— Почти тоже самое. — Сабель усмехнулась. — Я слишком стара для этого.

— Да ни хера! Ты — огонь, мамочка! Если бы я была би, а я ещё определяюсь, я бы определенно облизал твои пятки. — Она обняла Сабелль. — Когда-нибудь, когда я стану старше и у меня появятся дети? Я хочу стать мамочкой, как ты.

— Эм. Спасибо. Думаю.

— Это место быстро забивается. — Дарья наклонилась. — Я чертовски рада, что здесь ты, а не Кендра. Если бы мне пришлось услышать, как она зовёт Сладкой другую сучку, думаю, мне пришлось бы набросилась на неё. — Она откинулась назад. — Итак… — От отвратительного жевания жвачки у Сабель дёрнулся глаз. — Ты уже трахнула его?

Сабель откинула голову назад.

— Я не собираюсь обсуждать это с тобой. Знаешь, сколько раз за эти дни мне задавали этот вопрос?

— Мне очень жаль, но этот мужик сводит меня с ума. Когда он заходит в зал? Мне срочно нужно сменить трусики, понимаешь, о чём я? Ублюдкам нужно придумать рулон из одноразовых трусиков для таких боссов, как Гевин. Это просто незаконно, то как он управляет твоей киской. Я вот-вот начну называть его «Заклинателем кисок», серьёзно.

— Пожалуйста. — Сабель вскинула руку вверх. — Я не хочу слышать о твоей киске или о том, кто ею управляет.

— Серьезно, как, чёрт возьми, ты спишь по ночам с этим мужчиной в своём доме? — Глаза Дарьи расширились. — Держу пари, что он спит, абсолютно голым. — Она вздрогнула и закусила губу, её глаза всё ещё были потеряны в какой-то безумной фантазии, крутившейся в её голове. — Возможно, под его утренней палаткой могла бы разместиться целая семья.

Сабель потёрла лоб.

— Ты закончила?

— Почему? — Опять чавкая свою жвачку. — Ревнуешь?

— Нет. Точно нет.

— Тогда ты не будешь ненавидеть меня за то, что я скажу, что трахнула его.

— Что? — Сабель снова перевела взгляд на Дарью, широко раскрыв глаза. — Когда?

Дарья указала пальцем и засмеялась.

— Ха! Ты такой ужасно ревнива, это даже не смешно!

Сабель покачала головой.

— Это будет долгая смена, если ты планируешь продолжать так всю ночь.

— Ходят слухи… у него есть трюк с языком, который мог бы вывести «Кролика Джека» из бизнеса. — Её качающиеся брови вызвали хмурое выражение лица Сабель. — Многие сучки были в восторге от его навыков, это точно. Говорят, у него есть эта странная штука, которая каждый раз срывала джек-пот. Типа навигатора точки G или что-то в этом роде.

Да, от этой мысли у неё внутри пробежали мурашки, но Сабель промолчала.

— Ладно, ладно. Я задолбалась уже. Просто ответьте на это. Они говорят правду?

Потирая висок, Сабель фыркнула.

— Что именно?

— Что у него огромный член. — Дарья вытянула руки, чтобы продемонстрировать длину. — Есть очень большой, а есть генеральский член, понимаешь, о чём я? Могу поспорить, что у него ещё и пара флоггеров. Трахается, как босс. — За последним словом последовал стон.

— Я без понятия. — Сабель прикусила губу. — Извини конечно, думаю, моя смена уже началась.

— Я всё ещё люблю тебя! — Голос Дарьи затих, когда Сабель подошла к Пэту, бармену.

— Эй, красавица! — Он наклонился вперёд. — Когда ты вернулась на работу?

— Около двух минут назад. — Она улыбнулась. — Я к твоим услугам, добрый сэр.

— Ты не против вынести его? — Он достал из-за стойки мешок для мусора. — Помощник официанта пропал без вести. Наверное, курит на заднем дворе.

— Если это удержит Дарью от допроса с очередной двадцаткой вопросов, я согласна.

— Тогда не торопись. — Пэт встретил её на противоположном конце бара и передал ей подарок.

Не слишком тяжелый. Она пронесла его по коридору в переулок. Тремя хорошими взмахами она подбросила мешок в воздух, и он приземлился в мусорном контейнере.

Быстрый разворот столкнул её лицом к лицу с тёмным незнакомцем. Сабель вскрикнула, но чья-то рука зажала ей рот, когда он подвёл её к стене. Даже вблизи его лицо по большей части оставалось скрытым за капюшоном черной толстовки, за исключением очень отчётливого шрама, который тянулся через щеку, в виде длинной вмятины.

Блеск на её периферии привлек её взгляд к широкому зазубренному лезвию, когда он повернул его перед ней.

— Закричишь и я прирежу тебя и брошу к твоему мусору, — сказал он хриплым и сиплым голосом. От него пахло дымом и металлом, чем-то вроде Гриффина и мальчиков из автомастерской.

Расслабив мышцы, Сабель сосредоточилась на его затенённых глазах, раскручивая свою силу соблазнения.

— На мне твои уловки не подействуют. — Он прижался к ней, но освободил её губы. — Расскажи мне, что у тебя с демоном.

— Я не имею дел ни с одним демоном. Я суккуб, помнишь?

— Не шути со мной, Сабель.

По телу пробежала волна паники. Она не могла ни сглотнуть, ни выдохнуть при упоминании своего имени.

— Да. Я знаю о тебе всё. Я знаю твоего сутенёра. И я знаю о твоих детях. — Он наклонил голову. — Я предлагаю рассказать мне о ваших делах, иначе эти маленькие блондинчики проснутся и увидят кровавые куски своей матери, разбросанные рядом с ними.

Статическое жужжание почти притупило её чувства при упоминании о детях, и она молилась, чтобы её голос не дрожал, когда она ответила:

— Он у меня в долгу.

— И какое задание ты ему поручила? — Его клинок прижался к её животу, а медленное, лёгкое дыхание мужчины, его резкие, но плавные движения излучали предупреждение хищника. — Солжешь мне, и я выпотрошу тебя на месте.

— Я не скажу ни слова, пока ты не скажешь мне, кто ты.

Лезвие порезало её кожу, и его пальцы сжались сильнее.

Сабель, щурясь, отводила мысленные образы того, как она лежит, выпотрошенная, в тёмном переулке. — Я хочу… освободиться от… моего сутенера.

— И как доблестный Гевин собирается освободить тебя от этого притеснения, от которого ты страдаешь? — спросил он, наклоняясь к её уху. — Женится и будет жить долго и счастливо? Отказавшись от его богатства ради твоей плейбейской жизни?

Она зарычала.

— Я намерена выяснить, кто похищает мне подобных, и убить его. Возможно, я уже смотрю на него?

— Возможно. — В линии его подбородка не было юмора. Свет луны не раскрывал большую часть его черт, кроме разбитой губы и ужасного шрама, в то время как большая часть его лица загадочным образом оставалась скрытой капюшоном. — Итак, ты окажешь сутенёрам услугу с помощью большого сильного Гнева, и все твои беды растают сами собой. — Сарказм сорвался с его языка как раз перед тем, как он наклонился вперёд, прижимая кулак к её голове. Раздражение пронзило её желудок от лёгкости, с которой он оставался скрытым во тьме, и она бы смело сбила толстовку с его головы, если бы зубья этого кинжала не улыбались так близко к её глазному яблоку.

— Тебя убьют. Твои дети останутся без матери. И твой демон не спасёт тебя от армии обученных убийц. — Он сунул кинжал обратно в кобуру, как будто встреча подошла к концу.

Она тяжело сглотнула.

— Какой смысл тебе прижимать нож к моему горлу и душить меня? Что ты хочешь?

— Любопытно узнать, что, чёрт возьми, побудило Гнева остаться с суккубом. Мы не вид идиотов.

— Мы?

Он проигнорировал её вопрос.

— У меня есть лучшее предложение. Куда проще. Менее опасное.

Она сузила глаза.

— Кто ты?

— Я хочу, чтобы ты сняла с демона его долг. Освободи его.

— Что тебе от него нужно?

— Это не твоя забота. Мой работодатель готов предложить тебе за сделку миллион долларов. У него также есть связи с оркосианским судом, а это значит, что он может законным образом освободить тебя от связи с сутенёром.

Скорее всего, стук её сердца стал слышен на километр вперёд.

— Как?

— Оставь Гевина. Это всё, что тебе нужно сделать. Никакого вреда ни тебе, ни твоим детям.

— Как я могу этому верить? Ты приставил нож к моему животу.

— Я убийца. Если бы я хотел убить тебя, я бы не дал тебе такой роскоши, увидеть смертельный удар.

— Это не ответ на мой вопрос.

Его челюсть дёрнулась.

— Один миллион долларов. Освобождение от сутенёра.

— Я должна довериться тебе за заключение такой сделки?

Он кивнул.

— Ты доверяешь посредникам?

— По крайней мере, я знаю, что отдаю взамен нечто ценное.

— Я могу заверить тебя. Ты заключишь очень ценную сделку. — Он полез в карман и вытащил карточку. На нём черным цветом было написано «Оптевил» над эмблемой того, что, по-видимому, было хищником подземного мира. Там, где должно было быть имя, печатными буквами было написано «Безвредный». — Это мой номер. Ты не сможешь его отследить. Ты не свяжешься со мной напрямую. Оставь голосовое сообщение с указанием места, где ты захочешь заключить сделку.

— Твоё имя Безвредный? — Она не смогла сдержать лёгкую насмешку в голосе.

— Я приеду с портфелем и заранее составленными бумагами для твоей свободы.

— Видимо, ты считаешь меня идиоткой. Всё всегда не так, как кажется.

— Ты должна воспринимать меня как человека, которому плевать на твою жизнь, полную лишений и несправедливости.

Она швырнула карту ему в лицо, не сводя с него глаз, пока она летела по её периферии к земле.

— Я вижу, ты приняла решение. — Его губы изогнулись, но лишь на мгновение. — Но я бы посоветовал тебе держать этот номер под рукой. По крайней мере, я один из немногих, кто знает настоящего отца твоих детей.

Сердце Сабелль сжалось, а тело застыло, страх пробежал по венам. Резко нагнувшись туда, где карта уже впитала воду с тротуара, она быстро подняла её.

К тому времени, как она снова выпрямилась, он уже ушёл.

Исчез.

Она уставилась на небольшие размытые буквы. Оптевил. Такое противоречие в одном простом слове. Половина его звучала царственно и, в сочетании с золотой лентой на эмблеме, почти благородно, другая половина — мрачно и неопределенно.

Слова мужчины эхом отдавались в её голове. Один миллион долларов. Свобода. Никакой опасности. Просто уйти с дороги. Вопрос, который она ему не задала, заключался в следующем: а что, если она этого не сделает? Выдаст ли он её, если она решит не делать этого? Пострадают ли они или убьют Гевина? Что они от него хотели? Кем именно они были?

Он называл себя таким же, как Гевин. Значит он Гнев?

Сабель сунула карточку в карман и, вытащив сотовый телефон из фартука, отправила сообщение Денье.

«Пожалуйста, дай мне знать, если сегодня вечером произойдет что-нибудь странное.

Например — что?

Например, если ты увидишь, если кто-то будет шнырять вокруг.»

Парень ничего не сказал о Денье. Возможно, он не знал о ней.

Стоит ли ей рассказать всё Гевину? Она не могла. У Сабель даже не было имени этого парня, и если бы Гевин случайно связался с ним и позвонил по номеру, указанному на карточке, это могло бы вывести того из себя — заставить его выдать её. Или ещё хуже.

Она схватилась за живот, чтобы ослабить узел напряжения в её животе.

Боги. Ещё пара дней, и всё это дерьмо останется позади. Джевен больше не будет владеть ею, а это означало, что её дети больше не будут считаться мерзостью в глазах суда.

Ещё пара дней, Сабель.

Держись. Следуй плану.

Сабель вернулась внутрь и обнаружила, что лицо Пэта застыло в замешательстве, а руки подняты в знак «а?».

— Я пошутил, когда сказал, чтобы ты не торопилась.

— Мне жаль. Я… наткнулась на кое-что. Всё хорошо. — Она улыбнулась ему с намёком «не задавай мне больше вопросов».

— Тебе тот столик. Дарья уже получила первую порцию напитков. Готовься, дорогая, за тем столиком несколько венефициушей. Очаровательные ублюдки, но не поддавайся на их уговоры.

— Уговорить суккуба на что-то?

Полуизогнутая улыбка приподняла уголок губы Пэта.

— Они умеют манипулировать всеми видами.

— Меня нелегко обмануть. Но поняла.

Около девяноста восьми процентов мужчин, которых она встречала у Мела, не были очаровашками, так в чём же может быть проблема?

Она подошла к столу, где сидело полдюжины мужчин, и все они, судя по всему, относительно вежливо и хорошо проводили время.

— Привет, я Сабель. Что-то хотите… — Она сделала паузу, внутренне вздрогнув от слов, которые всегда вызывали у Мела острое замечание. Хороший способ проверить почву. Вот куда она вляпалась. Ни единого комментария на тему: «Эй, у меня есть кое-что, о чём ты можешь позаботиться под столом». Только молчаливые улыбки вокруг. — В любом случае, могу ли я принести вам, ребята, что-нибудь ещё?

Один особенно ухоженный мужчина в красной майке с V-образном вырезом под серым твидовым пиджаком покачал головой, его глаза были яркими и дружелюбными.

— Нет, я думаю, у нас всё есть. — Его улыбка стала шире. — Спасибо, мисс.

Никаких грубых, неуместных снарядов, вылетающих изо рта. Никаких тянущих лап, чтобы она села к ним на колени. Никто не лапал. Не лез с поцелуями. Никто не распушал свои перья.

Она улыбнулась.

— Хорошо.

О каких ублюдках говорил Пэт? Эта ночь, вероятно, будет для неё одной из лучших.

Вернувшись в бар, она не смогла сдержать самодовольное выражение лица.

— Понятия не имею, о чём ты говорил, Пэт. Совсем.

Он занялся вытиранием стаканов, стоявших вдоль стойки.

— Сабель, я работаю в этом баре уже долгое время. Видел, как многие виды приходят и уходят. Говорю тебе, именно этих стоит остерегаться. В их арсенале есть черная магия.

— Я буду иметь в виду. Но я работала в самых дерьмовых барах в самых злачных районах Детройта и встречала самых мерзких ублюдков, когда-либо созданных. А это? — Она указала через плечо на стол. — Это, черт возьми, самый добросердечный стол, который я когда-либо обслуживала.

— Не говори, что я тебя не предупредил. — Он подмигнул и перекинул белое полотенце через плечо, прежде чем уйти.

Бар быстро набирал обороты, и Сабель настолько увлеклась столиками, что едва успела заметить, что прошло два часа, а парни всё ещё были там. За это время никто не стал неприятным или наглым.

— Новый круг? — В одной руке она держала поднос с пустыми стаканами и обратила внимание на наполовину полные стаканы на столе.