Югославское коммунистическое правительство было настроено на сотрудничество с Москвой, рассматривало ее как старшего партнера — но не как инстанцию, чьи приказы подлежат безоговорочному выполнению. Сталин же исходил из ялтинско-потсдамских договоренностей, согласно которым самое большое балканское государство входило в его «зону».

Из-за того, что Белград и Москва по-разному понимали характер двухсторонних отношений, и произошел конфликт. Маршал Тито противился сталинскому диктату, доходившему до мелочей, и большой Вождь «обиделся» на вождя поменьше, а вместе с ним и на всю Югославию. Ничем кроме личного раздражения генералиссимуса нельзя объяснить истеричную «югославофобию», охватившую советскую прессу. Вчерашняя братская страна вдруг стала врагом номер один, а ее правительство — «фашистской кликой». Дипломатические связи были разорваны. В странах советского блока начались репрессии против «югославских» агентов (по большей части вымышленных), в Югославии — репрессии против «агентов Москвы» (по большей части настоящих). Дело чуть не дошло до вооруженного конфликта — на границах Югославии с Венгрией, Болгарией и Румынией концентрировались войска. Если бы не смерть Сталина, произошло бы вторжение.

Новые правители СССР сразу же начали восстанавливать отношения с самой большой из балканских стран.