Вдохновившись тем, что уже дважды сумели набрать воды, мы стали пить больше. Идти стало проще. Не считая нескольких холмов – равнина. По равнине идти приятно. Даже почти не останавливаемся. За последние два дня прошли огромную дистанцию. Впереди виднеется Гао Лер. Тот самый Гао Лер. Потрясающий воображение громадный спасительный Гао Лер. За ним – свет. Буквально. Этот свет нам пока еще не видно, но он должен быть там.

Как же приятно смотреть на эту гору. Мы так близко.

Я назвал ее Гао Лер, потому что она высокая («гао», 高 – «высокий» по-китайски) и потому что она гора («лер», լեռ – «гора» по-армянски). Ребятам это название понравилось, все стали им пользоваться.

Неудивительно, что, восхищаясь присутствием Гао Лера на горизонте, мы не успели заметить, что деревья стали встречаться реже и реже. И не только деревьев вокруг становилось меньше, но и снега.

– Это хороший знак, – сказал Манч, его глаза блестели.

– Почему?

– Юг, – ответил он односложно и улыбнулся.

Юг! Боже, неужели мы на правильном пути? Догадки подтверждались больше и больше с каждым часом. Скалы вокруг становились острее и острее. Все более и более похожие на те, что мы видели во время службы. В Джабраиле. На самой границе с Ираном.

* * *

– Я вам говорил, не надо пить много воды, – Ато чуть ли не кричал на нас. – Говорил?!

– Не кричи.

– Сколько у нас воды осталось? На пять дней?! – не успокаивался он.

– Найдем еще, – уверял его Манч.

– Где, блять?!

Ато развел руками вокруг. Вполне резонный вопрос, кстати. Мы в пустыне.

Прошел всего день. Всего день назад вокруг было зелено. Редкие, но деревья. Теперь всего этого нет. Песочного цвета холмы. Один за другим.

– Идиоты, – сказал он свое последнее слово и уселся на камень.

– Гао Лер недалеко: вполне возможно, что через пять дней мы уже будем у Аракса, – сказал Манч, усевшись рядом.

– А когда мы дойдем до Гао Лера? – спросил Арсен.

– Думаю, завтра.

* * *

В пустыне хочется пить еще больше. Сухость во рту вызывает невероятный дискомфорт. Весь день только и думаешь о воде. Борешься с бесконечным желанием потянуться к бутылке. Каждую секунду. Не всегда получается.

Я – призрак. К моим ногам железными цепями привязана гиря. Я очень медленно волочу ее вместе со своим телом вперед. Что мне остается делать?

Взобравшись на очередной холм, я вижу перед собой еще один такой же холм. Ничего необычного.

Хотя…

– Что это там за красное пятно? – спрашиваю я у ребят.

– Дерево какое-то.

– Красное дерево?

Деревьев вокруг очень мало. Красных вообще нет и никогда не было.

Пока спускались с холма, я думал о загадочном дереве. Приятно зацепиться за какую-нибудь мысль, позволить ей отвлечь себя хотя бы на какие-нибудь жалкие пару минут.

Велико было мое удивление, когда, приблизившись ко второму холму, мы увидели…

– Гранат?!

– Вау, – сказал каждый. Если не вслух, то про себя точно.

Перед нами – песчаного цвета холм. На нем – одно-единственное дерево. Прямо посередине холма. Гранат. Через его ветви прорываются лучи света. Совершенно сказочный пейзаж. Если бы рядом не было ребят, которые тоже это видят, я бы совершенно точно подумал бы, что сошел с ума.

Подходим ближе.

– Что же ты тут делаешь, дорогой? – то ли я спрашиваю у дерева, то ли дерево у меня. На нем множество плодов и мы сразу же бросаемся их срывать.

– Красивая сцена, – заметил Рус, складывая гранат в свою сумку. – Очень кинематографичная.

– Камеру бы, – вторил ему Манч.