— Я не думаю, что лев нападает на всех суперов в городе.

— Нет. Но когда скромный торговец крэком чувствует, что ему нужен царь всех зверей, чтобы охранять его дом, ты думаешь, они не начнут расследование? И, если ты не Зигфрид и Рой, большинство людей не смогут в одиночку уложить льва, бродящего по парку. Я знаю, что у тебя мало времени, поэтому я пропущу формальности и перейду сразу к делу.

Гевин фальшиво улыбнулся.

— Я ценю это.

Маррик прочистил горло.

— Как много ты знаешь о своей истории демонов?

— Не уверен, что прошёл бы экзамен с честью, но я бы справился.

— Я предполагаю, что ты знаешь о сангах.

— Конечно.

— История рассказывает, что ещё во времена чумы, они уничтожили все виды в подземном мире. Что её распространил всего один вид суперов. Разделение дикарей и демонов распространялось, основанное на лжи. Но точно так же, как американская история лжёт о пилигримах и индейцах, в истории Оркосии есть катастрофические дыры, которые вернулись, чтобы укусить их лордов за задницу.

Гевин нахмурился.

— Какого черта ты несёшь? Какие дыры?

— Один вид пережил чуму без особых последствий. Чистокровная раса. А когда все остальные виды, включая демонов, погибли во время чумы, они были вынуждены перебраться в человеческий мир. Чистокровные. Моя раса. — Прежде чем продолжить, Маррик серьёзно посмотрел в ответ, как будто мужчина уже привык к спорам. — Питание людьми привело к тому, что на улицах Детройта теперь бродят смешанные породы.

— Как раз собирался спросить тебя об этом. — Гевин скрестил руки на груди. — Как, черт возьми, вы можете называть себя чистокровными? Ликаны создают себе подобных, кусая свою добычу. В этом нет ничего чистого.

— Ты прав. Они не чистовные. Было время, когда чистота подразумевала чистые линии. Внедрение человеческой генетики привело к тому, что наш вид стал бесплодным. В наши дни чистокровность означает не генетическую чистоту обоих родителей, а естественное рождение детёныша ликана.

— Как это вообще возможно? — спросил Гевин.

— Зрелые ликаны не могут размножаться. Подростки-ликаны могут. По какой-то причине их репродуктивные органы остаются незатронутыми этими изменениями. — Маррик указал на себя. — Вот каким я стал. И у меня, как у чистокровного, есть возможность продолжить свой род. Естественно. Без необходимости причинять вред людям. Мы надеемся, что однажды мы станем такими, как вы, — сможем жить в гармонии с ними и продолжать наш род без необходимости кровопролития. Как ты видел, наши братья-подменыши гораздо более жестоки. Изменения в их системе происходят резко, а физиологическая трансформация может быть травматичной, в отличие от естественного рождения детёныша ликана.

— Узнаю что-то новое каждый день. — Гевин покачал головой. — Я вообще об этом не слышал, пока охотился на них.

— Это не является общеизвестным по известной причине. Чтобы изменить репродуктивную систему ликанов необходимо: кража суккубов и лишение жизни человеческих мальчиков. Если бы мы знали об этом, мы бы действовали раньше.

Губы Маррика сжались.

— К сожалению, это стало прибыльным занятием для тех, кто пытается открыть собственный бордель.

Гевин потёр подбородок, обдумывая вопросы, которые не могли бы раскрыть миссию Сабель. Последнее, что ему нужно, это появление его стаи, что даст ему вдвое больше волков, чтобы отбиться.

— Итак, возможно, ты мог бы пролить свет на похищение молодых суккубов. Я вижу связь с использованием молодых волков-ликанов в клеточных боях.

— Да. Каждый вид страдает от жадности, в том числе и мой. Поединки определяют сильнейшего. Им предлагают спариться с суккубами. Только демоницы — особенно суккубы, поскольку их сексуальный аппетит может соперничать с молодыми ликанами — могут выдержать ликанскую беременность. Но есть риск, и не все демоницы переживают беременность.

— Кажется, для получения ребёнка слишком много напряга. — Мэддокс пожал плечами. — Почему бы просто не укусить человеческую женщину и не спариться с ликаном?

— Ликаны пытались размножаться с укушенными человеческими самками, но все взрослые ликаны бесплодны, включая самок. Вот почему мы так редки. В результате рождения от демона и молодого ликана получается чистокровный. — Маррик покачал головой. — Это машина для зарабатывания денег для всех, кто желает наладить свою деятельность. Сами бои привлекают огромное внимание суперов. Сутенёры собирают души от молодых ликанов, когда они спариваются с суккубами, и убивают младенцев, продавая их тому, кто предложит самую высокую цену. Наши конкуренты из Истсайда за последние годы увеличили свою численность в результате подпольного размножения. — Он наклонился вперёд. — Я старший и альфа чистокровных.

— Я понимаю. — Гевин подался вперёд в своём кресле, положив локти на стол. — Итак, их рост численности немного подрывает твои планы по мировому господству.

— Я не стремлюсь к мировому господству. Но я скажу это о своём сопернике: он не разделяет такого же уровня терпимости, как я, к людям… или демонам.

— Он чистокровный? — спросил Гевин.

— Нет. Он полукровка, претендующий на роль альфы.

— Какое это имеет отношение к сангам?

— Многообещающий ликан, создающий армию чистокровных, не обращающий внимания на человеческую или демоническую жизнь и оказавшийся устойчивым к одному опасному элементу, который может уничтожить практически любой вид на планете. Сложи всё это.

— И что, даже полукровки устойчивы к сангам?

— Это ещё предстоит выяснить. Полагаю, именно поэтому Лахлан сейчас строит свою армию. — Маррик потёр подбородок. — Насколько я понимаю, он также начал создавать союзы с оптевилами. Представь себе мир, в котором люди могут быть порабощены безмозглыми кровожадными зверьми. Править будут самые чистые и сильные виды. На горизонте война, Гевин.

— Итак, зачем ты здесь? — Гевин растопырил пальцы, чтобы подчеркнуть вопрос. — Кроме урока истории?

— Я занимаюсь выживанием. В настоящее время разрушение мира находится в состоянии неопределенности. Если люди узнают о появлении бессмертных сангов, начнётся настоящий ад. Они — мост, который соединит нескольких заблудившихся сангов с полным уничтожением мира. А до тех пор у нас всех есть шанс.

— Я понимаю, почему ликаны хотят создать свои стаи ради доминирования. Чего ваши конкурирующие ликаны хотят от вируса сангов?

— Мировое господство, что ещё?

— И всё? — Гевин откинулся на спинку стула. — Чего же хотят чистокровные?

— Того же, что и вы. Мирное сосуществование. — Хотя взгляд Маррика казался пристальным и искренним, Гевин никогда полностью не доверял ликанам.

— Значит, твой соперник хочет манипулировать вирусом сангов, чтобы они выполняли его приказы?

— Если ты контролируешь источник пищи для данного вида — а в данном случае пищей являются люди — ты можешь контролировать весь вид.

— Так зачем же людям нужен вирус сангов?

— Люди ищут лекарство. Если они смогут контролировать вирус, они смогут контролировать демонов. Как ты мог догадаться, демоны хотят, чтобы этого не произошло. В пищевой цепочке вы всё ещё на ступеньку выше чистокровных, но есть одна группа, оптевилов, которая уничтожила бы своих братьев-демонов, если бы это привело к созданию чистокровной расы.

Гевин не сомневался, что людьми, ищущими лекарство, окажутся Пенвелл и его сын.

— Мой брат говорит мне, что одна из этих групп неплохо начала. Брачные пристрастия сангов отсутствуют в Картазмусе.

Маррик подался вперёд в своём кресле.

— Даже если они научатся размножаться, они ещё не научились сосуществовать с организмом. Это самая важная часть головоломки. И так случилось, что оно существует в дневнике сумасшедшего.

Гевин поднял бровь.

— И кто это может быть?

— Уэйд Джексон был садистским куском дерьма, но этот человек был гением. Гений, который, возможно, открыл ящик Пандоры. — Непоколебимый взгляд Маррика соответствовал мрачному тону его голоса. — Если люди заполучат эти записи, возможно, тебе захочется найти уютное местечко в адской яме. И взять попкорн.

— Подожди, фешьюле, — сказал Бешеный Пёс рядом с ликаном. — Оптевили. Чистокровные. Почему они до сих пор не начали искать и уничтожать людей?

Гевин откинулся на спинку стула.

— Если демоны решат начать войну с людьми, они столкнутся с гневом небес, который окажется сравнительно хуже, чем гнев нашего отца. Кроме того, не похоже, что какой-либо лагерь против возвращения сангов, пока они держат поводок.

— Точно. — Маррик кивнул. — Боюсь, мы единственные здравомыслящие существа в мире безумцев. Насколько я понимаю, нужно собрать две жизненно важные детали: Черную книгу Кэша, в которой указаны имена всех суккубов, которым ещё предстоит достичь реноша.

— Ты уверен, что суккубы — единственные возможные участники этого дела? — Суккубы, возможно, были очевидным выбором, но они определенно не были самыми выносливыми женщинами-демонами в Оркосии. — Почему не какая-нибудь другая демоница?

— Потому что на данный момент молодые девственные суккубы являются наиболее плодовитыми, и их цикл предсказуем. Они не собираются тратить время на ожидание, пока ликаны смогут размножатся с другим видом, и надеется на лучшее. — Губы Маррика сложились в жёсткую линию. — Второй важный момент — зачем я здесь. У меня есть дневник Уэйда, подаренный мне Матиасом — ликаном, которого ты спас несколько месяцев назад. Он передал его мне, и я, в свою очередь, поклялся защищать его. Если кто-то ещё узнает об этом, я с тем же успехом могу вонзить клинок себе в сердце.

— Ну, ты вдруг стал для меня куда дороже.

— Я хотел бы нанять вас. — Маррик откинулся на спинку стула. — Моя женщина беременна нашим первым детёнышем. Если со мной что-нибудь случится, я хочу, чтобы вы отомстили за мою смерть и защитили моего будущего ребёнка.

— Проклятье. Все внезапно должны спасать детей. — Мэддокс почесал затылок. — Возможно, стоит переосмыслить то дело с папочкой. — Его улыбка, полная идеальных зубов, заставила Гевина представить, как они будут выглядеть, разбросанными по полу.

— Я так понимаю, ты вернёшься в обсидиус после того, как оплатишь свой долг суккубу? — От вопроса Маррика у Гевина свело желудок.

— Нет, если Эгуза сможет доказать, что цыпочка употребляла что-то противозаконное, когда это произошло. — Бешеный Пес ответил первым. — Никто не откажет связанному самцу.

— Удачи с этим. — Гевин провёл рукой по лицу, надеясь стереть маску раздражения. — Думаю, мне лучше заключить сделку. Договориться с тем самцом.

— Это новость. — Мэддокс откинул голову назад. — Что предложишь?

— Я пока не знаю. Каждый чего-то хочет. — Гевин снова повернулся к Маррику. — Дневник в безопасности сейчас?

— Да. Я взял на себя смелость спрятать его в самом тайном месте.

Гевин не осмелился спросить, куда.

— Кроме нас троих и мальчика, который доставил его тебе, кто-нибудь ещё знает, что он у тебя?

— Нет. Даже моя женщина, на случай, если кто-нибудь… допросит её.

— Другие члены стаи?

— Оцени уровень моего доверия к тебе, когда я говорю «нет».

— Отлично. Продолжай в том же духе. Санги начали развиваться. Становятся умнее, развивая возможности своего бессмертия. Это только вопрос времени, когда они осознают кто они и захотят получить часть власти. — Гевин кивнул в сторону Маррика. — Когда это произойдёт, я подозреваю, что нам всем придётся столкнуться с вопросами.

— Подозреваю, что так. Прошу держать меня в курсе. — Маррик встал, протянув руку. — Рад быть на одной стороне, Гевин.

Гевин пожал ему руку.

— Спасибо за… наводку на моего брата.

— Как он?

— Хорошо. У него всё хорошо. Не на сто процентов, но становится лучше. Гевин прочистил горло. — А мальчик и его хранитель? Как они?

— Думаю, в порядке. Матиас не задержался здесь надолго. Подростки, знаете ли, бегают по улицам. Но он хотя бы избегает неприятностей. — Маррик пожал Мэддоксу руку и обошёл стул. — Мы будем на связи.

— Спасибо за предупреждение.

Ликан вышел из кабинета, а Гевин упал обратно в кресло.

— У меня нет времени на разборки с тюрьмой и рабским котрактом. Судьба мира только что устроила бурю из дерьма на моём столе. — Он поднял и уронил лист бумаги. — Мне нужно закрыть свои счета, прежде чем я смогу спасти человечество от вымирания.

— Делай как все. — Улыбка Мэддокса растянулась на его лице. — Подай заявление о банкротстве.

***

Стоя перед зеркалом в очень элегантной туалетной комнате Святая святых, Сабель натянула на себя короткие шорты и сетчатые чулки. В стекле, за пределами её собственного отражения, мерцали белые огни внутреннего аквариума с соленой водой, тянущегося до бара, где плавали сетчатые кошачьи акулы. Прошло много времени с тех пор, как она надевала одежду казино, и она забыла, насколько высоко сидят эти шорты. Как, чёрт возьми, Кендре, во всём своём пышном великолепии, удавалось держать свои ягодицы поджатыми внутрь?

Поправив грудь в облегающем топе, черно-белой трикотажной майки с V-образным вырезом, в которой она выглядела как готическая чирлидерша, она направилась в бар.

— Так-так-так. Посмотрите, кто решил выползти на свет. — Дарья, человек, которая знала о супах и уже долгое время работала официанткой в Святая святых, положила руку на бедро, когда Сабель приблизилась. — Ты начальству отсосала, что ли?

— Сучка, ты единственная, кто падает на колени, когда ты чего-то хочешь. Держи. — Сабель вытащила из заднего кармана тюбик гигиенической помады и бросила опытной официантке. — Может, пригодится сегодня вечером.

— Стерва. — Она притянула Сабелль к груди. — Почему ты мне не звонила, шлюшка?

— Была занята попытками выжить. Можешь меня отпустить? Потребовалось двадцать минут, чтобы мои сиськи не вылезали из этой майки.

— Ха! Придётся тебе снова привыкать. Слишком расслабилась, где твои изгибы, — сказала она, хлопая себя по заднице. — Что за дерьмо ты носила в том другом баре, в му-му?