– Этот ребёнок от меня? – задал вопрос в ответ Тимофей.

Захотелось очень глубоко вздохнуть и закатить глаза. Там, за стенами, лежал её маленький сын. И, честно говоря, она и сама не знала, от кого он зачат. Да и имело ли сейчас это значение? Эмма начала считать, что нет. Не имело.

– Я не знаю, – пожала она плечами. – Но мы можем это выяснить, если хочешь.

Тим так и вылупился на неё. Эмма поняла, что его так задело. Фраза «если хочешь». Конечно, он хотел. А она лишь желала услышать: я буду с тобой и неважно, от кого ты родила.

– А ты сама? Ты – хочешь?

Он подошёл и присел рядом. Протянул ладонь и коснулся её руки, лежащей поверх покрывала.

Эмма закусила нижнюю губу и призналась:

– Хочу… Если вдруг окажется, что он – сын Асатиани, мы сможем…

Она не договорила, когда поняла, насколько острая реакция возникла в ответ на эти слова у Тима. Он не желал даже думать о том, что можно использовать малыша для того, чтобы обогатиться.

А она сама? Неужели тот самый журавль в небе был настолько важнее её простого человеческого счастья? На которое она, как надеялась сама Эмма, всё же имела право…

– Мы выясним, от кого наш сын. Но лишь для того, чтобы впоследствии, если вдруг что-то случится, можно будет ему помочь…

Он сказал «наш сын», и она не смогла сдерживаться. Разрыдалась так отчаянно, что стала содрогаться всем телом.

– А если… если… он от него… ты всё равно будешь его любить? – спросила, когда смогла совладать с собой.

И когда почувствовала, как Тим напрягся, решила, что получит отрицательный ответ.

– Буду, – сказал он после паузы. – И всё же давай обсудим, как всё произошло. Как случилось так, что эта сучка окрутила твоего мужа?

Соловков переключился на события, которые произошли слишком внезапно для обоих.

Их с Тимом облапошили. Едва не оставили с носом.

Воспоминание о том, как Давид говорил об этом, стало для Эммы новым триггером. Она зафиксировалась именно на озвученной проблематике, и даже сын отошёл на десятый план.

– Я не знаю, как именно, Тимми, но нам нужно что-то с этим делать, – проговорила она и увидела, что Соловков за мгновение понял, что он готов ненавидеть хоть жену, хоть самого Господа Бога.

***

Приглашение от Амира поужинать со мной я, разумеется, решительно отвергла. Оно было красивым, со всякими виньетками и прочей мишурой. Пришло ко мне на почту, но возымело прямо противоположный эффект тому, который наверняка задумывал сын Давида.

Настолько острое отторжение, что я даже не представляла, как с ним бороться. Очень хотелось не впускать его в себя. Не позволять отравить моих малышей, которых я носила. Потому что казалось – как только позволю себе хоть каплю втянуться в это морально, как мои детки пострадают.

Поэтому пришлось призвать все свои силы на защиту от Амира.

Тем более, что сделать это было легко, ведь я полностью переключилась на Давида. Он настолько остро отреагировал на все последние события, что вполне закономерно слёг. И именно Асатиани-старшему, отдавшему мне всё и жаждущему увидеть внуков, я и посвятила всё своё время и все свои силы.

– Ну-ну, Карина, ты можешь больше не переживать о том, как всё пойдёт дальше, – говорил мне Давид. – Даже если Амир выполнит свои угрозы и подставит тебя под множество миллионных исков – у тебя на защите стоит несколько самых крутых адвокатов. Доверяй им…

После этого Асатиани практически «отключался», а я, сидя рядом с ним и меряя ему температуру, начинала лишь переживать ещё сильнее.

И всё же с этим нужно было что-то делать, потому когда Дашка, словно чувствуя, в какую эмоциональную яму я проваливаюсь, позвонила и сказала, что нам точно нужно просто встретиться и просто хоть немного погулять, я не стала отказываться.

Тем более, что мне отрядили охранника в сопровождение, которому, по словам Давида, он мог доверять, как себе.

– Ты уставшая, – покачала головой подруга, с которой мы встретились в небольшом скверике.

Погода была не самая располагающая для пребывания на свежем воздухе, однако мы планировали сначала немного прогуляться, а потом посидеть в кафе, которое располагалось неподалёку от входа в сквер.

– Сидела с Давидом, – сообщила подруге, взяв её под руку.

Компания близкого человека помогала морально. И даже прибавила физических сил.

– Поняла, – ответила Даша, закусив нижнюю губу. – Но вообще, Кариш, жизнь у тебя не сахар, – кивнула она назад, туда, где за нами по пятам следовал Сергей.

Точнее, не совсем по пятам. Он вышагивал чуть поодаль и делал вид, будто никакого отношения к нам не имеет. Хотя, конечно, его попытки слиться с окружающей обстановкой были весьма топорными.

– Не сахар, – согласилась я. – Но ты же понимаешь, почему я в это ввязалась…

Даша знала и о рождении то ли у Давида, то ли у Тима ребёнка. Знала, что пока мы не выяснили, от кого именно этот несчастный мальчишка, ставший своего рода разменной монетой. Знала обо всём, кроме того, что происходит у меня на душе, потому что я и сама пока не могла в этом разобраться.

– Эй… какого хрена?! – раздался позади нас голос Сергея так внезапно, что я даже охнула и схватилась за живот.

А когда мы с Дашей обернулись, выяснилось, что охранник уже мчится на выручку ребёнку, которого лупила на детской площадке нерадивая мамаша.

Застыв двумя безмолвными статуями, мы смотрели на происходящее во все глаза. Сергей добрался до маргинально вида женщины, схватил её занесённую для нового удара руку и хорошенько встряхнул. Однако за тем, чем завершится происходящее проследить я не успела, потому что на моём предплечье сомкнулась железная хватка крепкой мужской руки, и меня саму потащили куда-то в сторону. Да с такой скоростью, что я лишь чудом устояла на ногах и не упала на землю.

– Даш… – крикнула я, в ужасе видя, что подругу тоже схватил какой-то незнакомец. – Даша!

В голове стрелой пронеслась мысль: если сейчас со мной что-либо случится, у Соловкова останется весьма внушительное наследство после погибшей жены. А мои дети уж точно не родятся на свет.

Страх, что всё произойдёт именно так, был настолько осязаемым, что меня прошило им, словно электрическим током.

– Сажай её сюда! – рявкнул Тим, который уже ждал в авто, припаркованном на тротуаре возле сквера. – Быстрее! Сейчас этот недотёпа опомнится!

Под недотёпой наверняка имелся в виду Сергей. Его мне уже не было видно, но я очень надеялась на помощь от охранника. Когда тот, разумеется, наконец, поймёт, что вверенный ему объект для защиты пропал из поля зрения.

– Не надо! – взмолилась я, упираясь изо всех сил.

И вдруг мне на выручку пришёл тот, кого я никак не ожидала увидеть. Амир Асатиани собственной персоной не только оказался рядом, но и собирался драться за меня и мою свободу.

Так и случилось – завязалась потасовка, воспользовавшись которой, я вырвала руку из стального захвата и, развернувшись, помчалась прочь. И совершенно неважным было, как и чем закончится драка и что будет с Амиром. Я спасала себя и своих детей, и считала это совершенно нормальным.

– Господи, Карина! Ты как? Цела?

Ко мне бросилась Даша, которая, судя по её растрёпанному виду, тоже пострадала ни за что.

– Цела… – откликнулась я, схватив подругу за руку.

И, не желая давать даже повода хоть кому-то снова броситься за нами, скомандовала:

– Бежим в кафе!

Пришли в себя мы только когда оказались среди многолюдного пространства, где посетители пили, ели, отдыхали, даже не представляя, что в каких-то считанных десятках метров от них чуть не случилось непоправимое.

Плюхнувшись за первый свободный столик, мы с Дашей попытались отдышаться. Может, и действовали глупо, но ни я, ни подруга, попросту не знали, как стоит поступить дальше. Звонить в полицию? Давиду? Выйти прочь и, вызвав такси, уехать?

Вопросов задать друг другу мы не успели. Ровно как и начать предпринимать какие-либо действия. Двери кафе открылись и внутрь вошёл сначала Амир Асатиани, а следом за ним – притихший Сергей.

– Ты в порядке? – тут же потребовал ответа сын Давида.

По тому, что он смотрел на меня с явственным беспокойством, я поняла, что Амир действительно взволнован относительно моей судьбы.

И появился он рядом с нами сегодня совершенно неслучайно.

– Не в порядке! – процедила в ответ, вложив в эти два слова всё, что сейчас было на душе.

Я не в порядке с того момента, когда впервые увидела, как мой муж живёт второй жизнью со своей другой семьёй. Но сегодня эта ситуация достигла апогея.

Переглянувшись с подругой, я послала ей немое предупреждение во взгляде, надеясь, что она поймёт и не даст сорваться в истерику. Однако вдруг случилось то, чего я совершенно не ждала. Амир присел передо мной на корточках и, нахмурившись, спросил:

– Где-то болит? Он успел причинить тебе вред?

Внезапность этой заботы, какой-то немного неуклюжей, но абсолютно искренней, сбила с толку. Эмоции, которые рвались наружу в виде чего-то неконтролируемого, поутихли.

Я помотала головой.

– Не успел. И ты что, следил за мной, раз сориентировался быстрее, чем Сергей?

Охранник, который стоял неподалёку, потупив голову, откликнулся раньше Амира:

– Да эта бл… дамочка, – поправился он. – Я только на секунду ведь отлучился!

Асатиани обернулся и окинул его таким взглядом, под которым несчастный Сергей тут же стушевался. И больше наверняка в разговор вступать не планировал.

– Я следил не за тобой, а за теми, кто тебя окружает, Карина, – спокойно ответил Амир, поднимаясь на ноги.

Говорил таким ровным тоном, словно мы тут собрались обсудить список предстоящих бытовых дел и вопросов, а не то, что со мной едва не сотворил – подумать только! – мой муж.

– Узнав, что Соловков планирует это нападение, я решил его остановить, – продолжил Асатиани.

Затем взглянул на Дарью, что слушала его внимательно, но не без возмущения, которое уже стало загораться в глазах подруги.

– Мы можем поговорить с Кариной наедине? Тимофей… пока точно не сунется ни к ней, ни к вам, – сказал Амир, подпустив в голос мягких ноток, которые, впрочем, совсем не соответствовали его решительному виду.

Он словно бы говорил каждой клеточкой тела: мне не стоит перечить. Но Дашку было не так просто запугать. Она посмотрела на меня вопросительно и уточнила:

– Мы с Сергеем подождем снаружи? Или остаться рядом?

Я решила, что вот так вот просто соглашаться на то, что требовалось Амиру, не желаю, потому сделала вид, будто размышляю. Пусть не думает, что его указания, которые он пытается завуалировать под просьбы, станут исполняться по щелчку пальцев.

– Я думаю, что даже если мы с господином Асатиани будем обсуждать что-то важное без посторонних ушей, это не продлится долго.

Амир приподнял бровь, на его губах появилась чуть насмешливая улыбка. И хоть он успел поспешно её спрятать, она не укрылась от моего внимания.

– Хорошо, – кивнула Даша, поднимаясь. – Если что – зови.

Они с Сергеем ушли, а когда Асатиани присаживался напротив, мне в голову пришла мысль о том, что сотрудники этого кафе не торопятся нас дёргать. Вообще. Даже предложенного меню, и то не последовало. Словно все они знали – пока к нам лучше не соваться в принципе. И причина этого находилась прямо передо мною.

– Что у тебя? – сложив руки на груди, задала я вопрос, как только Амир устроился за столиком. – Нет, ты не подумай… Я тебе благодарна за то, что ты пришёл на выручку, и всё такое… Но разве моё исчезновение не играло бы тебе на руку?

Только теперь я, кажется, успела понять, в насколько опасном положении нахожусь. Тим будет действовать по принципу «Хорошая жена – мёртвая жена». Амир, как мне казалось, тоже сочтёт за благо, если я исчезну, ведь тогда управление всеми активами Давида повиснет в воздухе. Я и так толком не успела ни во что вникнуть, хоть и знала, что огромный бизнес Асатиани терпит одно бедствие за другим. Но если меня не станет, всё вообще пойдёт прахом, и может, хоть тогда Амир почувствует себя отомщённым.

– Я всё разузнал о том прошлом, о котором ты знаешь и так, Карина, – тихо ответил сын Давида, опустив голову. – Ты была права… точнее, отец был прав. Моя мама к нему не обращалась. Но то, что он сделал…

– Он разлучил вас с Алексом, но после очень сильно об этом пожалел! – тут же вступилась я за Давида.

Мы много говорили с ним об этом. Я была своего рода жилеткой, в которую Асатиани-старший пытался выплакать всю ту горечь, которая снедала старика. И я верила в то, что Давид очень сильно переживает о случившемся в прошлом.

– Даже если и так, – пожал плечами Амир, – сделанного уже не вернуть.

Он начал закрываться, и я ощутила вдруг усталость, которая легла на плечи, словно тонкое покрывало, которое впоследствии могло превратиться в бетонную плиту.

– Вот именно. Сделанного уже не вернуть. Но здесь и сейчас вы с твоим папой ещё можете попытаться всё наладить. Ему осталось недолго, Амир… Он угасает с каждым днём. Его держит на грани жизни лишь тот факт, что я ношу под сердцем детей Алекса. Но если ты будешь с ним рядом, это может стать спасением. Пусть временным, но всё же.

В глазах Амира снова мелькнуло что-то вроде предупреждения. Будто он безмолвно кричал мне: осторожно! Не заходи туда, куда тебе не стоит даже совать свой нос.

И я замолчала. Потому что мне действительно не хотелось всего этого. Если сидящий напротив невыносимый мужчина вбил себе что-то в голову, пусть…

– Я подумаю, – вдруг сказал он, И я не успела даже удивлённо приподнять брови, когда Амир продолжил: – Но сейчас не об этом. Я всё выяснил про твоего мужа, Карина. И теперь у меня к тебе имеется новое предложение.

Сделав паузу, Асатиани посмотрел на меня выжидательно, словно в его понимании я должна была тотчас едва ли не броситься ему на шею и согласиться на всё, что бы он ни озвучил.

– Снова будешь угрожать или предлагать денег? – хмыкнула я.