Многие из нас не видят трудности в том, чтобы считать, что персонажи, с которыми мы сталкиваемся в сновидении, представляют из себя некие аспекты нас самих, что они могут быть символическими представлениями наших чаяний, страхов, желаний и других эмоций. Так например, если вам сниться злая чёрная собака, а потом вы понимаете, что эта злая чёрная собака представляла ваш страх перед вашим начальником, то вы понимаете, что образ этой злой чёрной собаки был символической конструкцией для выражения осознанности этого конкретного страха. Если затем вы поладите с этим страхом, то вы, вероятно, никогда больше не столкнётесь с этим сновидным символом снова. В известном смысле символическая конструкция испаряется, как только ваша расширенная осознанность разберётся (или реинтегрируется) со спроецированной осознанностью, или энергией, этого конкретного страха.
Итак, в культурном отношении, традиционное «я» смотрит на эти мысленные творения в сновидениях, как на явные выражения психологической энергии или осознанности. С этой точкой зрения связано мнение, что бодрствующее «я» существует как «вершина» или наивысшее выражение психики. Также с этой точкой зрения связано мнение, что только бодрствующее «я» является единственной реальностью, а все персонажи сновидения меньше его и иллюзорны.
Однако, когда мы обретаем осознание в состоянии сновидения, эта распространённая точка зрения нарывается на жёсткий вызов. По мере того как мы сознательно продвигаемся всё глубже в бессознательное, возникают переживания, которые говорят, что «я» существует в более широких границах, чем бодрствующее эго само по себе. В дополнение к персонажам сновидения имеющим знание и волю (которые могут представлять фрагменты осознанности или субличности), осознанные сновидцы способны соприкасаться с чем-то более сложным и осознанным, с тем, что можно было бы назвать подпороговым «я», внутренним эго, или внутренним «я».
На первых порах сознательно сновидящее «я» может исследовать верхние ступени лестницы сознания. Однако, делая это, осознанный сновидец должен делать нечто неестественное. Он должен прекратить фокусироваться на объектах и персонажах сновидения, и обращать вопросы или намерения на неявную осознанность, пребывающую за ширмой сновидения. Пока осознанный сновидец продолжает фокусироваться на объектах и персонажах сновидения (которые, как говорит нам западная психология, существуют как отражения себя), то он остаётся связанным с отражениями себя. Выход за пределы этого само- отражательного аспекта осознанного сновидения связан с намеренным отвлечением внимания от текущего окружающего сновидения и перенаправлением внимания на предполагаемою осознанность за ширмой сновидения.
Первый намёк на эту осознанность, находящуюся за ширмой сновидения, был мне дан несколькими годами ранее в осознанном сновидении о «счастливом подателе» (как описано в Главе 5), когда голос свыше выпалил ответ. Вместо ответа от персонажа сновидения, внезапно и незримо ответил таинственный голос. Эта необычность, эта странность дала мне первый намёк на то, что не всё расположено на сцене сновидения; нечто скрывается за ширмой. Я понял — наблюдение за персонажами в игре сновидения никогда не приведёт к открытию другой осознанности, которая находится за сценой.
Проблема в том, что подавляющее большинство осознанных сновидцев никогда не задумываются о том, чтобы отвлекать своё внимание от взаимодействия с окружающим сновидением. Почему? — Ну, по тем причинам, которые я уже затронул. Во-первых, многие считают, что они целиком и полностью творят и контролируют осознанное сновидение, и поэтому считают свою деятельность и осознанность единственно доступной деятельностью и осознанностью. Во- вторых, бодрствующее эго отдаёт предпочтение чувству превосходства и контроля, пусть и иллюзорному; бодрствующее эго часто предпочитает не заглядывать вне себя в поисках объяснений. В-третьих, отказаться от контроля или фокусироваться на неизвестном — может вызвать страх, а несгибаемое бодрствующее эго избегает всех возможных страхов. Наконец, многие осознанные сновидцы обезоруживаются перед удовольствием и игрой в осознанное сновидение, и им не удаётся проводить дальнейшие опыты или развивать свои способности. По сути эти ложные представления, предполагаемое превосходство, избегание страха и поиск удовольствий — действуют ослепляющее на большинство осознанных сновидцев в отношении этой возможности.
Но как только осознанный сновидец обращает вопросы или намерения к осознанности, находящейся за ширмой сновидения, то он создаёт проём, через который может пройти подпороговое [subliminal] или внутренне «я». Поначалу это может потребовать как разумного допущения, так и эмоциональной веры в эту абстракцию, находящуюся за ширмой сновидения. Откликающаяся, невидимая осознанность за ширмой сновидения отвечает взаимностью таким глубинным образом, что обособляет себя от персонажей сновидения. Её ответ обнаруживает изобретательность, глубокое знание и превосходство, говорящее о том, что осознанный сновидец столкнулся с осознанием, с гораздо большим аспектом «себя».
Юнг намекал на эту отдалённую возможность, когда он размышлял о характеристиках бессознательного и говорил о его изобретательности и самопроизвольности, указывающей на его вероятное существование как внутренней, психической системы. Размышляя дальше, он предположил, что если это система, то она может обладать сознанием: «У нас нет знания о том, как это бессознательное функционирует, но так как, можно предположить, что это психическая система, то она, возможно, имеет всё то, что имеет сознание, включая перцепцию, апперцепцию, память, воображение, волю, эмоциональность, чувство, мышление, рассудок и т. д. — всё в подпороговой форме»[56].
Юнг идёт дальше и говорит о следствиях, к которым это может приводить:
«Если бессознательное может вмещать всё то, что известно как функции сознания, то мы сталкиваемся с возможностью, что оно также, подобно сознанию, обладает субъектом, неким эго… что приводит к сути моего аргумента, а именно, что с сознанием сосуществует вторая психическая система, — неважно, о наличии каких качеств мы у неё подозреваем, — и этот факт несёт абсолютно революционное значение, в том смысле, что это может коренным образом изменить наш взгляд на мир.»[57]
Осознанные сновидцы в своих индивидуальных, уникальных сознательных исследованиях бессознательного часто открывают (независимо друг от друга), что откликающееся осознающее бессознательное имеет многие из этих возможных функций, предполагаемых Юнгом. Давайте рассмотрим список возможных функций Юнга, которыми должна обладать эта внутренняя осознанность, чтобы быть «неким эго».
Перцепция [восприятие]: В многочисленных осознанных сновидениях я и другие осознанные сновидцы игнорируют объекты и персонажей сновидений, и мы просто выкрикиваем наши запросы к сновидению или внутреннему эго.
Теперь, если не существует никакой другой осознанности, чтобы воспринять наши запросы, то мы не должны получать никаких откликов. Или, если наши запросы воспринимаются лишь неструктурированным или несистемным хаосом (т. е. первичным архаичным миром), то мы должны бы получать бессмысленные отклики. Однако, осознанные сновидцы, которые выкрикивают свои запросы сновидению, таки получают отклики. Итак, первое требование Юнга — перцепция — уже удовлетворено теми откликами, которые проистекают от прямых запросов осознанных сновидцев к осознанности, находящейся за ширмой сновидения.
Я хочу отметить, что я здесь имею в виду обращение с вопросом к сновидению, а не к персонажу сновидения. Персонажи сновидения не являются психическими системами, но, скорее всего, маленькими элементами в ней. Аналогично, персонажи сновидения сильно различаются своей способностью к отклику (что я обсуждаю в Главе 5 и 11).
Апперцепция: Апперцепция относится к «процессу понимания, при котором впервые наблюдаемые качества объекта связываются с прошлым опытом»[58]. По крайней мере существует один пример. Я полагаю, что моё осознанное сновидение, — в котором сновидный голос выкрикнул: «Приобретённые характеристики», и я спросил: «Приобретённые характеристики чего?», на что голос выкрикнул полный и вполне вразумительный ответ: «Приобретённые характеристики счастливого подателя!», — удовлетворяет этому условию Юнга. Внутренняя система или внутреннее эго показало способность к повторному анализу или размышлению после своего первого ответа, и оно так и сделало на мой запрос.
Память: Здесь я хотел бы указать на осознанные сновидения, в которых бодрствующее намерение или любопытство, кажется, довлеет в предосознанной части осознанного сновидения. Возьмём, например, моё первое осознанное сновидение. Мои руки внезапно появились перед моим лицом, и я вспомнил своё внушение. Как мы это объясним? Моё ли бодрствующее «я» поместило мои руки прямо перед моим лицом? Или это моё подпороговое «я» (внутреннее эго) внедрило это бодрствующее внушение и запомнило, чтобы создать крайне редкое в сновидении действие выскакивающих рук?
Воображение: Это когда внутреннее «я» отличается в смысле творчества и изобретательности, которое, по- видимому, является определяющей характеристикой любой высшей системы сознания. Моё осознанное сновидение, в котором я прокричал: «Я хочу увидеть здесь больше женщин, когда открою эту дверь» — точно это характеризует. Тот, кто отреагировал на этот запрос, проделал восхитительную работу по созданию группы привлекательных девушек, изобретательно размещённых и соответствующих моим мыслям и представлениям. Точно также, когда я прокричал: «Я хочу услышать свой эмоциональный тон!» — то, что я затем пережил, было за гранью моих ожиданий и представлений.
Если предположить, что в психике существует некая иерархия структур сознания, то я думаю, что признаком ранга будет служить степень изобретательности. Если подниматься по этой лестнице психики, то можно заметить, что ключевым элементом будут значительные градации в изобретательности. При этом бодрствующее эго не является структурой высшего уровня внутри этой осознанно воспринятой психики.
Воля: Многие «отказываются» от своей воли в пользу осознанного сновидения или спрашивают у сновидения: «Покажи мне нечто важное для меня». В этих случаях, связанных с отказом от воли бодрствующего «я», возникают глубокие переживания осознанного сновидения, также свидетельствующие о существовании «воли» внутреннего «я», которая действует, когда ей позволяет действовать бодрствующее «я».
Эмоциональность и чувство: В моём осознанном сновидении «эмоционального тона» я пережил эмоциональный ответ, когда предполагаемая осознанность внутреннего эго (в котором моя осознанность искала убежища) вызвала воспоминания и чувства, которые были характерны для «Роберта».
Также тот факт, что реакции на запросы осознанных сновидцев кажутся весьма поучительными и направленными на помощь, свидетельствует об эмоциональном или чувственном отношении внутреннего «я» к бодрствующему «я».
Мышление и рассудок: Ответ «приобретённые характеристики», данный в моём осознанном сновидении является свидетельством в пользу мышления и рассудка. В последующих главах я представлю дополнительные осознанные сновидения, в которых внутреннее «я» отвечает, что осознанный сновидец ещё не готов для адекватного восприятия того, чего он требует, или требует нечто ошибочно, что невозможно выразить.
Моё мнение здесь простое. Указание Юнга на «субъект или некое эго» внутри бессознательного, по-видимому, является психологически и научно достижимой целью осознанного сновидения. Более того, опытные осознанные сновидцы приводят многочисленные примеры взаимодействия с внутренним эго, которое можно охарактеризовать чутким, разумным и поучительно настроенном (т. е. целесообразным). Природа этих предварительных взаимодействий свидетельствует о внутреннем, функционирующем, воспринимающем психическом организме или внутреннем «я», доступном в состоянии осознанного сновидения. Некоторые опытные осознанные сновидцы упоминали об этом более поэтично, как о «сновидце сновидения», например.
Осознанные сновидцы независимо открыли, что состояние сновидения или бессознательное, по-видимому, функционирует на определённых принципах (таких как эффект ожидания, вера, намерение и т. п.), обычно переживаемых осознанными сновидцами. Эти обычности придают вес идее существования гармоничной структуры у состояния сновидения или бессознательного. Обычный взгляд из бодрствующего состояния на состояние сновидения как на хаос приходится пересмотреть, как только осознанные сновидцы начинают взаимодействовать с этим состоянием. Под покровом осознанности, мир сновидения можно наблюдать, исследовать и проводить в нём опыты, чтобы определить его действующие начала. Тот факт, что его действующие начала могут отличаться от начал физической реальности, не является причиной, чтобы игнорировать или отрицать её существование или избегать пересмотра её статуса как гармоничного окружения, некоего вида реальности.