Этот жест, такой простой и невыразительный, привлёк внимание Гевина. В Сабель была очень привлекательная простота.

— Ты понятия не имеешь, какова жизнь суккуба, которой не на что опереться. Это постоянный поток необходимости отсасывать кому-то, просто чтобы выжить — как в спальне, так и за её пределами. Вероятно, поэтому половина женщин ведёт себя так, будто терпеть не может своих детей. Проще игнорировать их, чем смотреть им в глаза и объяснять, почему у тебя во рту член. Я закончила с этим. Покончила с такими парнями, как Джевен, которые смотрят на женщин — на меня — как на пешек, чтобы подтянуть свою жалкую задницу до тех пор, пока сутенёр не затолкает под подушку твои испорченные мечты и стремления. Возможно, я и выросла в этой жизни, но мои дети — нет. Я не позволю им поверить, что они так мало стоят.

— Ты меня удивляешь, Сабель. Ничего подобного я себе не представлял.

Закатывание глаз сопровождало слабую улыбку.

— Ты ожидал, что тебя привяжут к кровати и будут пытать? Каким же я, должно быть, стала разочарованием.

Гевин усмехнулся.

— Я лишил тебя работы. Думаю, я ожидал, что меня трахнут в ответ.

— Это только первая ночь. — Она устало рассмеялась и постучала по столешнице. — Мои таланты трахать мужчин выходят за рамки спальни. Дай мне шанс, и я это докажу.

***

Сабель кивнула Гевину и закрыла дверь в свою комнату, когда они оба вернулись в постель. Оказавшись внутри, она улыбнулась, воспроизводя выражение лица Джевена, когда он был в хватке Гевина. За всё время, что она знала сутенёра, он никогда не выглядел таким испуганным. Сколько раз она прижимала нож к его горлу, а он просто отбивал его, но одним простым прикосновением Гевина он знал, что его превзошли.

Гевин.

Раньше ей приснился самый изысканный сон: он стоял у двери её спальни, гладил себя, наблюдая, как она трогает себя. Подобно Адонису, его обнаженная форма могла похвастаться точеным совершенством. Мышцы симметричные, поджарые. Ей почти удалось прикоснуться к их иллюзии, пока не ворвался мудак и не разорвал этот сон на части.

Грёбаный Джевен.

Она забралась обратно в кровать и лежала, глядя в потолок. Впервые в жизни Сабель чувствовала себя… относительно довольной, если не считать того факта, что её детей не было с ней. Она схватила свой мобильный телефон, чтобы проверить время. Два часа ночи. Никаких сообщений и звонков от Деньи. Казалось, всё было хорошо.

Несмотря на усталость, охватившую её тело, её разум оставался слишком занятым, чтобы спать.

Включенная? Возможно. Пришло время прайма — то, что делали все суккубы. Конечно, она мастурбировала с подросткового возраста, но прайм был чем-то бо́льшим. Всегда помогал узнать собственную точку доступа, на случай, если парень окажется хреновым лжецом. Если бы она знала свою точку удовольствия и могла научить своё тело вступать с ней в контакт, она могла бы довольно быстро выходить из неприятных ситуаций. В конце концов, суккуб был самым могущественным, когда достигал кульминации. Сабель планировала использовать это как спусковой крючок, потому что, если бы она смогла овладеть всем объемом своей силы, у неё было бы меньше опасных столкновений с придурками.

Она закрыла глаза и подняла колени, глубоко вздохнув.

Сконцентрируйся.

Отодвинув трусики, она провела пальцами по лобковой кости и дальше, и погрузила их внутрь. От этого ощущения у неё свело желудок. Гладкая кожа на кончиках пальцев, углы костей и плоти. Так отличались от пальцев, которые она получала от мужчин.

Она исследовала и поглаживала, ища вечно желанную точку G, которая в мире суккубов означала взрыв одного умопомрачительного оргазма и способность высасывать душу за секунды.

В отличие от человеческих точек G, суккубу было гораздо труднее найти их. Большинству женщин её возраста показывали их матери. Не в милой беседе, посвящённой взрослению, которая может закончиться краснеющим хихиканьем. Больше похоже на настоящую демонстрацию, и обычно в первую ночь их предлагали мужчине, как только старший суккуб решал, что пришло время им внести свой вклад в домашнее хозяйство.

Отвратительный ритуал часто случался в зрелом шестнадцатилетнем возрасте, но мать Сабель попыталась гораздо раньше. Это был первый раз, когда Сабель ударила свою мать, первый раз, когда она предупредила её никогда не трогать её или Денью, если она не хочет, чтобы её избили до полусмерти.

Сабель было всего двенадцать лет. Сказать, что прайм не стал для неё приятным времяпрепровождением, было бы преуменьшением. Она чувствовала себя грязной из-за этого ритуала до тех пор, пока Неволина не нашла её в семнадцатилетнем возрасте. Каким-то образом её божественная матрона привнесла определённый уровень нормальности во вполне естественные потребности женского тела.

Однако чем дольше она искала её, тем больше её живот скручивало от тошноты от этого ощущения, пока Сабель не убрала пальцы, вытирая влагу хлопковыми трусиками.

Дерьмо.

У неё было всего несколько дней, чтобы найти её, но ничто в прайме не приносило ей удовольствия. Ещё. Больше похоже на визит к гинекологу. Или неловкие ласки между ней и Джейсоном Томсом в лесу за школой в седьмом классе.

Даже Денья однажды сказала ей, что она нашла свою. Конечно, Денья мастурбировала гораздо больше, чем следовало бы любой женщине. Сабель пожалела бедного ублюдка, который окажется у неё первым. Она, вероятно, продержится всю ночь и в конечном итоге высосет его душу до состояния иссохшей массы.

Если раньше выпустить часть своей похоти, это тоже могло немного разогреть Сабель. Фу. Напомнило о недавнем.

Учитывая, что она ушла со своей смены, не сказав ни слова, возможно, это была ещё одна работа, с которой она могла бы попрощаться. Шестая, с тех пор, как она покинула казино Гевина.

Проклятье.

Ей нужно было что-то быстро найти, а её выбор сужался. Эта мысль на самом деле должна была расстроить её больше, чем на самом деле, но, когда она уткнулась головой в подушку, она вспомнила только о Гевине.

Как он не колебался прямо посреди толпы в баре, когда она вполне могла спровоцировать кровавую баню среди мужчин и женщин, соревнующихся за неё.

Он без колебаний нашёл немедленное решение её проблемы с машиной.

Не колебался, когда Джевен… ну, был Джевеном.

Мужчина не колебался. Он был человеком действием. Мужик, который умеет разбирать твоё дерьмо.

Сабель вздохнула.

— Девушка могла бы к этому привыкнуть, — пробормотала она. Но она этого не допустит. Те, кто устраивают хаос, и те, кто разбирают его, никогда не подойдут друг другу.

Кроме того, она никогда не сделает ничего, что могло бы отдать Денью в руки такого же Джевена — сутенёра, который будет использовать её для своего продвижения. Сабель практически вырастила сестру и не планировала в ближайшее время отказываться от этой ответственности.

Не говоря уже о том, что Гевин не был образцом стабильности, хотя он, казалось, подрос по возрасту и скоро должен был приблизиться к своему савидону.

Связь её тоже не вдохновляла, но, эй, было довольно весело фантазировать, на что это будет похоже. Гевин станет настоящим прекрасным принцем, а Сабель — дерзкой стервой, постоянно предлагающей злым злодеям бесконечный источник возможностей для создания напряжения в идеальной маленькой сказке.

Посмеиваясь над своими нелепыми мыслями, Сабель перевернулась и закрыла глаза.

Глава 4

Сабель потягивала кофе за кухонным столом, без особого энтузиазма просматривая вакансии. Да, звонок Мэл подтвердил то, что она уже знала: её уволили. Ей повезет, если этот ублюдок потрудится выписать ей чек по увольнению. Проклятье. В конце недели ей предстояло работать под прикрытием, и последнее, что ей было нужно, — это стресс от поиска работы.

Ощущение того, что за ней наблюдают, подняло волосы на её затылке, и она обернулась.

Гевин прислонился к двери, застёгивая запонки.

Черт возьми. Не смотри на его мышцы.

Хотя как она могла этого не делать? Они выделялись на рукавах его рубашки, просто умоляя, чтобы на них посмотрели.

— Сегодня утром у меня встреча с Эгузой. Я бы хотел, чтобы ты сопровождала меня в казино.

— Нет, мне сегодня нужно найти работу. Денья собирается забрать моих детей, чтобы я могла заполнить несколько заявлений. — Она покачала головой, глядя на список отстойных вариантов, которые она записала. — Это будет долгий день.

— Сабель…

— Даже не говори этого, Гевин. Я больше не буду принимать в твою благотворительность.

— Это не благотворительность. Мне бы действительно пригодилась помощь. Сегодня утром я разговаривал с Мэддоксом. Судя по всему, одна из наших девушек вчера вечером получила передозировку сияния и попала в отделение скорой помощи. Мы облажались.

Она прикусила внутреннюю часть губы.

— Это не грустная история, которую ты сейчас выдумал, не так ли? Потому что это было бы просто жалко.

— Хотелось бы, чтобы это было так. Реальность такова, что если ты не согласишься на эту работу, мне придётся надеть те узкие кожаные шорты и начать называть всех Сладкими, если я не смогу найти кого-нибудь, кто её заменит.

От смеха она откинула голову назад.

— К черту. Хотя, если мы говорим о Кендре, возможно, ты будешь выглядит в них лучше, чем она когда-либо. — Кендра, вероятно, проработала в Святая святых дольше всех и могла похвастаться сильной наркозависимостью. Милая леди, когда она была трезвой — явление, случавшееся не слишком часто.

Гевин усмехнулся.

— Итак, ты поможешь бедному брату?

— Это моя задница бедная. — Она закатила глаза, хотя проблеск надежды ослабил напряжение в её шее от стресса из-за нелепых объявлений о вакансиях, из которых ей приходилось выбирать. — Да, я возьмусь за эту работу. Когда мне начать?

— Сегодня вечером. Если ты будешь так любезна, провод меня в офис, я введу Эгузу в курс дела по сангам, и тогда день будет твой.

— На самом деле мне нужно забрать своих детей из Деньи. Я обещала, что отведу их в парк. Они были очень расстроены, когда я позвонила Денье и сообщила, что вместо этого буду искать работу.

— Значит, решено. Мы заберём их после утренней встречи.

Он снова пришёл ей на помощь. Решения, казалось, просто вырывались из уст мужчины так же легко, как и проблемы извергались с её уст.

Это должно когда-то прекратиться.

Он не мог продолжать спасать ситуацию. Просто он чувствовал себя нехорошо.

Он налил чашку кофе и сел напротив неё.

— Это должно показаться странным… уйти с работы, чтобы потусоваться в парке, да?

— Не могу сказать, что я к этому привык. — Он сделал глоток. — Вау, неплохо. — Его взгляд снова исчез за чашкой. — У меня есть склонность работать больше часов в день, чем наоборот.

— Я никогда этого не понимала.

— Что? — Рука, вытянутая через стул, с чашкой кофе в руке, выглаженный и безупречный костюм — всё это придавало Гевину странный контраст непринуждённости и утонченности.

— Почему богатые люди постоянно работают. Я имею в виду, ты уже набит деньгами. Почему ты так много работаешь?

Лёгкое прикосновение большого пальца к краю чашки завораживающе отвлекло внимание, прежде чем Гевин пожал плечами.

— Честно говоря, я не знаю, почему я так много работаю. Между казино и исполнителем мести моё свободное время ушло на убыль.

Она вздохнула.

— Если бы у меня было столько денег, я бы отправилась в Париж. Рисовала целый день. Сходила в художественные галереи. Проводила часы с моими детьми. Была счастлива.

— Почему Париж?

— Я всегда считала его одним из самых романтических городов на земле. Так и должно быть, если моя тётя решила жить там. Она была самой экзотической женщиной, которую я когда-либо знала. Абсолютное совершенство, словно ангел. Она время от времени приходила к нам в гости. Мне нравилось слушать Нину Симон. — Воспоминания о танцах с тётей пронеслись в голове Сабель. Вероятно, единственный раз, когда Сабель чувствовала себя нормальным ребёнком, это были визиты Одетты. — Я смотрела, как она расчёсывает волосы, а Нина играла на фоне, запах сирени — они всегда напоминают мне мою тетю Одетту. Молодую. Казалось, она никогда не старела. Одинокая. Мужа нет. Только она и её фотоаппарат.

— Она была фотографом?

— Модный фотограф. Как гламурно, да? — Она улыбнулась. — Она постоянно присылала мне фотографии, когда я была маленькой. Мне всегда было интересно, каково это — есть в модном ресторане и исследовать шикарные галереи.

— Возможно, ты когда-нибудь поедешь туда.

Она погрузила взгляд в тёмную жидкость, глядя на отражение своей улыбки.

— Возможно.

***

Оркосианские лорды редко покидали подземный мир, одетые во что-либо кроме официальных мантий, поэтому Гевин был ошеломлён джинсами и рубашкой на пуговицах Эгузы. Он поднялся из-за стола и поклонился, когда высший демон приблизился, а за ним следовала Цефирина.

— Спасибо за встречу… мой лорд.

Гевин поцеловал Цефирину в щёку, когда она села рядом с Эгузой.

— Этого человека нелегко достичь даже для Божественной Матроны, — сказала она.

— Ах, Цефирина, я каждый раз даю тебе свой чертов сотовый телефон, а ты настаиваешь на том, что должна связываться с моей секретаршей. — Эгуза повернулся на стуле к Матроне Гевина. — Женщина приближается ко второму тысячелетию. Она не весенний цыпленок, как ты.

— Ой! — Она засмеялась и игриво постучала Эгузу. — Ты ужасен.

— Хорошо, итак, мы все здесь. — Эгуза всегда отличался царственной грацией, даже когда вёл себя небрежно. — По какому поводу ты назначил эту встречу?

— Цефирина не проинформировала тебя?

Его Матрона села ближе вперёд в своём кресле.

— Я подумала, что лучше, если ты объяснишь, что произошло прошлой ночью.

— Верно. Санг. — Гевин потёр руки. — Похоже, они развиваются. Быстрее, чем мы предполагали.

— Да. — Эгуза скрестил ноги и сцепил руки. — Гораздо быстрее. Хотя я также понимаю, что они всё ещё вымирают довольно быстрыми темпами.