Если до сего момента Тим собирался угрозами, увещеваниями, посулами попытаться убедить любимую в том, что сможет её обеспечить, теперь всё менялось кардинально.

Эмма уже не та куколка, с милым хорошеньким животиком, в котором жил его сын. Она – лгунья, готовая ради богатства своего мужа на всё. И конечно, её совершенно не устроит его доход, который, по сравнению с имуществом Давида, более чем скромный.

– Хорошо. Я всё понял, – уронил Тим, поднимаясь на ноги. – Напиши мне, как у тебя что-то решится…

Последняя фраза была настолько абсурдной, если сравнивать с тем, что имелось у него и Эммы в прошлом совсем недавно, что Соловков сам не поверил в то, как слова прозвучали.

Она не ответила, лишь только улеглась удобнее, когда Тимофей направился к выходу. А когда он покинул палату, до него со всей трезвой ясностью дошло:

Те женщины, которые были рядом, больше не с ним.

Тимофей остался совершенно один.

***

Время пролетело незаметно, и к моменту, когда у меня состоялась подсадка эмбрионов, был запущен процесс передачи мне активов семьи Асатиани.

Действовать решили через дарственные, оспорить которые было почти невозможно. Давид находился в твёрдом уме и трезвой памяти. Большая часть того, чем он владел, принадлежала ему еще до брака с Эммой, но после семейной жизни с первой женой, так что, по его словам, если Амир и предпримет попытку признать эти сделки недействительными, его ждёт неудача.

Миновало аж два дня, которые я провалялась в постели, решив таким образом подстраховаться, а на сегодняшний вечер у меня была запланирована очередная поездка к Асатиани. Для подписания каких-то новых документов требовалось моё присутствие. Я планировала перед этим встретиться с Дашкой и немного поболтать. Подруга как раз должна была приехать ко мне с минуты на минуту, так что я, сходив в душ, принялась собираться на выход, когда раздался звонок в дверь.

Нахмурившись, я взглянула в глазок. Для прибытия Даши вроде бы было рано, в чём я и убедилась, обнаружив по ту сторону двери Амира.

Он не просто выяснил, где я живу, что, в принципе, было не столь и сложно. Он приехал лично, видимо, поговорить опять о своих планах на разорение отца.

Первым порывом было вызвать полицию или самого Давида. Но первые станут ехать слишком долго, потому что поводов для того, чтобы меня защищать у них нет. Второй сегодня утром по телефону пожаловался, что чувствует себя неважно. И срывать его с места, чтобы он приехал и получил новую дозу нервных потрясений, я точно не стану.

А Амир, чего доброго, будет дежурить у меня под дверью, пока не добьётся своего. И не стану же я затворницей в собственном доме, которая будет прятаться не только от сына Асатиани, но ещё и от собственной подруги?

– У нас Великий Потоп и ты прибыл ко мне сообщить об этом лично? – процедила я, распахнув дверь и встав так, чтобы Амир понял: его в гости явно не позовут.

– Будет, если ты меня не выслушаешь, – ответил он и растянул губы в улыбке.

Она была насквозь фальшивой и полной арктического холода, что, впрочем, меня ни капли не удивило.

– Слушаю, – пожала плечами и добавила: – Но у тебя не больше пяти минут.

Асатиани посмотрел на меня так, что в его взгляде я прочла: «И что я вообще здесь делаю?»

Он словно бы удивлялся тому, что явился ко мне лично, в чём я его чувства разделяла полностью.

– Давид говорил тебе, что на те фирмы, которые он так активно тебе передаёт, уже поданы судебные иски на многие и многие миллионы? И вовсе не рублей? – задал он вопрос и вскинул бровь.

Небрежно оперевшись плечом о распахнутую дверь, он создавал обманчивое впечатление хищника перед прыжком, который мог совершить в любое мгновение.

– Говорил, – соврала я, пожав плечами.

А сама про себя отметила тот факт, что Давид в последние пару дней был особенно озадаченным и каким-то измученным.

– Да? Как интересно, – хмыкнул Амир. – И ты всё равно готова принять такой дар, который не принесёт тебе ничего кроме кучи проблем?

Бросаться выяснять у сына Давида, что это за проблемы, и какого рода сложности он подкинул собственному отцу, я, разумеется, не стала.

– Это не твоё дело, Амир. Твой папа мне всё рассказал. Если ваша с Алексом мама и соврала тебе, что она обращалась к нему, а он отказал в деньгах, то у меня другая информа…

Я не успела договорить, когда Асатиани взорвался. Словно перещёлкнул крохотный тумблер в его голове и шкала агрессии заполнилась от нуля до миллиарда со скоростью света.

– Не смей про неё даже говорить! – проревел он и, сделав шаг, перекрыл разделяющее нас расстояние.

Вдавил меня собой в стену, навис сверху.

– Это он тебе рассказал? Он придумал эту сказку, Карина? – потребовал ответа Амир, пока я стояла ни жива, ни мертва.

И боялась я вовсе не за себя, а за то, что этот стресс, на который добровольно себя обрекла, мог сказаться на эмбриончиках. На мальчике и девочке, которые уже, как я надеялись, стали моей частью.

– Неужели ты настолько хочешь детей, раз готова пойти на это? – выдохнул Амир и внезапно его тёмные глаза зажглись каким-то потусторонним огнём, словно прямо сейчас ему в голову пришла мысль, которая вызвала определённые эмоции. – Кстати, ты знаешь, что ДНК близнецов идентично? – спросил он, сбивая меня с толку.

Подняв руку, он провёл тыльной стороной ладони по моей щеке. На что он намекал? На то, что дети, если вдруг я сойду с ума настолько, что соглашусь зачать их от брата Алекса, будут точно такими же, как те, которых создали в стенах лаборатории?

– Я уже беременна, Амир, – выдохнула хрипло в лицо мужчины, который был как две капли воды похож на отца моих будущих малышей. – Я уже ношу детей от твоего брата.

Эти слова настолько отрезвили Асатиани, что его глаза округлились. Он сделал шаг назад, глядя на меня с неверием. Странно, а я была уверена в том, что этот человек знает обо всём, что со мной происходит. Хотя и глупо было предполагать, что врачи клиники, где мне сделали подсадку, тут же побежали докладывать ему об этом.

– Уходи, Амир… И перестань меня преследовать! – потребовала я, воспользовавшись его растерянностью. – Ты можешь верить кому угодно. Можешь считать, что твой отец предатель. Но помни, что ваше прошлое меня не касается, и действовать я буду так, чтобы соблюдать только свои интересы.

Какое-то время он постоял. Потом протянул руку и мне показалось, что он вот-вот прикоснётся пальцами к моему животу.

– А что здесь происходит? – раздался голос Даши, которая появилась на пороге моего дома весьма вовремя.

Амир повернул к ней голову, опустил ладонь и, ничего не ответив, просто вышел, пройдя мимо удивлённой подруги.

И я, только заперев за ним дверь на все замки, почувствовала себя в относительной безопасности. Отдавая себе полный отчёт в том, что это ощущение очень эфемерно.

***

В день, когда тест показал две полоски, домой вернулся Тимофей. Если до сего момента я хоть отчасти представляла себе, что смогу сказать ему про беременность просто чтобы увидеть ту реакцию, которая могла бы принести мне нечто схожее с моральным удовлетворением, то сейчас поняла: защищать своих детей я стану даже ценой собственной жизни. Поэтому о малышах Соловков знать не должен.

Да, они ещё совсем крохотные и мы только-только начинаем свой совместный путь, но я уже люблю их всем сердцем. Я уже пустила их в свою жизнь, частью которой они стали.

– Кариша… как хорошо, что ты дома, – сказал с порога муж, застав меня врасплох.

Я сидела и вертела в руках положительный тест, когда в замке повернулся ключ. Пришлось быстро сунуть его под подушку и сделать вид, что я отдыхаю.

В общем и целом, с мужем я была согласна. Наступало идеальное время для того, чтобы в итоге ошарашить их с его распрекрасной Эммой новостями. Но мы с Давидом не собирались делать это порознь, готовя для голубков настоящее представление.

Мне такой подход в какой-то мере претил. Я просто хотела спокойной жизни и беременности, однако Асатиани настаивал на том, что так мы с ним получим хоть немного удовольствия от наказания Эммы и Тимофея.

– А ты уже решил вернуться? – улыбнулась я, устраиваясь на подушках удобнее.

– Соскучился по жене, вот и приехал, – ответил Соловков, подходя и усаживаясь в изножье кровати.

Так я ему и поверила… Судя по тому, какие чудеса теплоты Эмма проявляла в сторону Давида, о чём я знала от самого Асатиани, между любовниками пробежала чёрная кошка. Или всё было проще и Эмма поняла, какой денежный мешок в виде мужа может потерять, если сойдётся с Тимом официально. Вот и дала ему от ворот поворот. А Тимми прибежал ко мне – в привычное место, где его, как ему казалось, ждали.

– Ну, значит, будем налаживать семейную жизнь, – ответила, подпустив в голос елея. – А пока сходи в душ, милый, от тебя за версту разит дешёвыми духами.

Я не соврала – аромат парфюма, который источал Соловков, бил по всем обонятельным рецепторам. По лицу мужа я поняла – он не ожидал, что я сделаю акцент на настолько кричащих уликах. Тимми что, не успел уйти от Эммы, как пошёл во все тяжкие с девушками попроще? Идиот…

Идиот, за которого меня угораздило выйти замуж.

– Это моя новая туалетная вода, – натянуто улыбнулся он в ответ. – Видишь, без тебя даже такие мелочи не могу выбрать.

Сокрушённо покачав головой, Соловков удалился в ванную. Я же поднялась с постели, вздохнула, вытащив из-под подушки тест и, переложив его в сумку с целью выбросить по пути на работу, принялась собираться.

Искренне надеялась, что делить кров с Тимофеем мне придётся недолго. И как только мы с Асатиани утрясём последние нюансы, я съеду из этой чёртовой квартиры и буду жить спокойно.

***

Амир слов на ветер не бросал. Потому, когда у Давида начались ощутимые проблемы в бизнесе, он, кажется, даже этому не удивился. Контракты срывались, поставщики, даже самые мелкие, отказывались с ним работать, и Асатиани даже предположить не мог, сколько денег на эту месть тратил его сын.

Он пытался с ним встретиться и обо всём поговорить, но Амир был непреклонен. А ведь Давид верил в простую истину – все проблемы всегда можно решить обычным разговором.

Да, он был виноват перед сыном. Идея разлучить близнецов была, мягко говоря, абсурдной. Но сделанного было не вернуть. Зато можно было исправить настоящее.

Впрочем, вопрос с сыном стоило отложить на потом, и Давид искренне надеялся на то, что это самое «потом» у него будет.

Старика грело лишь осознание, что Карина уже носит под сердцем его внуков. Это были настолько жизнеутверждающие новости, что Асатиани даже почувствовал себя лучше, хотя в последние дни откровенно сдал.

Врач настаивал на том, чтобы он пока оставил все дела и лёг в клинику подлечиться на месяц-другой, но Давид был категорически против этой затеи. Пока они с Кариной не завершат всё задуманное, тратить время на такие глупости, как медицинские манипуляции, он точно не станет.

– Эмма, раз ты уже пришла в себя, распорядись, пожалуйста, по поводу ужина. На завтра на семь вечера, – сказал он жене, которую на днях забрал из клиники.

Врачи заверили, что угроза не доносить ребёнка до срока миновала, так что Эмма вполне могла больше не беспокоиться по данному вопросу. Асатиани рассчитывал на то, что она проведёт время до родов под присмотром докторов, но Эмма, на удивление, заявила, что хочет находиться дома.

В каждой её фразе, в каждом притворном взгляде, который она к нему обращала, он чувствовал фальшь. Конечно, планировал провести тест на ДНК в ближайшее время, но уже принял решение, что не отступит от задуманного, какое бы родство с ребёнком ни обнаружили бы в результате анализа.

– Будет кто-то знакомый? – вскинула она брови удивлённо.

Отложила журнал, который листала, сидя в гостиной и обложившись подушками. Посмотрела на Давида с улыбкой, в которой тёплые эмоции и не ночевали.

– Да, партнёр по бизнесу. Точнее, его целая семья. Муж, жена, двое детей, – немного приврал он, на что Эмма отреагировала ожидаемо.

Скривила нос, но очень быстро сообразила, что проявлять такую реакцию не стоит.

– Детишки маленькие? – уточнила она, взяв телефон и готовясь что-то записывать.

Интересно, что именно? Какие блюда приготовить отдельно для малышей? Или как их развлекать, пока взрослые общаются?

– Маленькие. Но это не твоя забота. Мне просто нужен ужин на четверых. Устрой его по высшему разряду.

Решив не углубляться в обсуждение предстоящей встречи, Давид взглянул на жену так, чтобы она поняла: задавать лишних вопросов не стоит.

И отправился к себе в кабинет, чтобы немного передохнуть и попытаться связаться с новыми поставщиками.

Завтра вечером их с Кариной ждёт интересное событие. Осталось лишь окончательно подготовиться.

***

– Для меня ты так не наряжалась уже очень давно, – попытался то ли начать заигрывать со мной Тимофей, то ли сделать вот такой неуклюжий комплимент.

Я посмотрелась в зеркало и повертелась перед своим отражением, ища в нём недостатки, которых не было. Восхищённые взгляды мужа, которыми он меня награждал, не были фальшивыми. Я это чувствовала и видела.

Что ж… значит, существовала вероятность, что он хоть отчасти испытает те эмоции, которые подарил мне в тот момент, когда решил связаться с другой, а я об этом узнала.

– Посмотрим, как ты станешь себя вести, Тим, – ответила расплывчато, улыбнувшись сама себе.

Мы должны были отправиться на встречу с Асатиани и его женой, и я уже предвкушала последствия этого вечера. Как всё пройдёт? Как станут вести себя эти двое горе-любовничков, отношения которых держались, как выяснилось, на чём угодно, но только не на искренности и любви?

Иначе бы Эмма и Тимофей уже были вместе, а не ждали наследства Асатиани, чтобы жить безбедно на чужие средства.

– Ты так поменялась, Карина, – вновь завёл разговор Соловков, но, судя по тому, как довольно он улыбался, ему нравилось то, что он перед собою видел. – Ведёшь себя как-то иначе, да и эта встреча с важным клиентом… Тебя повысили так быстро.