Некоторые телефонные звонки лучше не принимать. Особенно если они раздаются в 5:24 утра, а на дисплее высвечивается имя полицейского.

— Таня, извини за ранний звонок, — голос Кирьянова звучал так, будто он не спал всю ночь. — У нас труп. Игорь Семенович Лаптев.

Я мгновенно проснулась, прокручивая в голове этот вариант. Реставратор. Член Клуба ценителей Востока. Многозначительно намекавший о «специальных заказах».

— Убийство? — спросила я, уже зная ответ.

— Похоже на ограбление, но… есть нюансы. И возможно, тебе эта информация пригодится. Если не ошибаюсь, это один из твоих подозреваемых?

— Так и есть, — согласилась я, натягивая джинсы и прижимая телефон к уху плечом.

— Тебе интересно будет. Там восточная экзотика, — хмыкнул в трубку Кирьянов.

Адрес оказался в полузаброшенном квартале старых мастерских на окраине города. Когда-то здесь процветали небольшие художественные артели, затем все поглотили торговые центры, но некоторые помещения еще использовались по назначению.

Мастерская Игоря Лаптева занимала второй этаж двухэтажного кирпичного здания. Первый этаж, судя по выцветшей вывеске, раньше арендовала мебельная компания, теперь же окна были заколочены фанерой с потемневшими от времени объявлениями о распродажах.

Подъехав к месту, я сразу заметила две патрульные машины, микроавтобус криминалистов и допотопный «Форд» Кирьянова. Полицейское оцепление уже отгоняло припаркованные поблизости автомобили, а я, к своему удивлению, увидела и журналистов. Они прибыли на место раньше меня — дурной знак. Значит, кто-то специально сделал звонок в редакцию.

— Таня! — Кирьянов махнул мне рукой от входа в здание.

Он выглядел помятым и невыспавшимся. Серый костюм висел как на вешалке, а под глазами залегли тени. Но взгляд, как всегда, оставался цепким и внимательным.

— Кто нашел тело? — спросила я вместо приветствия.

— Любопытная уборщица, — он кивнул в сторону полицейской машины, где сидела пожилая женщина с бледным лицом и бутылкой воды в руках. — Приходит два раза в неделю: понедельник и четверг. Сегодня утром нашла дверь приоткрытой, зашла и… сама понимаешь.

Мы поднялись по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж. У двери мастерской дежурил молодой полицейский с сосредоточенным выражением лица. Увидев Кирьянова, он отступил в сторону, пропуская нас внутрь.

Запах в помещении стоял специфический — смесь лака, растворителей, старого дерева и… смерти. Этот последний компонент я узнала бы из тысячи. Сколько раз уже приходилось его вдыхать.

Мастерская представляла собой помещение с высокими потолками и большими окнами. В нормальной ситуации здесь было бы светло и просторно, но сейчас…

— Мать моя женщина, — пробормотала я.

Комната выглядела так, будто по ней прокатился миниатюрный тайфун. Перевернутые столы, разбросанные инструменты, расколотые керамические вазы, разбитое стекло витрин. На полу виднелись темно-бурые пятна, которые тянулись к центру комнаты, где на спине лежал мужчина лет пятидесяти в рабочем халате, залитом кровью.

— Сильно сопротивлялся? — спросила я озадаченно. — Его что, долго-долго пыряли ножом?

— Нет, — покачал головой Кирьянов. — По ходу дела, какое-то психоактивное вещество. Эксперты говорят, мужик об осколки витрины порезался — видишь, следы крови на стеклах.

— Он сам тут все устроил и умер от потери крови? — я удивилась еще больше.

— Тань, сама понимаешь, до вскрытия я тебе мало что смогу сказать. Да и криминалисты здесь еще работают. Но возможно, весь этот бардак устроил убийца.

Я обошла тело по периметру, стараясь ничего не задеть и не наступить на следы. Лицо Игоря Лаптева было искажено болью и ужасом. В смерти оно выглядело восковым, как у одной из тех антикварных кукол, что стояли на уцелевшей полке.

— На ограбление не похоже, — заметила я. — Слишком много ярости. Это личное.

— Согласен. — Кирьянов кивнул на стеклянную витрину в углу. — Посмотри туда.

В витрине находилось несколько старинных шкатулок, вышитых золотом кошельков и статуэток. Она была не тронута, хотя все вокруг перевернуто вверх дном.

— И вот это. — Кирьянов подвел меня к стене над письменным столом.

На белой стене красной краской был нарисован символ, похожий на китайский иероглиф.

— Знаешь, что это означает? — спросил Кирьянов.

— Похоже на символ возмездия, — ответила я, вспоминая случайно прочитанную статью о китайской символике. — Но нужно проконсультироваться со специалистом.

Я сделала несколько фотографий на телефон, мысленно отметив необходимость отправить их позже тому самому университетскому знакомому-востоковеду.

— Никаких следов взлома, — продолжил Кирьянов. — Жертва, скорее всего, сама впустила убийцу.

— Значит, знакомый, — кивнула я.

— Или клиент.

Я медленно двигалась по комнате, стараясь не мешать работе криминалистов. Мое внимание привлек рабочий стол с остатками какого-то проекта. Там лежали инструменты для состаривания материалов: специальные кислоты, растворы, патина, кисточки разных размеров.

— Над чем он работал перед смертью? — спросила я.

— Не знаем точно. Но посмотри сюда.

Кирьянов указал на маленький фрагмент кости с бирюзовым оттенком и странными выцарапанными знаками.

— Похоже на осколок гадательной кости, — пробормотала я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Слишком много совпадений.

Вдруг я заметила то, чего не увидели криминалисты. На стене за одной из картин виднелось небольшое темное пятно — словно неровность в штукатурке. Я осторожно приблизилась и отодвинула полотно.

— Смотри-ка, — прошептала я.

За картиной обнаружилась небольшая ниша с металлической дверцей. Что-то вроде самодельного сейфа, встроенного в стену.

— Кирь, тут тайник, — позвала я.

Подполковник подошел и присвистнул.

— Интересно. Замок простой, механический.

— Попробуем открыть?

Кирьянов на мгновение задумался, потом кивнул:

— Давай. Только аккуратно, без отпечатков.

Я надела перчатки, которые всегда носила в сумке для таких случаев, и внимательно осмотрела замок. Простой цилиндровый механизм, ничего сложного. Через три минуты дверца со скрипом отворилась.

Внутри лежала стопка бумаг, перевязанная красной лентой, несколько фотографий и маленькая шкатулка черного дерева с инкрустацией.

— Не трогай пока. — Кирьянов жестом остановил меня и подозвал криминалиста. — Сначала обработаем.

Пока шла фотосъемка содержимого тайника, я продолжила осмотр мастерской. В дальнем углу стояло несколько китайских ваз различных размеров. Некоторые были разбиты, но одна — самая большая и, судя по всему, самая ценная — осталась нетронутой.

— Странно, — заметила я, указывая на вазу. — Если это ограбление, почему не взяли самую дорогую вещь?

— Потому что это не ограбление, — в который раз повторил Кирьянов. — Что думаешь?

Я покачала головой:

— Пока только предположения. Но в одном я уверена — это действительно связано с моим текущим делом.

Кирьянов поднял бровь:

— С подменой артефакта у Дорохова?

— И не только у него, — кивнула я. — Всплывают новые детали.

Я вкратце рассказала ему о Елизавете Крутовской и ее японском веере, о больном Гордееве и его статуэтке, о подозрительном совпадении — все пострадавшие были членами Клуба ценителей Востока.

— Теперь еще и убийство, — задумчиво произнес Кирьянов. — Думаешь, он был следующей мишенью?

— Или соучастником, который решил выйти из игры, — предположила я. — Или знал слишком много.

Тем временем криминалисты закончили обработку тайника.

— Теперь можно посмотреть? — спросила я.

Кирьянов кивнул:

— Только в перчатках.

Я осторожно достала стопку бумаг. Это оказались записи реставратора — подробные описания работ, выполненных за последние пятнадцать лет. Каждый лист содержал дату, имя заказчика, описание предмета, характер реставрации и сумму гонорара.

— Ого, — присвистнула я, пролистывая страницы. — Некоторые суммы с пятью нулями.

— А некоторые заказчики мне хорошо знакомы, — хмуро заметил Кирьянов, заглядывая через мое плечо.

Я продолжала просматривать записи и вдруг замерла, наткнувшись на знакомое имя.

— Василий Дорохов, — прочитала я вслух. — И не один раз. Вот записи десятилетней давности… «Экспертиза свитков династии Мин — подтверждение подлинности для судебного процесса. Особые условия». И сумма… Мать честная!

— Что там? — Кирьянов наклонился ближе.

— Пятьдесят тысяч долларов. В две тысяча пятнадцатом это были очень большие деньги. Особенно для простой экспертизы.

— Не такой уж и простой, видимо, — пробормотал Кирьянов. — Дай-ка взглянуть на фотографии.

Фотографий было несколько. На одной из них Игорь Лаптев стоял рядом с Дороховым и еще одним мужчиной — я сразу узнала профессора Ветрова, хоть он и выглядел моложе. Они находились в каком-то выставочном зале, судя по обстановке — на восточном аукционе. На заднем плане виднелись витрины с артефактами.

— Значит, они знакомы давно, — задумчиво произнесла я. — Интересно…

Вторая фотография была более интригующей. На ней тот же состав, но в окружении нескольких азиатов. Один из них держал какой-то старинный свиток, а лицо другого было обведено красным маркером.

Я перевернула фото и увидела надпись на обратной стороне: «Шанхай, 2015. Приобретение коллекции Чжоу».

— Чжоу? — переспросил Кирьянов. — Это имя мне что-то напоминает.

— Мне тоже, — кивнула я. — И похоже, связано с судебным делом.

Я бережно положила фотографии обратно и взяла шкатулку. Осторожно открыв крышку, я обнаружила внутри старинную китайскую монету с квадратным отверстием в центре, подвешенную на красном шнурке.

— Похоже на амулет, — сказала я, показывая находку Кирьянову.

— Или метку, — мрачно добавил он. — В фильмах про мафию такую оставляют как предупреждение перед убийством.

— Ну мы не в кино, — возразила я, хотя мысль показалась интересной. — Но символизм определенно присутствует.

Я сделала еще несколько фотографий для себя, затем осторожно вернула все на место.

— Можно взять материалы из тайника для изучения? — спросила я у Кирьянова. — Многие детали становятся понятны только при тщательном анализе.

Кирьянов на мгновение задумался, потом кивнул:

— Я оформлю все официально как запрос на консультацию эксперта. Только не вздумай ничего уничтожить или модифицировать.

— Обижаешь, начальник.

Пока криминалисты упаковывали находки в пакеты для улик, я сделала еще один круг по мастерской, разглядывая детали, которые могли ускользнуть от внимания полиции.

В самом дальнем углу, за массивным шкафом с инструментами, я заметила небольшой блокнот, упавший, по-видимому, во время борьбы. Убедившись, что никто не смотрит в мою сторону, я быстро подняла его и сунула в карман куртки. Потом разберусь, что к чему. А когда разберусь — отдам Кире, просто суну в пачку с документами, которые он мне и так доверил.

Выйдя из мастерской, я глубоко вдохнула свежий утренний воздух. После затхлого запаха крови и химикатов это было настоящим блаженством.

— Что думаешь? — спросил Кирьянов, когда мы спустились вниз.

— Думаю, что реставратор был частью какой-то давней истории, связанной с подделками и контрабандой антиквариата, — ответила я. — И похоже, прошлое догнало его.

— А связь с подменой артефактов у Дорохова?

— Слишком много совпадений для случайности. Записи о работе с Дороховым, упоминание судебного процесса… — Я задумалась. — Киря, мне нужно копнуть глубже. Можешь поднять архивы десятилетней давности? Все дела, связанные с контрабандой восточных артефактов, особенно если там фигурировала фамилия Чжоу.

Кирьянов нахмурился:

— Много времени займет. Но попробую.

— И еще… — Я понизила голос, хотя рядом никого не было. — Проверь судебную историю профессора Ветрова. Гарик сказал, что раньше он был федеральным судьей.

— Уже интересно, — кивнул Кирьянов. — Сделаю, что смогу.

Мы попрощались, и я направилась к своей машине. Усевшись за руль, тронулась с места. Пока поеду домой, а там видно будет.

Я притормозила на светофоре и незаметно огляделась: чувствовала что-то неладное, а своей интуиции я привыкла доверять. Глядя в зеркало заднего вида, я заметила черный седан, который следовал за мной уже несколько поворотов.

Случайность? Возможно. Но в моей работе я давно перестала верить в случайности.

Я резко свернула на боковую улицу, проехала квартал и снова повернула. Черный седан повторил маневр. Все ясно — за мной следят.

Я достала телефон и набрала еще один номер.

— Светик, привет! Это Таня. Слушай, помнишь, ты говорила, что тебе нужен кто-то для тестирования новой краски для волос?

— Ну да, — протянула Светка-парикмахерша. — А что, ты решилась?

— Более чем. Через час буду у тебя. И… сделай так, чтобы даже родная мать не узнала.

— Интересный заказ, — хмыкнула Светка. — Ладно, буду ждать.

План был прост: сначала к Светке для полной смены внешности, потом окончательно оторваться от преследователей. А там видно будет. В любом случае я собиралась узнать правду о деле, которое с каждым часом становилось все запутаннее и опаснее.

Глядя на дорогу впереди, я почувствовала знакомый холодок возбуждения, который всегда приходил, когда расследование набирало обороты. И еще кое-что: смутное ощущение, что за всем этим стоит история, выходящая далеко за рамки простой кражи с подменой.

История о мести, терпеливо вызревавшей десять долгих лет.