От света десятков фонариков темнота отступила, но вызываемая ею тревожность никуда не делась.

Любовь Алексеевна шла в центре группы, она крепко держала за руку десятилетнего сына. Сырые и на вид липкие стены подземного хода давили своей замкнутостью. Ей все время казалось, что каменная кладка стен вот-вот обрушится и погребет под собой всех идущих.

— Господи, — взмолилась она, — скажи, когда же, наконец, кончится эта канализация?

— Это не канализация, — тут же запротестовал ее сын.

— А что это еще может быть?! — удивленно воскликнула Любовь Алексеевна.

— Это не канализация, это очень древний подземный город. Догреческий и доримский.

— Подземный город? Откуда ему здесь взяться? Кто мог его построить? — хмыкнула мать, еще крепче сжав руку ребенка.

— Мама, неужели можно настолько не интересоваться историей страны пребывания? — совсем по-взрослому возмутился Вениамин.

— Зачем? Для этого есть твой отец. Я врач, а не дипломат. Для светских раутов мне достаточно знаний трех языков, а история… Слушай, Веня, ты шутишь?! — она погрозила мальчишке пальцем свободной руки. — Здесь же нет столь древних исторических памятников! Греческие и римские постройки встречаются. Но более древние… Мы ездили по стране, и я ничего такого не видела.

— Мама, если ты не видела, это не значит, что этого нет или не было! — Вениамин топнул ногой в подвернувшуюся на пути лужу, мелкие брызги полетели во все стороны, идущий позади отец недовольно поморщился, но ничего не сказал, все же тут было не место для соблюдения этикета.

— Хорошо, я сдаюсь! Что ж, знаток, просвети неученую, — Любовь Алексеевна попробовала улыбнуться.

— Мам, ты ничего не видела оттого, что большинство исторических памятников разрушены за годы бушевавших в этом регионе войн, — назидательным тоном поведал мальчик, — но возраст первых обнаруженных тут поселений насчитывает десять тысяч лет!

— Ого! — непритворно удивилась Любовь Алексеевна.

— Да, да, в древности здесь располагалось государство под названием Земля Пунт, или Земля богов, известная еще древним египтянам, то есть четыре с половиной — пять тысяч лет назад. Фараоны снаряжали сюда экспедиции за золотом и другими сокровищами — черным деревом, слоновой костью, благовониями. Некоторые древнеегипетские источники прямо указывают на то, что Пунт был прародиной египтян и колыбелью египетских богов, к тому же отдельные египтологи выводили отсюда происхождение и всей египетской цивилизации или хотя бы ее правящей верхушки.

— И откуда ты все это вычитал?

— Из интернета, мама. Есть же интернет!

— Ах, да… — спохватилась мать.

— На территории бывшей страны Пунт находится несколько городов-катакомб, но нигде не упоминается, что подобный город располагается под самой столицей. Наверное, об этом никто не знает?

— Наверное, — согласилась Любовь Алексеевна.

— Мама, — восторженно воскликнул мальчик, — это здорово! Мама, только ты никому не рассказывай! А я вырасту и открою целый древний город.

— Хорошо, сынок, — вполне серьезно пообещала мать, а идущий позади отец неслышно прыснул.

Где-то из-за спины донеслись едва слышимые, скорее даже угадываемые звуки разрывов…

— Началось, — констатировал Юрцев, услышав звук прилетевшей мины, грохнуло. Следом о крышу здания ударила еще одна. Затем мины зачастили, и старший сержант перестал считать.

— Приготовиться, наблюдать! — Кошелев возвестил о начале наступления противника. А мины продолжали рваться. Несущие смерть осколки щербили стены здания, влетая в окна, рикошетили в помещениях, не позволяя обороняющимся вести прицельный огонь по подбирающимся все ближе мятежникам. Но вскоре боязнь поразить своих все же заставила минометчиков вначале перенести весь огонь исключительно на крышу, а затем и вовсе прекратить артиллерийскую поддержку. Банников, успевший сделать пару результативных выстрелов, прильнул к окуляру ночного прицела и повел взглядом поперек улицы, выискивая наиболее активных бойцов противника. Заметив одного такого — призывно размахивающего руками, Вадим быстро прицелился и выстрелил, «агитатор» с простреленной грудью повалился лицом в уличную пыль, а ствол автомата Банникова уже заскользил по полю боя в поисках очередной жертвы. В стену за спиной громко плюкнуло, Вадим мгновенно сместился, понижая центр тяжести и тем самым уходя с линии прицеливания неизвестного стрелка.

— Внимание, работает снайпер противника, — тут же сообщил он в эфир и выскользнул из занимаемой комнаты.

«Где же этот гад может быть?» — задавшись вопросом, Банников, присев в глубине соседнего помещения, всматривался в поле боя, надеясь обнаружить среди убитых маскирующегося под них снайпера. Но противник не обнаруживался. Вадим уже хотел было бросить это занятие и переключиться на стрельбу по наступающим, когда глаз зацепил едва заметную вспышку, мелькнувшую на крыше одного из зданий. Вот только находилось это здание слишком далеко, чтобы сразу поверить в засевшего на его крыше снайпера. Но доклад Иванова не оставил места для сомнений:

— Игнат убит, — доложил тот, — голова в месиво.

— Я иду к вам, — тут же ответил Банников, и на ходу обратился к оставшемуся в живых снайперу: — Иван, ближнюю высотку видишь?

— Та, что справа? — отозвался Кирилин.

— Да. На ней сволочь, что убила Игната. Сними его, понял?

— Далеко, — прозвучало эхом в наушниках, — постараюсь.

— Позицию не забудь менять, — напомнил Вадим, — после каждого выстрела. Понял? После каждого!

— Принял.

— Дай. Я сейчас подмогну, — прапорщик почти бежал, но все же не так быстро, чтобы потом не пришлось успокаивать дыхание.

Вадим помнил, в каких помещениях расположилась первая тройка ядра, но в первой комнате никого не было, во второй он обнаружил залитый кровью труп Степанова. Полголовы у него практически отсутствовало — пуля крупнокалиберной винтовки с задачей справилась. Тело лежало на полу, там же находилась и винтовка. Схватив оружие за липкое от крови цевье, Вадим выругался:

— Хандрит твое налево! — стараясь не возвышаться над окном, он сместился к стене и, найдя сорванную кем-то оконную штору, тщательно вытер и цевье, и рукоять, и забрызганную кровью оптику. Протерев и осмотрев оружие, остался доволен — пуля, угодившая убитому в переносицу, никак не задела ни самой винтовки, ни установленной на ней ночной оптики.

— Ну, гад, сейчас ты у меня запоешь! — пообещал Банников, выдвигая ближе к окну стоявший в комнате стол. Затем пододвинул к нему еще один, выставил на сошки винтовку и, улегшись за ней, прильнул к прицелу.

— Промахнулся. Меняю позицию, — непонятно зачем доложился Кирилин. Банников мысленно ругнулся и не стал ему отвечать. «Спугнул или не спугнул? — вопрос, от ответа на который зависели чьи-то жизни. По всем законам жанра после обнаружения, а что это так, становилось понятно после пролетевшей рядом пули Кирилина, снайпер противника обязан был сменить позицию. И тогда на крыше его сейчас уже не было. Но существовали и две другие вероятности: первая пуля прошла так далеко, что вражина ее попросту не заметил; и вторая: враг выстрел Кирилина попросту проигнорировал — считая себя вне досягаемости противника, посчитал ее случайной.

Вадим надеялся на второй вариант, он давал ему шанс в случае промаха на второй быстрый выстрел, после которого в случае промаха третьего, конечно, бы не было. Вспомнив снайперское прошлое, Банников ввел поправки и, в очередной раз прильнув к прицелу, увидел отчетливую вспышку. Быстро, но плавно наведя прицел, потянул спусковой крючок. Казалось, на это простое действие уходили минуты. Вадиму так и хотелось рвануть слишком медленно сжимающийся палец. «Уйдет, уйдет!» — твердило подсознание, но сила воли удерживала плавность движения. Ощутимо толкнуло в плечо, без промедления Вадим вновь прицелился и выстрелил. Ожидая ответа, свалился со стола, но ожидаемого удара пули в стену не последовало. Почувствовав немалое облегчение, Банников поспешил продолжить бой.

— Гранатометчики, в готовности, — скомандовал по радиостанции Кошелев, и Вадим только тогда обратил внимание на выползающие из-за баррикад боевые машины. Они двигались медленно, словно с трудом продираясь сквозь вязкость озаряемой лишь вспышками выстрелов темноты.

Продолжая стрелять по подобравшимся к самим стенам мятежникам, Банников сумел сосчитать атакующие «Брэдли» — их было семь единиц.

— Забодай тебя корова! — ругнулся он. — Вас что, штампуют?

Вопрос, заданный в воздух, остался без ответа, а из пролома в стене прямо в глаза ударили огненные всполохи, над головой множественно вжикнуло, зашлепало о стену. Вадим почувствовал на щеке легкое, почти не ощутимое жжение от коснувшегося кожи металла и почти сразу же забыл о нем, меняя позицию и находя себе очередную нежелающую умирать цель.

— Гранатометчики, — вновь прозвучал голос старшего лейтенанта, — без команды не стрелять!

Меж тем «Брэдли» расползлись в сторону и остановились. Остановились вне досягаемости спецназовских гранатометов, а из их чрева высыпали десантники. Разделившись на небольшие группки, они прикрылись высокими пуленепробиваемыми щитами, пошли на приступ. Это было что-то новенькое. Вадим не раз наблюдал, как при штурме домов с засевшими террористами действует ОМОН, но чтобы таким же методом штурмовалось здание, обороняемое воинским подразделением, видел впервые. Тем не менее, тактика сработала. Щит надежно прикрывал идущих, тем более что на любой выстрел обороняющихся тут же следовала короткая пушечная очередь — экипажи БМП распределили здание на секторы и их ответы не заставляли себя ждать.

— Командир, Данила убит, прием! — доложился старший тыловой тройки младший сержант Романчук.

— Принял, — понуро отозвался Кошелев, и едва отпустил тангенту, как в эфир ворвался возглас Иванова:

— У меня «двухсотый».

— Воюй, — буркнул старший лейтенант, даже не поинтересовавшись, кто именно убит, у него не хватало на то времени. Но Иванов сообщил сам:

— Ефим, — и его пулемет разразился длинной, мстительной очередью.

Мятежники проникли за ограждение, некоторые добрались до стен здания, да и наемники подходили все ближе и ближе. Они тоже несли потери, но из четырех десятков почти три продолжали быстрое продвижение вперед. Действовали они слаженно, будто отрабатывали это сотни, если не тысячи раз. Когда наемники достигли ограждения, БМП обрушили на обороняющихся всю мощь своего вооружения. Затем выстрелы пушек внезапно прекратились, и наемники, рассыпав строй, стремительно бросились к зданию.

— Гранаты! — рявкнул в эфир Банников и, покинув свою позицию, побежал в направлении парадного входа, на ходу вытаскивая никак не желавшую вылезать из кармашка «эфку». Выскочив в вестибюль и швырнув гранату в окно, крикнул: — Гранатами огонь!

Раздались взрывы. Послышались многочисленные крики, наступающие запаниковали. Летевшие во все стороны осколки проникали за щиты, находили неприкрытые бронежилетами и касками места на телах наемников. Почти уже победившие мятежники начали откатываться назад за ограждение, и тут на связь вышел боец, наблюдавший за тыльной стороной здания.

— Нас атакуют. До полутора сотен боевиков при поддержке двух БМП.

— Принял, — безразлично отозвался Кошелев, и Банников с удивлением понял, что тот находится совсем рядом, голос командира доносился не только из микрофона радиостанции, но и слышался со стороны коридора.

— Петрович! — послышалось в эфире, но услышавший это Банников не дал договорить:

— Я здесь! — крикнул он, отступая в сторону коридора.

— Петрович, — в дверном проеме показалась едва угадываемая фигура старшего лейтенанта, — все здание нам не удержать.

— Не удержать. Командуй отход в левое крыло. Попробуем закрепиться там.

— А если в подвал?

— Ты же сам сказал, возможен тупик.

— Сказал, — не стал оказываться от своих слов Кошелев, но будем надеяться, что нет.

— Нас догонят.

— Мы обрушим за собой здание.

— А если действительно тупик?

— Считаешь, лучше наверняка погибнуть здесь?

— Да. Мне легче умереть в бою, чем подыхать от голода там.

— Блин, Петрович! Хорошо, отходим в твое хреново крыло, — Кошелев потянулся к рации, когда она заговорила голосом Юрцева:

— Командир, Максим сказал — Боек вышел на связь, они выбрались! Выбрались, командир! Можно уходить. Прием.

— Всем, — тут же схватил радиостанцию Кошелев, — всем, всем, забираем раненых и убитых. Отход в подвал. Головняк, на вас минирование. Обрушьте это здание к чертовой матери. Как поняли? Прием.

Выслушав быстро поступившие доклады, Кошелев обратился к своему заму:

— Петрович, на тебе оборона лестниц. Кого возьмешь?

— Хотел головняк… Вторую тройку, — ответил и потянулся к кнопке тангенты. — Жека, ты со своей тройкой прикрой лестницу в зале для приемов. Установи МОНки. Думаю, пригодятся. Если нет, то будешь уходить — не снимай, не трать время, просто взорви. Прием.

— Понял тебя, — отозвался сержант Логинов, а прапорщик уже взывал к другому корреспонденту:

— Эдик, пришли мне ко второму входу в подвал Кондрата. Думаю, вы с Русланом со своей задачей и вдвоем справитесь. И пусть Кондрат притащит МОН. Как принял?

— Принял тебя, уже бежит, — заверил Юрцев, и Банников обратился к Кошелеву.

— Про раненых не забудь.

— Совсем, что ли? — обиделся старлей.

Но Банников только усмехнулся:

— Теперь точно не забудешь. Как всех в подземелье спустишь… в общем, как будете готовы, по радио нам свистнешь.

— Свистну, — пообещал Кошелев.

— Будь, — Банников ткнул командира в плечо кулаком и, на ходу переключая ночной прицел в режим тепловидения, поспешил в коридор, из которого начиналась ведущая в подвал лестница.

Рядовой Кондратьев его уже ждал и не просто ждал, а быстро разматывал вдоль коридора подрывную линию.

— Я две сразу ставлю?! — одновременно спрашивал и утверждал он, определяя тем самым наиболее вероятное направление появления противника.

— Ставь, — согласился с выбором бойца Банников и, взяв автомат на изготовку, двинулся за ним.

Успев установить мины, они отошли к лестнице, но едва приготовились к подрыву, как услышали звук шагов. Сразу несколько человек осторожно крались по коридору. Вадим стиснул в руке подрывную машинку, ориентируясь на слух, подождал, когда шаги немного приблизятся, и сильно, основанием ладони, ударил по толкателю. Взрыв прокатился по коридору и, несмотря на то, что Банников обезопасил уши берушами, барабанные перепонки в очередной раз ощутили боль. Эхо взрыва еще катилось по коридору, а Вадим, вскинув автомат, прильнул к ночному прицелу: сквозь окутавшую коридор пыль виднелись три неподвижных холмика. В этот же миг в коридор одна за другой прилетели две гранаты.

— Кальцедон твою в селитру! — ругнулся Банников, мгновенно отпрянув с пути возможных осколочных траекторий, на всякий случай шикнул на находившегося за спиной Кондратьева: — Ныкайся!

В коридоре опять спаренно грохнуло, и тут же послышались тяжелые шаги бегущих.

— А вот и не угадали! — помня о возможной «бронированности» противника, Вадим не мудрствуя лукаво резко высунулся и выпустил длинную очередь параллельно полу, целясь по ногам бегущих. Проклятья и стоны огласили коридор. Шум от падающих тел Банников услышал уже в движении — стремительно поднявшись, он короткими прицельными очередями добил упавших и опять отступил под защиту стены. Со стороны зала для приемов, с задержкой в несколько секунд, прозвучали два взрыва. Затем послышались звуки ожесточенной перестрелки.

«Там следовало находиться мне», — принялся корить себя Банников, но до конца насладиться собственным бичеванием не сумел, в дальнем конце коридора рявкнуло — мимо пронесся огненный хвост, и тьма коридора озарилась вспышкой очередного взрыва. Тут же прилетела другая граната и разорвалась ближе — противник пристреливался.

— Так они нас сейчас накроют, — скорее для себя, чем для находившегося рядом бойца высказался Банников, и от вспышки очередного взрыва зарябило в глазах. Чертыхнувшись, Вадим качнулся в коридор и, метя в появившуюся в прицеле фигуру, несколько раз подряд выстрелил. «Фигура» завалилась на спину, но, видимо, палец падающего успел потянуть спуск, граната ударила в потолок, срикошетила и разорвалась на полпути к обороняемой разведчиками лестнице. На несколько мгновений наступило затишье, в течение которого Вадим перезарядил оружие. Затем в коридор хлынуло. Именно хлынуло — это не была атака в его понимании, это был людской вал. Видимо, наемники, устав терять своих людей, погнали под пули набравшихся какой-то дряни мятежников.

— Нижний горизонт твой! — крикнул прапорщик, поднимаясь на ноги и ведя огонь стоя. Под ногами у него загрохотал автомат Кондратьева. В ответ застрочили десятки вражеских автоматов.

— Оранжевый! — крикнул Вадим, предупреждая напарника о том, что у него закончились патроны. — Зеленый, — он вновь вступил в бой, но теперь расползшийся по коридору и укрывшийся в дверях различных комнат и кабинетов противник не позволял им высунуться даже на мгновение. Приходилось вести огонь не глядя, на долю секунды выкидывая руки и безостановочно нажимая на курок. Вадим дважды почувствовал, как пули прошили материал рукавов его куртки. Сквозь грохот выстрелов со стороны противника постоянно слышались злые, громкие окрики, похоже, прячась за чужими спинами, атакующих подгоняли наемники. После очередного такого окрика толпа рванула вперед. Банников швырнул приготовленную гранату, она ударилась обо что-то мягкое и покатилась по полу. Взрыв в очередной раз замедлил вражеское продвижение, но не остановил его.

— Гранаты остались? — спросил Банников.

— Две, — с готовностью отозвался Кондратьев.

— Ляпи.

— Обе?

— Одну, — вторую Вадим решил приберечь на всякий случай.

Бросок и взрыв. И тут же голос Кошелева:

— Отходите! Женя, Петрович, отходите!

— Принял, — отозвался Логинов.

— Иду, — заявил о своих намерениях Банников и скомандовал слышавшему разговор Кондратьеву: — Бросай вторую гранату и делаем ноги.

Боец не заставил себя ждать. Улетев в коридор, граната загромыхала по паркету. Она еще не взорвалась, а Валентин уже стучал пятками по бетону подвального пола. Банников же успел еще раз выстрелить вслед улетевшей РГДешке, дождался взрыва и только тогда со всех ног бросился вниз.

От обороняемой ими лестницы до места спуска в подземелье было значительно дальше, чем от лестницы, ведшей из зала для приемов, и потому прапорщик вовсе не удивился, столкнувшись нос к носу со спускающимися по лестнице наемниками — удивились они, не ожидавшие столь скоро встретить только что в спешке убегавших русских. Автомат Банникова выдал длинную порцию свинца, один из наемников покатился по лестнице, второй медленно оседал, третий, резко отпрянув назад, скрылся из зоны видимости. Не став останавливаться и преследовать ускользнувшего, Вадим побежал дальше.

— Живее! — замахал руками выбежавший ему навстречу Степанчук.

— Бегу, Руслан, бегу! — выкрикнул задыхающийся от быстрого бега прапорщик. В этот момент к только что получившим свинцовые примочки наемникам подошло подкрепление. Увидев улепетывающего со всех ног Банникова, они обрадованно устремились следом. Они не стреляли, как им казалось, справедливо полагая взять его в плен. А Вадим свернул за угол и вслед за Русланом прыгнул в темный проем ямы.

— Уходим, уходим! — заторопил боец. — Сейчас рванет! — сказал и побежал по уходящему в темноту туннелю. Банников, не заставляя себя ждать, сделал то же самое.

Наиболее резвые наемники уже успели достичь покинутого разведчиками провала, когда рванул заложенный Степанчуком тротил. Несущие опоры не выдержали, и огромное старинное здание рухнуло, погребая под собой и вход в подземный город, и погибших спецназовцев, и всех вояк, столь опрометчиво оказавшихся под его крышей.