Большая радость и большое отчаяние. И то и другое нам довелось испытать на вершине горы Гао Лер. Спускались при свете дня. Молча.

Арсен отставал гораздо сильнее, чем обычно.

– Где он вообще? – задался вопросом Манч.

Мы расселись у одной-единственной (поблизости) кучки снега.

– Где-то полчаса назад его видел, – ответил Рустам. – Очень медленно идет, говорит, что ему становится хуже.

В ожидании начали жевать снег.

– Может попробовать его растопить как-то? – сказал Давид и начал впихивать снег в свою бутылку. В ней оставалось всего несколько сантиметров воды.

Засунул себе под бушлат.

– Неплохая идея, – поддержал его Манч и сделал тоже самое.

В моей бутылке все еще было приличное количество воды, и я не хотел ее портить.

Прошло полчаса. Арсена все еще не было видно. Но мы уже могли слышать его шаги. Они едва-едва доносились до нас.

– Мы так никуда не дойдем, – пробормотал Ато.

Он грыз ногти каждый день. И сейчас тоже грызет. Ума не приложу, как он все еще не помер от такого количества грязи в организме.

– Надо поговорить с ним, – поддержал его я. – Причем тебе, Манч.

Манч посмотрел на меня и тут же убрал взгляд, устремив его вдаль.

– У вас растопился снег? – тихо, едва слышно, спросил Рустам спустя несколько минут.

Ребята вынули бутылки. Я увидел в них всю ту же горстку снега.

– Совсем немного растаяло, – огорченно произнес Дав, рассматривая тару снизу.

Манч начал злобно трясти свою.

– Попробуем трение, – сказал он.

Спустя пару-тройку минут снег действительно начал таять в его бутылке. Мы все поспешили сделать то же самое.

Прошел еще целый час, прежде чем на горизонте появилась фигура Арсена.

Еще полчаса, прежде чем он, наконец, дошел до нас.

– Извините, парни, – простонал он и рухнул на землю.

– Мы так никуда не дойдем, брат, – сказал я ему спокойно.

– Я понимаю, – ответил он. – Идите без меня.

Эти слова сильно взбесили меня. И не только меня.

– Сейчас чапалах тебе влеплю, – сорвался Манч. – Чтобы в себя пришел.

– Ты боишься упасть, – рассудительно вмешался Давид. – Поэтому так медленно переставляешь ноги…

– Брат, – начал я. – Помнишь, в самой первой деревне ты уже просил нас тебя оставить? Говорил, что не можешь идти. Ты уже больше десяти дней идешь! Осталось совсем немного!

– Я тогда не верил, что у нас есть шанс. И сейчас не верю, – пробормотал он, уткнувшись глазами в землю.

– Так, все, – поднялся на ноги Манч. – Пошли в сторонку пообщаемся.

Они отошли.

– Мы все ожидали увидеть Аракс, – сказал Давид.

– Думаешь это его так подкосило?

– Думаю, да.

Мы продолжали трясти снег.

– Что думаете? – спросил я, оглядев ребят.

– Насчет?

– Выберемся?

– Не верится, если честно, – ответил Давид.

– Я все еще не умею плавать, – сказал Ато.

– Я часто думаю об этом. Можно ведь какое-нибудь полено найти?

Ато пожал плечами.

– У нас есть работающий телефон, – напомнил Рус.

– Не думаю, что нам смогут как-то помочь. – Давид начал трястись в такт с бутылкой.

– Хотя бы узнают о нашей истории.

– Ага. Извините, что? Не можете нам никак помочь, да? Ну ладно. А не хотите послушать нашу историю? – театрально отыграл Ато и рассмеялся.

Мы тоже посмеялись.

Я оглядел свою бутылку – в ней теперь вдвое больше воды, чем было. Я позволил себе несколько глотков. Пока пил, услышал звуки шагов.

– Собирайтесь, – бросил нам Манч.

Я вгляделся в лицо Арсена, шедшего позади, пытаясь разглядеть перемены. Перемен не было. Все такая же мрачная гримаса. Те же маленькие шажки. То же тяжелое дыхание.

Так или иначе, весь последующий день он шел с нами вровень.