Гао Лер.

Я не верил, что доберусь до тебя. Совсем не верил, если честно.

Я не могу поверить, что я здесь. Как так получилось, что я здесь? Разве это возможно?

Десять дней мы идем вперед. Вопреки боли и жажде, и голоду, и холоду. Ложимся спать в снег, просыпаемся, погребенные в нем.

Ради чего?

Призрачного шанса на спасение.

Я бы никогда не подумал, что я ТАК люблю жизнь. Что я ТАК люблю свою семью. Что я ТАК хочу до них дойти. Обнять. Прекратить их мучения.

Верно говорят – надо потерять, чтобы понять ценность. В каком-то смысле мы ведь правда потеряли ее, разве нет? Я про жизнь.

Она там. За этой горой.

Хоть бы это был Гао Лер. Что если нет?

Что если Манч ошибся в расчетах?

Увидим ли мы свет Ирана вновь?

Как я по нему соскучился. Как приятно было смотреть на него.

Неужели совсем скоро он снова загорится напротив?

Неужели я увижу спасительный Аракс?

Дарующий жизнь Аракс. Или же дарующий смерть Аракс. Так или иначе – спасение. Спасение от действительности, в которой мы оказались.

Я так устал. Правда. Очень устал. Чувствую, что готов ко всему. Правда готов. Умереть готов. И жить готов. Колебаться между – надоело.

Гао Лер… нет на свете горы важнее тебя.

Мой Арарат. Мой Олимп. Мои Альпы. Ты ли это?

Волнение, сильное волнение толкает меня вперед. Я иду третьим. Сразу после Ато и Манча. За мной – Давид, Рустам и Арсен.

Откуда во мне это? Откуда во мне столько сил? Откуда в нас столько сил?

– Привал, – сказал Манч и сбросил с себя рюкзак. Уселся на него сверху. Ато сделал тоже самое.

Я упал рядом на снег.

– Я не могу поверить, что мы на Гао Лере.

– Мы не только на Гао Лере, мы почти уже на него взобрались.

– А ты точно уверен, что это он?

– Сотый раз спрашиваешь.

– Ответь сотый раз, пожалуйста.

Дошли Давид и Рустам. Изможденные, грохнулись на снег недалеко от меня.

– Да, Коля, уверен.

– Спасибо.

– Где Арсен? – устало спросил Ато.

– Идет, – ответил Рустам.

Посидели в тишине пару минут.

– У нас же есть бутылка компота? – прервал молчание Манч.

– Да. У меня в рюкзаке, – отозвался Ато.

– Настало время? – улыбнулся Манч.

– Мы договаривались на Гао Лере ее выпить.

– Мы на Гао Лере. Компот сладкий, даст нам сил на последний рывок.

На горизонте появился измученный Арсен.

– Пейте, если хотите, – характерным недовольным тоном произнес Ато. – Свою долю я выпью на вершине.

Принялись за дело. Освежающий сладкий вкус кизилового компота. Предвестник большой победы.

* * *

Мне очень хотелось взобраться на вершину одновременно с Ато и Манчем. Приложил для этого максимум усилий, но у меня не вышло.

Я видел, как они сделали тот самый последний шаг. Замерли. Обнялись.

У меня пошла дрожь по телу. Я рванул вперед. Оглянувшись, увидел, что Давид и Рустам сделали то же самое. Спустя две-три минуты передо мной – линия света.

Та самая.

Я обнимаю ребят. Целую их щеки. Щеку Манча я целую особенно страстно.

Если Гао Лер – мой Олимп, то Арман… Арман – мой Одиссей!

Как он сумел это сделать? Как у него получилось? Как это возможно?

Черта с два это укладывается у меня в голове.

– Эм… – слышу вдруг его голос. – Не хочу портить праздник, конечно. Но вы видите Аракс?

Я обернулся в сторону света. Вгляделся.

Передо мной холмистая пустыня. Без песка, но пустыня.

И я не вижу ей конца.

– Нет, – мрачно ответил Ато. – Аракса не видно.