть что-нибудь отдать подземному миру.
Она опустила ногу, скривив губу, когда он съёжился под ней. Иногда это вызывало у неё отвращение, когда она погружалась в свою сексуальную сторону. Вместо того чтобы соблазнять мужчин, она находила её очень эффективным оружием для отталкивания их. Однако это всё равно заставляло её чувствовать себя грязной. Дешёвкой.
Как её мать.
Никто не трахался с суккубами, если только они не искали суккубу сами, поэтому в большинстве случаев ей достаточно было раскрыть свой маленький секрет, и самцы улетучивались, как дохлые мухи.
— Ты… отпускаешь меня?
— Да. — Она ударила его ботинком по животу и улыбнулась, когда он с силой согнулся пополам. — Считай это предупреждением.
Демон вскочил на ноги, некоторое время неуверенно покачиваясь. Он споткнулся вперёд, но спохватился и, ориентируясь на кирпичное здание, выскочил из переулка.
Она выдохнула. Секунду спустя началась дрожь. Слава богу, они всегда случались после нападения, потому что большинство суккуб не боялись встреч, подобных той, что только что произошла, и это было бы явным признаком. Когда у тебя нет намерений продолжать, ставки становятся выше, и рано или поздно какой-нибудь опытный демон прозреет и раскусит её блеф.
Присев на корточки, она прислонилась к стене и закрыла лицо руками. Что, если бы он понял? Взял над ней верх? Чёрт возьми, ей нужно было думать о своих детях. В любом случае, это её вина, что она вообще оказалась в переулке. Она заметила, что он наблюдал за ней. Неделями. Смелый шаг, чтобы заманить его, послужил цели — отпугнуть его.
Не зацикливайся.
Для суккубы подобные встречи происходили ежедневно. Притягательная сексуальность имела неприятный побочный эффект: он привлекал ублюдков, и Детройт, казалось, был полон ими.