Маленький мальчик с копной черных кудрей растянулся в кровати на животе. Спину его жгло от боли, с губ сорвался всхлип. Отец назвал мальчика трусом, а он ответил: «Я не трус. Я крылатый лев».

Услышав это, отец жестоко расхохотался. Стегая юного принца плетью из света, тот дразнил его: «Хочешь крылья, львенок? Ну, вот тебе крылья».

Мальчик хотел было устроиться поудобнее, но места на спине, которым досталось от хлыста, горели и пульсировали. Лекарь подлечил его кожу, но не убрал боль. Принц вновь всхлипнул и постарался не двигаться.

– Прошу, прошу, прошу, – зашептал он, глядя в ведущие на балкон стеклянные двери. – Если кто-нибудь слышит меня, пожалуйста, помогите мне.

От этих слов по лицу мальчика потекли слезы. Подушка вскоре намокла. Принц вновь и вновь повторял в голове свою просьбу, пока слезы не кончились и его не сморил сон.

Порой кошмары Энцо пугали его больше, чем ужасы настоящей жизни. Очнувшись во сне, он понял, что находится в комнате со стенами из мрамора. Принц часто задышал. Раздался щелчок хлыста, и от одного звука мальчика охватила дрожь.

– Нет! – взмолился он. – Прошу, не надо! Я буду послушным, обещаю. Я буду стараться еще больше!

Щелчок послышался ближе. Комнату озарили вспышки света. Принц закричал, понимая, что его сейчас ждет.

– Прошу! – всхлипнул он. – Кто-нибудь, помогите!

Раздался хлопок. Мраморные стены расступились. Принц отшатнулся. Через щель в комнату прыгнула девочка и со вскриком упала на пол. У мальчика аж рот от изумления открылся. Прежде в его снах такого не случалось!

Девочка встала и чинно отряхнула ночную рубашку. Энцо с опаской сделал еще шаг назад.

Наконец девочка взглянула на него и прищурилась.

– Почему ты плачешь? – спросила она.

Глаза у нее были серебристые, голос звучал непривычно.

– Не твое собачье дело, – громко шмыгнул носом Энцо и скрестил руки.

Девочка недовольно хмыкнула.

– Знаешь, Лукаса ругают, когда он такое говорит. Это невежливо.

– Ну, малявок, может, и ругают. А мне восемь. Я могу говорить что хочу. – Принц искоса посмотрел на нее. – А тебе сколько лет?

– Пять с половиной. И, как по мне, ты какой-то невоспитанный.

Энцо заметил, что вокруг девочки клубились тени. Их кончики касались его. Принц знал, что тьма – это зло, но эти тени были приятными на ощупь.

– Кажется, ты им нравишься, – сказала девочка.

Принц аккуратно отмахнулся от одной из теней и шагнул вперед.

– Прости. День был не очень. Мне досталось от отца.

Взгляд серебристых глаз смягчился. Не успел Энцо и шевельнуться, как девочка приблизилась к нему.

– Что он с тобой сделал?

Энцо повернулся и показал ей свою спину, но всхлипнул, вспомнив, что она абсолютно гладкая.

– Он выпорол меня. Исхлестал спину. Но никто мне не верит.

– Я верю.

Принц изумленно уставился на девочку.

– За что он тебя так? – спросила она.

– Я сказал ему, что я лев.

Девочка наклонила голову.

– Глаза у тебя, как у льва. И кажется, ты очень храбрый. Думаю, ты правда лев.

Энцо улыбнулся – впервые за очень, очень долгое время.

– Мне жаль, что ты грустишь, – продолжила девочка. – Знаешь, когда я грущу, папа поет мне песенку, чтобы меня порадовать. София говорит, что это глупо, но она и по снам мне одной ходить не разрешает. Поэтому я ее почти не слушаю.

Малышка взяла Энцо за руку. Он едва ощутил ее прикосновение, но все равно присел рядом.

– Ляг, – приказала девочка.

– Многовато командуешь для пятилетки, – проворчал принц.

– Мне пять с половиной. А теперь закрой глаза.

Девочка, не отпуская его руку, легла рядом. Ее черные волосы щекотали принцу лицо.

– Закрой! – велела девочка.

Энцо покорно зажмурился.

– А теперь слушай внимательно. Запомни эту песню. Она волшебная – если спеть ее, станет лучше, – девочка неуклюже погладила его по волосам. – Готов?

Принц кивнул, не открывая глаз. Малышка запела.

– Он мне дорог был, словно ночь Темноте, я ему, как для Света – весна…

* * *

– И пусть львы взмоют вверх и наш короток век, но любовь моя будет вечна, – закончил Энцо.

Голос его надломился. Дрожащей рукой он поглаживал волосы Элары, а по лицу его лились слезы.

Элара моргнула. Они вновь очутились в тронном зале.

– Я помню, – прошептала она. – Я все помню.

– Ты стала моей еще до того, как мы встретились. Мы предназначены друг другу, ты и я. Нас свело большее, чем судьба или Звезды. И мы всегда найдем путь друг к другу. Так было раньше и будет потом. – Энцо приложил ладонь к ее груди, провел большим пальцем над сердцем. – Даже после смерти я тебя не оставлю. Любовь моя будет вечна.

Из груди Элары вырвался душераздирающий всхлип. Воспоминание вместе с силой Энцо растворилось в ее сердце. Девушку наполнили злость и горечь. Вся ее жизнь была жестокой шуткой судьбы, иронией, хорошо спланированным божественным спектаклем. Встретиться с Энцо в детстве, познакомиться уже через много лет. Всю жизнь искать любовь и, наконец, найти родственную душу – только чтобы тот умер у нее на руках.

Элара запомнила его лицо и каждую черту, о которой думала часами. Золотые глаза, теплый аромат амбры, мягкие приоткрытые губы, мозоли на руках. Она зажмурилась. Слезы текли по щекам, она сжала ладонь Энцо здоровой рукой.

– Моя принцесса, – улыбнулся Энцо.

Он со вздохом поцеловал девушку в губы и мягко положил клинок из сумрак-стекла ей на колени. Между ними полилась золотая магия. Она текла сквозь бассейн, освещая тронный зал. Щеки у обоих были мокрыми от слез. Элара наслаждалась Энцо, нежно целовала его губы, запоминая каждое, даже легчайшее касание. Зернышко света наконец устроилось у девушки в душе, растворилось в крови, смешалось с тенями. Элара вскрикнула, сжала в ладонях его лицо, не в силах его отпустить.

– Моя родственная душа, – прошептал принц свои последние слова, и тело его обмякло.

Элара душераздирающе закричала. Глубинный звук шел из самого дальнего уголка сердца. Отсутствие тепла и света Энцо ощущалось так сильно, что девушка покачнулась.

Сверху раздался грохот, звук трескающегося льда. Вспыхнул красный свет – и в паре метров от Элары приземлился Ариет. В руках он что-то держал.

Элара, пошатываясь, выбралась из бассейна, оставив тело Энцо в воде. С каждым шагом, отделяющим ее от него, сердце ее все сильнее пылало от боли. Элара прижимала к груди сломанное запястье. Она шла сражаться одной рукой, запасы ее магии почти иссякли, но ей было все равно.

Приблизившись к Ариету, девушка поняла, что – точнее, кого – он держал. В руке Звезды слабо трепыхалась Мерисса. Он приставил к ее горлу нож.

– Да уж, Элара, признаю: в бою ты неплоха. Но теперь пора сдаваться.

– Отпусти ее, Ариет, – сказала девушка, сжимая сумрак-стекло.

В ней не осталось сил кричать. Ее душа покоилась с Энцо. В телесной оболочке находилась лишь жажда мести – и тьма.

– Я убил твоих родителей, Софию, дорогого возлюбленного. Если не пойдешь со мной, покончу и с твоей чудесной служанкой. А потом вернусь на крышу, где лежит без сознания ледяная девчушка, и уничтожу ее.

Элара вдохнула, погружаясь в магию. Та противилась, извивалась, но девушка рывком призвала чары к себе и атаковала.

Тьма охватила Мериссу, вырвала ее из лап Ариета, утянула к Эларе и поставила на ноги. Чаровница покачнулась и укрылась за спиной Элары.

– Иди к телу Энцо, – обратилась к ней Элара и вложила ей в руку клинок. – Если я погибну… добей Ариета.

Не успели Мерисса или бог отреагировать, как вокруг Элары появились теневые твари из ее самых потаенных кошмаров – крылатые, злобные. Они самовольно, без приказа хозяйки взлетели сквозь дыру в крыше, устремились в потемневшее вечернее небо. Тени заглушили каждый лучик света, погрузили зал во мрак. Ариет шагнул назад.

– Монстрами не рождаются, а становятся, – произнесла Элара.

Голос ее изменился, казался далеким, словно она говорила под водой.

– Хочу показать тебе, какой ты меня сделал. Знай: этого монстра пробудил ты.

Она сложила вместе руки, скрипнула зубами от боли, пронзившей сломанное запястье. Закрыла глаза. Свет Энцо в ее душе смешался с ее тьмой. Раздался гул, и сущность Элары обратилась в сумрак-стекло.

Девушка открыла глаза. Меж ее ладоней пульсировала смесь из двух сил. Она набрала ее в одну руку, сотворила теневую веревку и хлестнула ею Ариета, сбивая его с ног. Выбросила вперед раненую ладонь, выругалась. Из руки посыпались длинные, острые осколки сумрак-стекла. Они вонзились в бога, пригвоздили его к полу. Ариет завопил от боли. Он попытался призвать звездный свет, но одна красная вспышка – и магия, мигнув, погасла. Сумрак-стекло подавляло божественную силу.

Элара медленно, шаг за шагом приблизилась к Ариету.

– Кому ты поклоняешься, Повелитель Звезд?

Бог тяжело дышал, стискивал зубы от боли. Девушка нечеловечески, жестоко улыбнулась. Красные глаза Ариета пылали ненавистью. Из ран на его бессмертном теле лилась сверкающая кровь.

– Когда-то я молилась тебе, остальным Звездам. Поклонялся и Энцо. Но вы никогда не слушали нас, не внимали нашим просьбам.

Элара присела на корточки и выдернула осколок стекла из бедра Ариета. Тот снова заорал.

– Можешь попробовать помолиться мне, – продолжила девушка. – Но сомневаюсь, что прислушаюсь к тебе.

Элара глубоко вдохнула и занесла осколок над головой, целясь в сердце Ариета.

И тут она замерла. Закашлялась.

Ее спину пронзил клинок.

Элара обернулась и увидела зеленые глаза Мериссы. Полузвезда уверенно ввела лезвие из сумрак-стекла еще глубже.

Элара взглянула на Ариета. Изумление на его лице быстро сменилось ужасом.

– Что ты наделала? – обратился он к Мериссе.

Принцесса опустилась на пол. Дрожащими руками взялась за торчащее из груди острие.

– За что? – прошептала она подруге.

Мерисса присела рядом с ней, плотно сжав губы.

– Вспомни, кто ты, – ответила она. – Тогда вспомнит и весь мир.

В ушах у Элары зазвенело; вокруг вдруг стало холодно. Она рухнула на живот. Звон превратился в голос, который снова и снова повторял одно и то же слово.

Вспомни, вспомни, вспомни, вспомни…

И тут Элара наконец поняла. Осознание охватило все ее тело и душу – и она умерла.