— Прошлой ночью мы встретили одного, который питался севиусом.

— Стикс и пламя, как, чёрт возьми, санг смог победить севиуса? — Этот лакомый кусочек информации, должно быть, стал сюрпризом для Эгузы, судя по расширенным глазам и напряжённой позе, которую он занял.

— Я думаю, что кто-то мог оказать твари помощь. Похоже, севиус выпил немного жидкого азота. Другая сила, похоже, весьма заинтересована в эволюции этого вида. Говоря более открыто, моя невестка беременна. На этом этапе прогрессирование вируса, по-видимому, замедлилось. У неё нет жажды крови. Но я боюсь того, что произойдет после рождения ребёнка.

— Как и я. — Верховный лорд потёр лоб, сказав Гевину, что у него нет опыта знакомства с заражённой беременной женщиной. — В поисках сангов мы встречали множество алекси, и это никогда не было приятным зрелищем. Единственное подтверждение того, что это действительно был алекси, был анализ крови. Это, и те алекси кажутся менее… похожими на личинки, когда они поддаются болезни.

— Есть ли у нас идеи, где может быть страница, вырванная из «картазмы»? — спросил Гевин.

— У нас есть подозрения в деятельности Фармацевтической компании Пенвеллов. Однако наши проверки оказались безрезультатными. — Эгуза покачал головой. — За исключением некоторого просроченного оборудования, они проходят без каких-либо доказательств воскрешения древних существ. Просто обычные, заурядные лекарства. Мы попытались проникнуть внутрь в нерабочее время. У них есть некоторые… довольно интересные меры безопасности. Должно быть, дюжина заклинаний.

— Боже мой, кого они пытаются не пустить? — Цефирина приложила кончики пальцев к щеке.

— Более волнующий вопрос: что они могут пытаться удержать? — Гевин скрестил руки на груди. — Я бы продолжал наблюдать за ними. Их интерес к этосу вирусу вызвал некоторые тревожные сигналы. И, по словам Каллы, они, похоже, особенно интересовались ею.

— Мы соберём группу. Возможно, во всём этом мы придерживаемся неправильного направления. Было бы неплохо, если бы мы послали кого-нибудь из наших наблюдать за ними в качестве сотрудника.

— Я думаю, это отличная идея, Эгуза.

— Что касается эволюции сангов. Поскольку численность алекси медленно сокращается, у них нет устойчивого источника выживания. — Эгуза фыркнул. — По крайней мере, на данный момент, хотя, если они продолжат развиваться и питаться демонами, мы можем оказаться в полной заднице. — Оркосианский лорд встал со стула и протянул руку. — Я рад видеть, что ты покинул обсидиус. Должен сказать, я уверен, что договор с этим суккубом был и благословением, и проклятием, но ни один демон не должен понести такой приговор, под который попал ты.

— Спасибо, милорд.

Он подмигнул и похлопал Гевина по руке, всё ещё сжимаемой в его руке. — Будь осторожен. Будем на связи. — Выпустив руку, он поцеловал Цефирину в щеку и вышел из кабинета Гевина.

Брови Цефирины взлетели вверх.

— Так! Мой красивый, не посаженный сын. Как ты?

— У меня всё хорошо, спасибо.

Одна бровь осталась приподнятой.

— А суккуб?

— Она была очень любезна.

— Да, я уверена. Я чуть не поседела, когда Нола связалась со мной, чтобы найти тебя. Честно говоря, я даже не знаю, что было меньшим из двух зол — порабощение с возможностью беспощадной смерти или вечные страдания в обсидиусе?

Улыбка Гевина сменилась более серьёзным поджатием губ.

— Сабель не похожа на большинство суккубов, могу тебя заверить. Я нахожу её довольно приятной. Очень умная, рассудительная женщина.

— Ты был заключён в тюрьму вместе с отбросами преступного мира. Позволь себе акклиматизироваться, Гевин. — Она покачала головой. — А Нола интересная. — Её грудь поднялась со вздохом. — Но ей удалось выиграть тебе немного времени и вытащить тебя из этой… адской дыры.

Цефирина положила ладонь на щёку Гевина. — Это всё, что имеет для меня значение.

Он поцеловал внутреннюю часть её ладони.

— Спасибо за беспокойство обо мне.

— Я хочу, чтобы ты позаботился о себе, любовь моя. И если тебе что-нибудь понадобится, не стесняйся и позвони мне. Понятно?

— Понятно.

— Хорошо. По крайней мере, твой савидон пока приостановился. — Она опустила его руку, но потом резко схватила и, должно быть, задумалась. — Так вот в чём дело.

— Я, эм… я считаю, что это уже началось.

Её хватка усилилась.

— Когда? — Паника охватила её голос. — Ты уверен?

— Да, я вполне уверен. Савидон начался, когда я приехал к Сабель. —

Цефирина схватилась за грудь.

— О, нет. Это… конечно же, суккуб не возвал к твоим брачным узам спаривания.

Собственно говоря…

— Я не знаю, что, черт возьми, со мной происходит, если честно.

Он обтёр лицо. — Скажи мне. Можно ли во сне проклясть мужчину?

— Проклятье, как из чёрной магии?

— Да. Например, вторгнуться в сон и использовать заклинание. Даже как иллюзия.

Её брови поднялись, и она сделала шаг назад.

— Да, я полагаю, что очень одарённая гашла мог бы наложить проклятье таким образом. Зачем?

— Джессика… пришла во сне прошлой ночью. Она сказала мне, что у меня есть время до конца моего савидона, чтобы найти себе пару или отдать ей душу.

— Ох, эта женщина! — Жест, направленный на то, чтобы сломать что-то пополам, заставил руки Цефирины сжаться в кулаки. — Ты даже не представляешь, как сильно я хочу злоупотребить своими силами. — Ударив ладонью по лбу, она закрыла глаза. — К сожалению, с её заключением мы мало что можем сделать. По сути, она изолирована в своего рода гробнице. По крайней мере, мне так сказали. — Она помахала рукой о невозможности затеи. — Это всё сплетни матрон. Так что, мы должны найти тебе пару до конца савидона.

— Нет. Я не собираюсь брать пару и отправиться обратно в обсидиус. Это было бы несправедливо по отношению к женщине.

— Хотя это могло бы стать хорошей стратегией. Они могут рассмотреть это как стабильность. Спокойствие. Возможно, суд найдёт возможность для помилования, если мы сможем достать для тебя супругу королевских кровей.

— Стабильность? По их мнению, я изнасиловал связанную женщину, Цефирина! — Обойдя её сбоку, он заложил руки за спину и зашагал. Я никогда не брал женщину силой за все свои столетия. Я убежден, что любой мужчина, которому приходится силой принуждать женщину к постели, не заслуживает члена.

Её губы сжались.

— Разве ты должен быть таким грубым, мой дорогой? Я просто говорю, что это не повредит.

— А если меня заставят вернуться?

— Мы перейдем этот мост. — Глаза Цефирины расширились. — Боже мой. Ты и суккубка…

— Тебе не о чем беспокоиться.

— Эта новость вызывает много поводов для беспокойства. Боюсь, мне пора идти. — Она отступила и направилась к двери. — Гевин, обещай мне, что постараешься контролировать себя рядом с ней. Это обязательно.

— И… что, если я не смогу?

— Тогда мы все пострадаем от гнева твоего отца.

***

Тёмно-русые, почти каштановые волосы падали на бледное лицо женщины, пока та смотрела в зеркало спальни квартиры, которую сняла над баром Джипси. Длинные локоны едва закрывали её обнаженную грудь, и она наклонила голову мимо отражения своего обнажённого тела, чтобы увидеть исключительно крупного мужчину, наблюдающего за ней из тени.

Большинство мужчин, которых она трахала ради одолжения, были свиньями — толстыми, уродливыми вонючими свиньями, у которых не было шансов заполучить такую женщину, как она. Ей приносило невероятный восторг то, что любующийся её телом с другого конца комнаты даже обдумывал её предложение. Его рост, должно быть, составлял около семи футов, а его фигура могла похвастаться слоями мышц, туго натянутых под грубой кожей. Пятичасовая тень попыталась прикрыть шрам, тянувшийся через его лицо, обезображивающий губу. Наёмник. Вероятно, самый опасный демон при королевском дворе. Его убийства были столь же легендарными, какими воины обменивались между собой в знак почтения.

Он также оказался правой рукой её сервокса.

Она отвернулась от зеркала и откинулась на комод, положив ногу на ближайший стул, давая ему возможность полностью рассмотреть её обнаженные бёдра.

— Мы договорились или нет?

— И предать Виссула?

Она пересекла комнату, скрестив ноги, а её туфли на шпильках стучали по деревянному полу. Проведя пальцем по его одетому телу, она обводила его, рассматривая твёрдые выступы мышц под рубашкой

— Могу тебя заверить, Виссул предаст тебя не задумываясь. — Она обхватила его талию, ухватившись за твёрдую выпуклость. — Я знаю, что нужно сынам Гнева. Я уже трахала демонов твоего вида. Ты слишком долго пробыл в обсидиусе, Терриун. Я чувствую твою боль. Я могу принести тебе освобождение.

— Кого из сыновей Гнева ты трахнула? — глубокий мужской голос пронзил её сердце.

Она поцеловала его лопатку.

— Сын принца. Наследник престола. Гавиус. — Улыбка растянулась на её губах, после раздавшегося рычания, завибрирующего в его груди. Она с важным видом подошла к нему и наклонилась вперёд. Грудью и локтями прижавшись к матрасу её кровати, высоко подняв задницу и упершись ему в лицо, она выглянула через плечо. — Мы договорились?

Он небрежно снял ремень и расстегнул кожаные штаны, скинув их на пол. Её горло сдавило, перехватив дыхание, и её руки взлетели к шее, когда его кожаный ремень впился в тонкую плоть, в её горло.

Он дернул её на себя.

— Да. — Тёмное обещание его тона дразнило её ухо. — Но ты должна знать, я трахаюсь так же, как и убиваю — жёстко.

Боль пронзила её задницу, когда он погрузил в неё свой член, но крик затерялся в её груди. Горячие слёзы обожгли её щеки, когда он злобно и безжалостно врезался в неё, а ремень был для него поводьями. Тёплая жидкость потекла по её бёдрам. Кровь. Её кровь.

Часть её хотела умереть. Она хотела вырваться из кровавой бойни и уплыть, пока он не закончит. Одна мысль пронеслась в её голове, придав ей сил, пока она терпела гнев мужчины. «Гевин». Дыхание ослабло. Её охватило головокружение. Она умирала? Затрахает ли он её до смерти?

Гевин.

Она прильнула к его красивому лицу и воспоминаниям о его нежных руках на своём теле. Единственный мужчина, с которым она когда-либо была, который трахал её с некоторым почтением. Она тоже была со многими — секс служил платой за поступки, которые помогли ей выбраться из дерьмовой дыры, в которой она выросла.

Слёзы покатились по её щекам, когда ремень потянул её шею назад, и мужчина ускорил темп. Проклятия наполнили воздух, и ремень на её шее ослаб.

Когда его член выскользнул из её задницы, она уронила голову на матрас, но от острой жгучей боли, пронзившей её ягодицу, она накренилась, вцепившись в простыни.

Ещё один укус напряг её мышцы. Её много раз отхлестали ремнем, но резкий ожог ремня раскрыл ей рот, и она закричала в кровать.

— Посмотри, что ты заставила меня сделать! Гашла! — Ещё одна затрещина подогнула её колени. Татуированная рука прижалась к кровати рядом с её лицом, а сильная хватка на её волосах заставила её голову дернуться в сторону.

— Я заключу с тобой сделку. Ты хорошо разыграла этот козырь. Но это будет много стоить тебе, Гашла. Когда наступит ночь, если ты останешься жива, считай это милосердием с моей стороны.

Её тело дрожало под ним, и она зажмурилась, в поисках утешения, когда он снова вошёл в неё.

Гавиус.

Глава 5

Парк был по большей части пуст, если не считать маленького мальчика, который выглядел не более чем на год или два старше Томаса, и женщины, которая, как предположила Сабель, была его матерью. Пока она играла на своём мобильном телефоне, ребёнок сидел и тыкал палкой в песок. Его белая футболка, вся в грязи, выглядела слишком маленькой для его тела, так как из-под него выглядывал маленький живот, а синие шорты короче. Черные пятна на ступнях заставили Сабель инстинктивно оглядеться в поисках пары лишних ботинок, но она не увидела ни одной поблизости. Его мать, напротив, носила длинные накладные ногти и брендовую сумку.

Сабель стояла рядом с горкой, пока Джени следовала за Томасом вверх по лестнице.

— Я ненавижу таких сук. — Она кивнула в сторону женщины. — Эгоистичные, пожирающие всё благосостояние… не на своих детей, а на самих себя. — Желание подойти к женщине и дать ей пощёчину было слишком сильным. — Бесит меня. Зачем им вообще дети, если им на них плевать?

— Думаешь, он её ребенок?

— Если нет, то меня ещё больше беспокоит то, что кто-то сознательно оставил с ней ребенка. И я чертовски надеюсь, что он пришёл сюда не один.

Ти Джей соскользнул с горки, засмеявшись, когда достиг низа, и сразу же помчался к лестнице, чтобы взять ещё один раунд.

Сабель не могла не улыбнуться заразительному смеху Томаса.

— Мы будем здесь весь день. Ему нравится горка. — Она вздохнула. — Разве это не было бы здорово? Если бы твоей единственной заботой в мире было скольжение с горки?

— Невинность детства.

— Я просто… надеюсь, что они этого не потеряют, вот и всё.

— Почему?

Она пожала плечами.

— Я действительно даже не помню, когда мой мир из невинного превратился в ад. Просто казалось, что в какой-то момент все могли быть счастливы.

— Ты? Счастливой? — Гевин подтолкнул её локтем. — Я не могу себе представить.

— Я не хочу им всё испортить, понимаешь? Я хочу, чтобы у них была вся надежда на то, что они смогут делать что угодно, быть кем угодно и полюбить кого захотят.

— Ты не чувствуешь, что можешь полюбить того, кого захочешь?

— Всё сложно. — Она засунула руки в карманы и повела кучки песка ботинком. — Я помню свой первый поцелуй. Он был соседским мальчишкой, и мы часто спускались в овраг, где над водой висела верёвка. Все соседские дети ходили туда. Но я была влюблена в этого парня. Долгое время. — Она рассмеялась. — В любом случае, он отвёл меня на небольшую полянку в лесу, и мы просто разговаривали. Откуда ни возьмись, он поцеловал меня. — Она улыбнулась воспоминанию. — Было смешно, как это на меня повлияло. Ты бы никогда не подумал, что чьи-то губы могут вызвать такую бурную реакцию. Фейерверк, головокружение и изумление — всё это слилось в один момент. Так невинно и прекрасно. — Она посмотрела на кучу песка, скопившуюся у её туфли. — Я больше никогда этого не чувствовала.