На следующее утро Элару разбудил запах дыма. Она закашлялась и вслепую протянула руки. Ее глаза расширились, когда она увидела клубы дыма, которые поднимались и шли со стороны дворцовых ворот. Охваченная тревогой, девушка вскочила на ноги и попыталась рассмотреть, что происходит, но парапеты и башни замка загораживали обзор. Элара быстро натянула тренировочный костюм, застегнула на бедре ножны с кинжалом и выбежала в пустой коридор. Она позвала Мериссу и Лео, но никто не ответил.

– Кто-нибудь, на помощь! У ворот замка пожар!

Во дворце было тихо, словно на кладбище, и Элара с трудом подавила подступающую панику. Она завернула за угол, надеясь, что правильно выбрала направление. Услышав вдалеке шум толпы, поспешила на улицу. Наконец Элара заметила Мериссу: служанка отчаянно махала ей, подзывая к себе. Девушка поспешила к ней, придерживая подол.

– Что, во имя Звезд, происходит? – выругалась Элара, пытаясь взглянуть поверх голов гостей и придворных.

Со стороны, противоположной той, откуда пришла девушка, оказалась еще одна ведущая во двор арка, но ее ворота были закрыты. За ними, прижимаясь к прутьям, стояло еще больше людей, и все охвачены бурным нетерпением.

– Публичная казнь, – объяснила Мерисса, привстав на цыпочки. – Колокол прозвонил перед самым рассветом. С последней громкой казни прошли годы.

Элара покачала головой.

– Публичная казнь? У вас что, их до сих пор устраивают?!

Мерисса взглянула на нее так, словно это она заявила невесть что.

– А в Астерии разве нет?

– Мой отец запретил их десятки лет назад.

Мерисса взволнованно посмотрела на Элару.

– Ну, тогда лучше не смотрите, – сказала она и повернулась туда же, куда и остальные люди.

Элара собиралась уйти, к горлу подступила тошнота. Но тяжелое, тянущее чувство в животе приковало ее к месту. Она двинулась вперед, вглядываясь в толпу.

Вдруг дыхание перехватило. Несколько ступеней вели к открытой галерее на возвышении. Пятеро мужчин, привязанные к колоннам, ждали наказания. У самого низкого и щуплого из них носом шла кровь. У второго, тоже невысокого и коренастого, была обожжена половина лица.

– Боги правые, – прошептала Элара.

Третий казался ее ровесником, и слезы лились из опухших от синяков глаз. Его губы и веки покрывали почерневшие кровавые корки. Четвертый мужчина бранился, его голая грудь вся была в глубоких порезах. Эти мужчины держали ее, смотрели, как до нее домогаются.

Последним, воя от боли так, что виднелся срезанный до черного обрубка язык, стоял еще один. С песочного цвета волосами и шрамом на щеке.

Дыхание Элары участилось, а сердце застучало так сильно, что его ритм отдавался во всем теле, затмевая собой прочие звуки: шум толпы, сплетни, улюлюканье.

– Нет, нет, нет, – пробормотала она, хватаясь за колонну рядом.

– Элара? Элара! – вскрикнула Мерисса и с нескрываемым волнением придержала девушку.

– Он… он…

Звезды, Элара не могла дышать. Не могла говорить, потому что тяжесть того, что она увидела, сокрушила ее.

– Где он? – гаркнула она. – Где он?

– Кто? – нахмурилась Мерисса. – Кто, Элара?

Элара шумно хватала ртом воздух. От гнева пылало в груди. Непонятное вдруг стало очевидным, и наконец она увидела его.

Принц Лоренцо, Лев Гелиоса, всемогущий Сын Света, самый беспощадный воин королевства за много веков. Он медленно прошел мимо пленников, с головы до ног облаченный в черное. Его глаза были полны гнева, а челюсть крепко сжата. Принц остановился и повернулся к толпе, оглядывая ее. Его голос сверкнул, словно острие меча, наносящее смертельный удар.

– Эти люди обвиняются в нападении высшей степени тяжести. Они опорочили честь городской стражи.

Лоренцо плюнул под ноги главного из мужчин, тот по-прежнему стенал от боли. Элара рванула вперед, пытаясь прорваться сквозь толпу к помосту, остановить принца.

Глаза Лоренцо сверкнули так ослепительно, что даже утренний свет по сравнению с ними поблек. Он заговорил, зачитывая обвинения. Толпа возмущенно зароптала, насмехаясь над только что прозвучавшими обвинениями. Элара хотела позвать принца по имени, но шум вокруг поглотил ее голос.

– Пусть это послужит уроком, – громко произнес Энцо поверх гула. – Так будет наказан всякий, кто сотворит то же: тронет женщину без ее согласия.

Он повернулся к пленным, которые по-прежнему скулили от боли, элегантно поднял руку к небесам.

– Усвойте раз и навсегда: всякий, кто поступит так, сгорит.

Одно движение его руки, и осужденных охватило пламя. Тяжелый, серый воздух наполнили дикие вопли. Кто-то из зрителей в ужасе вскрикнул, другие, наоборот, обрадовались. Лоренцо, высокий, гордый, прошелся взглядом по толпе, пока не заметил Элару. Дыхание перехватило, когда она увидела в глазах принца отсветы карающего огня. Шум толпы словно отошел на второй план, превратившись в глухой рев в ушах, сопровождаемый отдаленными возбужденными выкриками: «Горите, горите, горите!»

Лоренцо не сводил взгляда с Элары. Она больше не могла выносить близость огня. Голова кружилась. Девушка вырвалась из рук Мериссы и помчалась к воротам – прочь от хищной толпы и Льва Гелиоса.