Государство, появившееся на карте в 1480 году, с момента провозглашения независимости от Орды, впоследствии неоднократно меняло название, постоянно то расширялось, то сжималось, капитально перестраивалось, и всё же сохранило свою изначальную основу, свои несущие опоры. Всякий раз, когда разрушалась или ослабевала любая из них, государство переживало кризис и затем вновь восстанавливало прежний фундамент. В этом не было ни роковой обреченности, ни чьей-то злой воли — срабатывали объективные причины. Вот главный вывод, к которому я пришел, разбираясь в логике российской истории.

На первый взгляд может показаться невероятной натяжкой, что Российская Федерация XXI века или Советский Союз XX века придерживаются тех же базовых законов существования, что Великое княжество Московское XV века, но ничего такого уж диковинного здесь нет. Базис английской государственности сложился в семнадцатом веке, швейцарская кантональная система и вовсе восходит к тринадцатому.

Основополагающие принципы России как государства действительно позаимствованы у «Океанической империи», созданной Чингисханом. Великий хан придумал модель государства, которое вберет в себя множество очень разных народов, верований, жизненных укладов и будет держать всё это разномастное множество вместе, управляемое одной волей из одного пункта.

Этим идеалом, по-видимому, и руководствовался Иван III. В ту эпоху иных удачных примеров государственного строительства вокруг Руси и не существовало. Западная Европа была раздроблена; в Польско-Литовском государстве постоянно возникали трения между слабой королевской властью и сильными магнатами; былой образец для подражания Византия только что рухнула под напором турок-османов.

В руины превратилась и некогда великая монгольская империя, но это объяснялось лишь тем, что она нарушила свои изначальные принципы.

Напомню, что таковых было четыре.

— Управление сверхцентрализовано. Все сколько-нибудь существенные решения принимаются только носителем верховной власти.

— Всё население служит государству. Государство — сверхидея, оно превыше всего.

— Покорны государству и законы, которые обязательны для низов, но не для власти. «Правовое государство» принципиально невозможно.

— Фигура Государя сакральна, любые его решения священны.

Подрыв любой из этих несущих колонн неминуемо влечет за собой обрушение всей конструкции.

Иван Васильевич Московский планомерно и основательно возводил и укреплял все четыре опоры. Судьба отвела ему для этого достаточно времени — он правил с 1462 до 1505 года.

Когда Иван III унаследовал престол, в раздробленности пребывала не только Русь, но и само княжество Московское делилось на так называемые удельные княжества, личные владения младших членов правящего семейства. Главе рода они подчинялись не всегда. Многими вольностями обладали и феодалы-бояре, имевшие право перейти со всеми своими землями и людьми к другому князю. Миграция крупных землевладельцев от сюзерена к сюзерену происходила не только внутри Руси — «отойти» можно было и в соседнюю Литву, сохраняя при этом язык и религию.

Главным направлением политики Ивана во всё время его правления была борьба с децентрализацией и удельностью. Государь последовательно, одно за другим, присоединял независимые от Москвы княжества, а княжества внутренние, вассальные, лишал самостоятельности или вовсе ликвидировал, не давая поблажки даже близким родственникам.

К концу долгого правления Ивана процесс централизации был близок к завершению.

Вторая задача — поставить на службу государству всё население страны — приняла форму закрепощения, то есть прикрепления каждого обитателя Руси к определенному месту жительства и установленному кругу обязанностей. Обычно под этим термином имеют в виду введение крепостного права для крестьян, но личной свободы лишались все жители, причем начал Иван не снизу, а сверху.

Прежде всего он лишил права на «отъезд», то есть на смену подданства высшую аристократию. Он ввел практику «крестоцелования», принесения присяги на верность великому князю. Отныне попытка уехать в иные края считалась изменой и жестоко каралась. При этом знатный человек сохранил возможность перейти от «малого князя» на службу к государю — это правило просуществует до тех пор, пока удельные княжества окончательно не исчезнут.

Лишились права переезжать без разрешения «посадские», то есть горожане — при немногочисленности и малонаселенности городов осуществить этот запрет было нетрудно. Гораздо сложнее было проконтролировать основную массу народа, крестьян, которые привыкли уходить в другие места при всяком ухудшении жизни: бежали от неурожая, военной угрозы, несправедливого господина. Существовало своего рода соперничество между крупными землевладельцами — кто переманит к себе больше хлебопашцев. Этой мобильности Иван положил конец. Ему нужно было, чтобы крестьяне тоже служили государству — добывали для него продовольствие и платили подати там, где предписано.

Полностью запретить переселение крестьян было нереально — просто из-за невозможности отслеживать на русских просторах передвижения 95 % населения. Поэтому Иван поступил хитро: он оставил двухнедельное «окошко» в самом конце осени, так называемый «Юрьев день», когда крестьянин мог легально уйти от одного помещика к другому. Миграция не прекратилась полностью, но стала контролируемой.

Еще одним важным нововведением было форсированное развитие особого служилого сословия — дворянства, которому отводилась роль главной опоры централизованной монархии.

Регулярной армии тогда не существовало. У великого князя имелась относительно небольшая дружина, к которой во время войны присоединялись отряды удельных князей и бояр. Для нужд централизованного государства такая система не годилась, а сохранение личных дружин у «малых князей» и бояр было чревато мятежами.

Европейские государства предпочитали пользоваться услугами наемников, вербуя их на время войны, а затем распуская. Иван III поступил умнее. Он выделил в пользование каждому воину участок земли с крестьянами, чтобы дворянин по зову являлся на службу полностью снаряженным, а если надел был велик, то с несколькими «боевыми холопами». В сущности, это была не армия, а воинское ополчение, которое мобилизовалось точно так же, как было заведено еще Чингисханом. В мирное же время дворяне являлись местными администраторами, державшими в покорности своих крестьян и собиравшими с них подати.

При этом надел выделялся не в собственность, а во временное пользование, на время службы. Дворянина «помещали на кормление», делали помещиком. Крестьяне тоже служили государству: помимо выплаты податей казне они отдавали дворянину часть урожая, чтобы воин мог экипироваться.

Созданный Иваном III уклад отличался от европейских абсолютных монархий именно этой чертой: нигде больше принцип тотальной и обязательной «государевой службы» не был доведен до такой завершенности.

Обычно при возникновении нового государства одним из первых шагов становится выработка законов, по которым будет существовать страна. Иван III эту сферу деятельности приоритетной явно не считал. До законотворчества руки у него дошли лишь в последний период правления. При этом «Судебник» 1497 года имел не столько общегосударственное, сколько практическое значение. Большая страна теперь почти повсеместно управлялась по-новому: не князьями, а присланными из Москвы наместниками. Деления на исполнительную и судебную власть не существовало, наместник являлся и судьей. Нужно было снабдить этих чиновников единой инструкцией. При этом сам государь, разумеется, вершил расправу по своему усмотрению, не обращая внимания на собственные законы.

Согласно Судебнику, два типа преступлений считались самыми тяжкими: святотатство и измена, то есть преступление против государя приравнивалось к преступлению против Господа.

Возвеличивание особы монарха было важным элементом государственной политики. Иван Васильевич поднимал свой престиж шаг за шагом пока не превратился в земного бога.

Когда Иван сел на московский престол, никакой сакральностью персона великого князя не обладала. Ближние бояре вели себя с государем вольно. Ни пышного двора, ни придворного церемониала практически не существовало.

В конце же правления государь вознесся столь высоко, что всю страну стали называть «государством», то есть личной вотчиной государя. Вошел в употребление титул «самодержец», точный перевод греческого «автократор», как называли себя константинопольские императоры. Этим Иван демонстрировал, что является их преемником и наследником — ради этого он сочетался браком с византийской принцессой. Подражая базилевсам, государь завел придворные звания и ритуалы. Каждое его появление на людях обставлялось как торжественное действо.

Дистанция между правителем и всеми остальными подчеркивалась еще и тем, что даже ближайшее окружение государя, высшая знать, отныне принижалась. Родовитый боярин и даже князь-Рюрикович, обращаясь к самодержцу, должны были называть себя уничижительно: «Васька», «Ивашка», «Никишка» и присовокуплять, что они-де «холопы великого государя». Это было прямое следование ордынской традиции, где татарские вельможи простирались ниц перед великим ханом и тоже считались всего лишь его холопами. В невольников, в рабов государя и государства превратилась вся страна, от последнего крестьянина до сановника.

Задействовав все «ордынские» рычаги управления, Иван III получил возможность решать масштабные задачи и брался за них поочередно, с впечатляющей обстоятельностью.

Правление великого князя можно разделить на три периода: «Новгородский» (подчинение Новгородчины), «Татарский» (избавление от ордынского влияния) и «Литовский». Про первые два этапа я уже рассказывал, к началу 1480-х годов эти задачи были исполнены. Теперь окрепшая и очень расширившаяся держава поставила перед собой цель, которая будет достигнута еще очень нескоро: объединить под властью Москвы все православные русскоязычные земли.

Иван III стал именовать себя «государем всея Руси», то есть в том числе и Руси «литовской». Однако и польский король среди прочих своих титулов называл себя «великим князем литовским и русским». Началось противостояние двух больших соседних держав, которое растянется на триста лет.

В конце правления Ивана III сформировалась и идеология, обосновывавшая его геополитические притязания. В 1492 году (по русскому летоисчислению это был особенный год, 7000-ый от сотворения мира) митрополит московский Зо-сима опубликовал сочинение, в котором прославлял Ивана как «новаго царя Констянтина», а Москву — как новый Константинополь. Миссией Москвы объявлялось соединение православных народов. Речь шла в первую очередь о западнорусских, украинских и белорусских землях.

Иван III успел дважды повоевать с литовцами и отхватить довольно большой кусок территории, но это был лишь первый шаг. Преемники великого правителя продолжат попытки экспансии в западном направлении.

Самодержавие, то есть предельно монокра-тический формат государственной власти, очень упрощает пересказ исторических событий. Личность правителя определяет специфику всей эпохи. Следующие московские государи — сын, внук и правнук Ивана — великими уже не были и столь же подробного рассказа не заслуживают.

Наследник основателя Василий III (15051533) был человеком весьма посредственных способностей. Точно так же, ни шатко ни валко, шли дела и у страны. Деяния второго российского государя можно пересказать одним предложением: Василий III уничтожил остатки местных автономий, весьма неудачно вел татарские дела и продолжил воевать с Литвой за пограничные земли — с меньшим успехом, чем родитель.

Когда Василий Иванович умер и государем был провозглашен его трехлетний сын, в Московии и вовсе наступило безвременье. У власти сменяли друг друга боярские клики, озабоченные не государственными делами, а собственным обогащением. Затем подрос и на семнадцатом году жизни начал править самостоятельно Иван Васильевич IV, вошедший в историю под прозванием Иван Грозный (1533–1584).

Историки, литераторы и кинематографисты уделяли этому деятелю намного больше внимания, чем его полному тезке Ивану III (который тоже был Васильевич и тоже Грозный), но их историческое значение несопоставимо. Первый Грозный построил государство, второй Грозный подорвал его силы.

Иван IV интересен как наглядный пример того, насколько опасна зависимость «ордынской» модели государства от личности правителя. Если психически заболевает он, начинает сходить с ума вся страна.

По-видимому именно душевным недугом объясняется то, что долгое царствование Грозного (а он стал первым московским царем) четко делится на две половины. В 1564 году у царя, который и раньше иногда впадал в припадки болезненной подозрительности и ярости, случился нервный срыв, после чего его внутренняя и внешняя политика приняла саморазрушительный характер.

А между тем перечень свершений молодого царя Ивана выглядит впечатляюще. В 1550 году он учредил Земский собор — съезд представителей дворянства и купечества; провел реформу правительства — учредил «приказы», прообраз министерств; присоединил Казанское и Астраханское ханства; одержал военную победу над западным соседом, Ливонским орденом. Успешно поначалу шла и новая польская война.

Но с 34-летнего возраста Иван начал совершать очень странные поступки. Он разделил страну на две части, оставив себе несколько самых богатых областей — так называемую «Опричнину». Вторую половину, «Земщину», он как бы отдал под управление боярам. Но все рычаги власти остались у Грозного, который периодически впадал в припадки параноидальной подозрительности и устраивал массовые репрессии. Иногда объектом царского гнева становились целые местности — например, в 1570 году царь обрушил свой гнев на несчастный Новгород, где его слуги-«опричники» умертвили тысячи людей и разрушили большую часть домов. Бывший богатейший город Руси после этого погрома уже не поднимется.

Шайки опричников, черных всадников с отрубленными собачьими головами и метлами у седла («государевы псы, выметающие измену»), терроризировали и разоряли селения. Страна нищала.

Скверно пошли и военные дела. Не покончив с Польшей, Грозный затеял ссору с Швецией, да еще рассорился с крымским ханством. Удары обрушились на Русь с трех сторон. Шведы разгромили царское войско, крымский хан Девлет-Гирей спалил Москву и угнал в рабство несметное количество пленных, поляки вторглись на русскую территорию. Со всеми тремя врагами в конце концов пришлось заключать невыгодный мир.

Незадолго до смерти во время очередного припадка Иван убил своего старшего сына, и наследником стал следующий сын Федор. Он, каки отец, был психически нездоров, но по крайней мере кроток нравом. После буйнопомешанного царя тихопомешанный был для страны огромным облегчением. Правительство возглавлял брат царицы боярин Борис Годунов, человек умный и оборотистый, и в конце XVI века Русь понемногу стала залечивать раны.

В эти годы произошло два больших события.

В 1589 году Москва добилась у главы православной церкви патриарха Константинопольского права иметь собственного патриарха — это был важный шаг на пути к «Третьему Риму». Еще существенней в исторической перспективе была начавшаяся колонизация зауральских просторов — процесс, который растянется на полтора столетия.

Казалось, крепко выстроенная государственная конструкция оправилась после ущерба, причиненного сумасбродствами Ивана IV, но в 1598 году рухнула одна из четырех несущих колонн классической «ордынскости». Пресеклась династия Рюриковичей. Царь Федор скончался бездетным, и сакральность высшей власти развеялась. Первое русское государство закачалось. Вскоре оно разрушится.