Медленными, осторожными шагами она спустилась на стул, мышцы пылали от напряжения. Здесь нечего смотреть. Просто идиотка, ищущая ближайший выход.

Единственным звуком, если не считать неприятного стука её каблуков, было хрюканье и тяжелое дыхание мужчин, над которыми она стояла две секунды назад — тех, которые, вероятно, были примерно в секунде до того, как превратились бы в сексуально озабоченных варваров, которые хотели вылизать её плоть до костей.

Оказавшись среди толпы, готовыми к действию ногами, Сабель попятилась ко входу в бар. Медленно. Спокойно. Сопротивляясь желанию броситься наутёк.

Тупая идиотина, Сабель.

Она танцевала несколько раз и ни разу не испустила похоти суккуба. Подобно одеялу страсти, оно погружало как мужчин, так и женщин в сексуальный транс. Делая его опасным и смертельным.

Первая рука крепко сжала её запястье, и Сабель повернулась, с амплитудой. Кулак раздробил хрящ, и кровь брызнула из носа возвышающегося зверя.

Не обращая внимания на её сопротивление, палец незнакомца скользнул за шорты и скользнул вниз, его толстая ладонь сжала её задницу.

Сабель оттолкнулась от него и ударила его ещё одним кулаком в живот, на мгновение согнув его пополам, прежде чем массивные руки схватили её за талию, и толпа превратилась в водоворот рук, тянущихся, ощупывающих, толкающих, хватающих.

Последовал крик: «Она первая трахнет меня!» её пульс участился сильнее. Сабель вскрикнула и оттолкнулась, нанося удары руками, пока её тело поднимали, бросали и тянули к себе.

Её сердце бешено колотилось.

Её взгляд потерялся в водовороте.

Пока она не испугалась до чертиков.

Мужчина сзади поднял её с пола, прижав обе руки по бокам. Удар её пяткой в его голень не помешал ему нести её сквозь тянущуюся к ней толпу.

Сканирование её окружения показало, что тела бросались в сторону. Она вонзила каблук в коленную чашечку своего похитителя, съежилась от крика, раздавшегося в её ухе, и снова упала на пол.

Резкий поворот головы, и она оказалась лицом к лицу с Гевином, чьи глаза стали ярко-красными. Боги, от облегчения, у неё чуть не подкосились колени, и она прерывисто вздохнула… если только он не пришёл заявить о своих правах, как и все остальные.

Её тело напряглось при этой мысли, но он серьёзно приподнял бровь, что сигнализировало о некотором здравомыслии — последовательности в его действиях — и взвалил её на плечо. Планировал ли он украсть её, как остальные, или нет, в тот момент не имело значения. Она рискнёт с Гевином.

Проталкиваясь сквозь враждебный рой, Гевин вёл себя в стиле Сабель Кинг-Конг — даже рыча на приближающихся похотливых зомби. Она вытянула голову в сторону, заметив удар, который он нанёс скоту ранее, прежде чем швырнуть чувака, которого она приняла за демона, видя, что он не рассыпался в пыль от этого удара, за барную стойку, с грохотом разбивающегося стекла.

Тела вращались. Руки шарили.

Она вскрикнула от острой боли в спине и повернулась, чтобы увидеть, как Гевин пригвоздил Кэпа ударом в челюсть после того, как он укусил её за задницу. Рухнув на пол, бармен потёр щеку, когда Сабель проносили мимо него и неодобрительно покачала головой.

Прохладный воздух наконец стал обдувать её кожу, а после, наконец, её забросили в машину. Мужчины выходили из бара вслед за ними, и, когда Гевин выезжал задним ходом, они двинулись за ним. Один прыгнул на капот машины и соскользнул с неё, когда машина с визгом выехала со стоянки на главную дорогу.

Она опустила голову на колени, желая свернуться в невидимый клубок.

— Вот дерьмо. Я уволена. Мне конец.

— Что там произошло?

— Я облажалась. Вот что произошло.

Она не осмелилась сказать, что именно фантазия о Гевине каким-то образом спровоцировала весь этот фиаско.

— Часто ли такое случается?

— Нет. Никогда. Я не знаю, что на меня нашло. — Она откашлялась и провела рукой по лицу. — Я же не собрала чаевые. Сука. — Сабель откинулась на сиденье. — Так что, на этой неделе без продуктов. — пробормотала она.

— Сабель. Используй карту. Перестань быть такой упрямой.

Взгляд в сторону показал, что его глаза были обычного голубого цвета, а кожа — идеального медного, загорелого оттенка.

— Ты… твоя демоническая половина вышла наружу. Я не была уверена, планировал ли ты меня убить.

— Я думал, что мне придётся вынести там весь хренов бар.

— Послушай, я знаю, что наняла тебя, чтобы защитить себя. Но на тот момент, когда мне придётся столкнуться с ликанами. Половина этих людей были обычными людьми. Ты не можешь просто продолжать нападать и спасать положение. Я ценю то, что ты там сделал, не пойми меня неправильно. Но ты здесь не навсегда.

— И как бы ты из этого выбралась?

Его тон раздражал её, он подразумевал, что она не смогла выбраться из этого.

— Я бы соблазнила зверя, которого ты сбил с ног, и приказала сражаться за меня.

— Я почувствовал в тебе немного страха.

Ни за что, она не собиралась ему в этом признаваться.

— Удивление, больше похоже на это. Если бы у меня была возможность сориентироваться, я бы продумала побег. Все они бы подрались друг с другом.

— Похоже, что ты используешь свои силы скорее как оружие, чем что-либо ещё.

— Что в этом плохого? — Она скрестила руки. — Ты не используешь свои силы, чтобы выбраться из неприятных ситуаций?

— Я бы никогда не использовал свои силы против женщины. Я использую их, чтобы защитить её.

— А феромоны?

— Всегда для соблазна и в конечном итоге получать то, что хочу, да, но я никогда не ввожу в заблуждение. Моя цель — не причинить вреда.

— Чушь собачья, а флёр..?

— Защита. Есть такие, кто буквально готов убить, чтобы узнать, где мы живём.

— Разве ты не весь из себя благородный? — Она устремила взгляд за пассажирское окно, где город проходил размытыми черно-серыми линиями. — Полагаю, в этом преимущество большого мускулистого мужчины с репутацией. У некоторых из нас нет такой роскоши, и им приходится искать творческие способы выхода из неприятностей.

— Ты весьма находчива, признаю. — Его взгляд скользнул по её бедрам, в то время как Сабель случайно посмотрела на него. В его взгляде не было ни малейшего раскаяния в том, что она явно его поймала. — Люди… помнят ли они что-нибудь из того, что там произошло? Мои удары?

— Нет. Покрывало похоти вводит их в транс. Скорее всего, он прошёл, как только мы вышли из бара. Хотя сегодня вечером, вероятно, будет много людей, которые будут трахаться. Иногда это похоже на виагру. Чтобы исчезнуть без следа, могут потребоваться часы.

Гевин прочистил горло.

— Часы?

— В любом случае, я просто рада, что тебя это вообще не затронуло.

— Ага. — Он отвёл плечи назад. — Ты сама там выглядела совершенно очарованной.

Смена темы.

— Кажется, ты очень нравишься дамам. — Даже она уловила нотки ревности в её голосе и внутренне сжалась. — Кажется, Джина тебя очень полюбила.

Он ухмыльнулся.

— Я очень осторожен, когда дело касается суккубов. Я обнаружил, что лучше быть добрым.

— Что её выдало? Просто любопытно узнать, как мужчины нас воспринимают.

— Ну, твоё нутро было очевидным. Я никогда раньше не видел, чтобы женщина так танцевала. Рискну сказать, что я не думаю, что кто-то из членов клуба когда-либо видел что-то подобное. — Он поёрзал на сиденье, как будто вдруг пожалел о признании. — Может быть, ты этому где-то научилась?

— Белой девушке, выросшей в Детройте, есть что показать. Ты так и не ответил на мой вопрос о Джине.

— Она источала очень отчётливый запах.

— Что за аромат? — Сабель усмехнулась, представляя себе что-то вроде бабушкиного одеколона.

— Трудно описать. — Он оглянулся. — Ты хочешь правду?

— Конечно.

— Заставляет мужчину думать о многочасовом сексе. Какой-то женственный, но натуральный запах. Гораздо сильнее, чем человеческие женщины, когда те возбуждены.

— Это может быть из-за проблем с душем. Однажды она сказала мне, что пока подмышки побриты и киска вымыта, можно идти в бой. — Сабель вздрогнула. — Мерзость.

Гевин рассмеялся.

— Я думаю, можно с уверенностью сказать, что большинству мужчин, с которыми она сталкивается, вероятно, было бы наплевать, если бы она вообще приняла душ.

— Включая тебя? — Ух. Смущение подкатило к её горлу из-за этого вопроса. — Неважно.

— Думаю, ты уже поняла, что я немного выделяюсь среди большинства мужчин. У меня есть свои предпочтения. Стандарты.

Ещё как.

— Ага. В этом баре полно члендартов.

Выглядя гораздо более расслабленным, чем раньше, он прислонился к консоли, его большой палец медленно провёл по улыбке на его губах.

— Члендарты?

— Обладатели членами с умственными способностями. — Она покачала головой. — А у женщины должны быть стандарты. В противном случае, она пустышка.

— Должен признаться, Сабель. Ты отличаешься от других.

Сабель нахмурила брови.

— И как же?

— Вместо того, чтобы погружаться в то, что тебя окружает, в то, что нормально для твоего вида, в ожидания и социальное давление, возложенное на вас, ты, кажется, не напугана. Ты стоишь выше всего этого. Ты хочешь лучшей жизни. Я восхищаюсь этим.

Она положила руку на консоль, сверкнув на запястье татуировкой лотоса темно-фиолетового, почти черного цвета, погруженного в темную воду. Над ним парили две ослепительно белые бабочки, на каждом из крыльев которых были буквы Т и Д. Под всем произведением курсивом были вытатуированы слова ad meliora (прим. латынь — лучшее).

— Лотос. Очень подходит тебе. Это соответствует тому, что я только что сказал.

— Это напоминание для меня. Я сделала её пару лет назад. — Быстрый взгляд на него вызвал улыбку, и она положила руку обратно на колени, её пальцы заёрзали в ответ на комплимент. — Спасибо. Хотя я думаю, что женщины, которые проводят с тобой большую часть времени, — самые элегантные цветы на свете.

— Пожалуй, элегантные. — Пальцы Гевина сжались на руле. — Некоторые из них оказываются наиболее ядовитыми.

Сквозь лобовое стекло Сабель заметила что-то белое, почти светящееся в придорожной канаве.

— Что это за фигня? — Она украдкой взглянула, заметив, как стиснуты челюсти Гевина.

— Санг.

Машина остановилась на обочине дороги, примерно в полумиле от того места, где присевший зверь терзал мясо какого-то бедного животного.

— Чего-чего? — Пальцы Сабель обхватили кожаное сиденье, и она выпрямила спину, сосредоточившись на белом существе перед ними. — Почему мы остановились? — Господи, что бы это ни было, оно выглядело мёртвым с того места, где она сидела.

Маниакальный перевод её глаз то на него, то вперёд, мало повлиял на концентрацию Гевина.

— Это древнее существо Оркосии. Я удивлён, увидев его здесь, так открыто. Обычно они ведут довольно затворнический образ жизни. — Он кивнул ей. — Бардачок. Достань глок и передай мне.

— Глок? Их убивают пули?

— Сейчас узнаем.

***

Гевин тихо выскользнул из машины, пристально глядя на белую фигуру впереди. Хотя, похоже, они всё ещё имели некоторые человеческие черты, но чем дальше прогрессировала болезнь санга, тем больше они становились похожими на существ.

Длинные отрезки мышечных волокон свисали изо рта, пока он пожирал распростёртое перед ним тело, словно на шведском столе. Подняв руку, Гевин навёл пистолет, прицелился и выстрелил.

Красное пятно ударило в лоб зверя. Во вспышке света оно исчезло.

Сзади послышались приглушенные крики, и Гевин обернулся и увидел Сабель, выбирающуюся из внедорожника. Он бросился к пассажирской двери и распахнул её, позволив Сабель выпасть из машины. Внутри, лежа на водительском сиденье и консоли, из «санга» вытекала прозрачная кровавая лужа, которая стекала по его бёдрам.

— К-к-как он это сделал? — Дрожа и покрытая прозрачным, почти похожим на плазму ихором, она вздрогнула, когда Гевин накинул ей на плечи пальто. Её тело задрожало, прежде чем она глубоко вздохнула и вырвалась из его объятий.

— Они могут телепортироваться или мигать, как это называется. Рад узнать, что он хотя бы помер от пули. — Гевин отошёл от неё и подошёл к безжизненному и брошенному телу, всё ещё лежащему на земле.

— Куда ты идёшь? — Она шла за ним, как щенок.

— Убедиться, что бедный ублюдок, которым он питался, мёртв.

Когда Гевин приблизился, его темп замедлился. Грудная клетка жертвы поднималась и опускалась — медленно и неравномерно. Его кожа почернела, вокруг глаз светились оранжевым светом.

— Как, чёрт возьми? — пробормотал Гевин.

Он нахмурился, наблюдая, как он трансформировался из человека в форму севиуса, корчась от неминуемой смерти. Его грудная и брюшная полости были разорваны и перекурочекны в дерьмо, а внутренности свисали над неровными краями ран. Кровь стекала по его щеке, а глаза выглядели почти роботизированными, слишком большими для своих глазниц, когда они крутились, должно быть, в бреду.

— Что это такое?

— Демон севиуса. Невероятно опасный. Гораздо сильнее, чем санги, с которыми я сталкивался до сих пор.

— Так… оно питалось этим?

— Да. Должно быть, он уже был ранен. Они очень выносливые демоны. Дикие. — Белый дым из грудной полости демона привлёк внимание Гевина, и он опустился на колени рядом с телом. Используя палку, лежащую рядом с ним, он отодвинул вывалившиеся внутренности и покачал головой.

Некоторые внутренние органы кристаллизовались, оставив на поверхности белый иней. Несколько капелек жидкости, прилипших к внешней поверхности, испарялись.

Гевин выдохнул и бросил палку.

— Жидкий азот. Должно быть, он поедал его. У них обычно отвращение к холоду. — Гевин провел рукой по волосам. — Твою мать.

— Что это значит?

— Санг — постоянно развивающееся существо. Представь себе нить генетического материала с открытыми карманами, ожидающую мутаций, которую она может впитать, как губка. Я удивлён, что нам вообще удалось его убить. Пули не ранят демонов севиуса, и санг перенял бы черты своей жертвы.