Основное военное соперничество, однако, разворачивалось на земле и имело вполне традиционный вид. Обе сверхдержавы и оба блока содержали большие армии, всё время наращивали и модернизировали свое вооружение.

Советская сторона в основном брала количеством. Это было особенно заметно в первый период холодной войны, когда у Москвы еще не появилось ядерного оружия. В середине пятидесятых СССР держал под ружьем почти шестимиллионную армию. Ее численность стали сокращать, только когда вместо «ружья» у Советского Союза появилось ядерное и термоядерное оружие, а также наладилась разработка баллистических ракет, но всё же преимущество в наземных силах осталось серьезным козырем СССР. Пользуясь тем, что содержание личного состава обходится советскому бюджету намного дешевле, чем американцам и западноевропейцам, Москва все время обеспечивала себе значительное преимущество в живой силе и традиционной, прежде всего танковой боевой технике. Европейские страны-члены НАТО, даже с учетом американских контингентов, не могли соответствовать «наземной» мощи противника. В середине восьмидесятых в армиях Варшавского договора, нацеленных на Европу, насчитывалось четыре с половиной миллиона солдат и почти 70 тысяч танков — против 2,8 миллиона солдат и 28 тысяч танков.

Тем активнее вкладывалось НАТО в развитие ракетного оружия, используя высокие технологии. Здесь Советский Союз опять-таки брал количеством. «Стратегический паритет» (важный термин той эпохи) обеспечивался тем, что обе стороны целились друг в друга немыслимым количеством межконтинентальных, оперативных и тактических ракет. Американские были точнее, зато советских было больше. Как выразился знаменитый астрофизик и активист мирного движения Карл Сэйган, СССР и США были похожи на двух врагов, стоящих по грудь в бензине и угрожающих друг другу зажженными спичками: у одного три спички, у другого — пять.

Расходы на гонку вооружений у сверхдержав в денежном выражении были примерно равными — в середине восьмидесятых около 300 миллиардов долларов ежегодно, однако в процентном отношении нагрузка получалась для СССР намного более обременительной (в 1987 году Москва будет расходовать на военные цели 57,8 % бюджета, Вашингтон — 27,2 %).