– Похороны назначили на субботу. Вы будете в церкви?

Сержант Рейли стоял в дверях.

Элиот не предложил ему зайти. Он забыл, что нужно предлагать в таких случаях. Он вообще забыл, кем был сам, после вчерашнего дня.

– Я буду, – соврал Элиот.

Он не мог прийти в церковь, он не мог увидеть её снова, ту, которую не спас.

Единственное, что было ему по силам, это стоять вблизи кладбища, где он сейчас и стоял, борясь с подступающей яростью, с нарастающей злостью. Эти следы на её теле, этот ремень на полу опустевшего дома. Всё путалось в голове.

Где он видел его до того? Элиот разглядывал всех пришедших, всех, кто стоял у гроба, всех, кто подходил к мистеру Финчеру, всех, кто здесь был.

Не было только Колина. Он единственный, кто не пришёл.

За спиной шорох травы – это Джиджи, облокотившись на дерево, стоял позади него.

– Ты опять ходишь по кладбищам? – посмотрел на него Элиот.

Мальчик не сдерживал слёз.

– Не знаешь, где Колин?

Тот замотал головой.

– Иди домой, нечего на это смотреть.

Что-то было в этом парнишке такое, Элиот не мог понять что. Каждый раз, когда он его видел, что-то обрывалось внутри, наполняясь серой тоской, преисполненной сожалений.

Джиджи посмотрел ему в глаза, он что-то держал за спиной.

– Что ты там прячешь?

Джиджи не решался отдать.

– Я никому не скажу, – сказал Элиот.

Если парнишка доверяет только ему, значит, на то есть причины.

Джиджи протянул сжатый кулак.

– Что это?

Разжались крепкие пальцы, и из вспотевшей ладони выпала алая лента.

– Откуда она у тебя? – Он поднял ленту с земли.

– Нашёл, – сказал Джиджи.

– В лесу? Когда? Говори!

Джиджи испуганно вздрогнул и отшатнулся.

– Что ты видел? Убийцу?

Джиджи молчал.

– Алисию?

Тот закивал.

– Где ты её видел?

– В кустах, возле орешника.

Там, где и он её нашел… Значит, Джиджи нашел её первым.

– Почему ты молчал? Тебя напугал убийца? Ты видел его? Отвечай!

– Я видел там вас.

– Меня? – удивился Элиот. – Видел, как я пришёл?

С парнишкой творилось что-то неладное.

– Почему не окликнул?

– Не хотел вам мешать.

– Мешать? – не понял он.

– Мистер Элиот, – послышался голос сержанта, – не подойдёте попрощаться?

Тот шёл на него из туманной мороси, серой и вязкой, скрывавшей и кладбище, и весь горизонт.

Элиот быстро положил алую ленту в карман.

– Я? – растерянно смотрел он на полицейского, будто тот просил невозможного, будто тот просил добровольно согласиться на страшную казнь.

– Я подойду, конечно, подойду…

– У вас шок, я понимаю, – приблизился к нему Рейли. – Всё же это вы первый её нашли.

Это не я, думал Элиот, это Джиджи…

Он обернулся. Пацана уже не было рядом. Опять убежал.

– Кого-то ищете?

– Нет. – Элиот нащупал атласную ленту в кармане брюк.

– Зря вы не взяли зонт, – он расправил над ним свой, – сейчас сезон дождей.

– А вы Колина не видели? – всё оглядывался он по сторонам.

– Нет, – пожал плечами сержант, – знаете, эта молодёжь не ходит на похороны. Они могут дружить годами, любить как в последний раз, а на похороны твои не придут. Им трудно признать, что в этом мире есть что-то сильнее. То, с чем они не смогут поспорить, то, что не зависит от них.

– Смерть, – прошептал тихо Элиот.

– После того как вы принесли Алисию, пошёл сильный дождь. Всё смыло. Но мы пытаемся хоть что-то найти. На чём ещё могли остаться отпечатки или следы…

Элиот сжимал атласную ленту в кармане.

– На спине Алисии были следы, – сказал он.

– От ремня, да, я видел. К сожалению, какой фирмы был ремень, по ним не удастся узнать.

«Какой фирмы», – подумал Элиот, и что-то мелькнуло в мозгу, мелькнуло и тут же пропало…

Они подходили к могиле.

Возле собравшихся – щелчки фотокамер.

– Стервятники, – вздохнул сержант Рейли, – всегда тут как тут.

– Газета «Криминальные новости», – подходила к ним репортёрша. – Скажите, сержант, это серийное или одиночное убийство?

– Отойдите, пожалуйста, следствие только началось.

– А вы, – подошла репортёрша к Элиоту, – кем вы приходитесь убитой?

Яркая вспышка ослепила его, он зажмурился и отшатнулся.

И в этом ослепляющем свете он вновь увидел её.

Она лежала в высокой траве и звала его своей наготой, своей позой несчастной жертвы, безответной, готовой на всё. Только сейчас он понял, что нашел её утром, а вышел из леса к полудню. Куда делись ещё три часа?

Неужели он так долго шёл? Или тот псих запутал его? Сколько он за ним бегал?

– Это как-то связано с новостью о вышедшем на свободу маньяке? – не отступала от них репортёрша.

– Мы сейчас проверяем все версии, – пытался отделаться от неё Рейли.

– Люди должны знать, что это может быть маньяк.

– Пожалуйста, уберите камеру.

Репортёры окружали Рейли, Элиот отошёл назад – он так и не взглянул на могилу, он так и не мог поверить, что не уберег её.

Этот псих может быть ещё там, в том лесу.

Зачем он привёл его на то место? Зачем он привёл его к Алисии? Элиот посмотрел на часы. Где он был те три часа?

На циферблате без четверти полдень.

Он засёк время и побежал.

Точно так он бежал по лесу тогда, по дороге, переходящей в тропу, между деревьями и зарослями высоких кустов. Точно так же он наткнулся на кусты орешника, споткнувшись возле него о высокие корни старого дуба.

Элиот считал шаги и смотрел на часы, считал и смотрел.

Он добрался за тридцать минут. Значит, столько же надо было, чтобы выйти из леса.

Где он был три часа?

Даже если он заблудился, даже если вышел не сразу, всё равно не сходилось. Он пробыл в лесу гораздо дольше, чем должен был.

Куда ушло это время?

Элиот смотрел по сторонам.

Вот он здесь, как и три дня назад. Эти дни он не выходил из дома, эти дни промчались одним мрачным сном.

Место убийства оцеплено жёлтыми лентами, от дерева к дереву всё по периметру. Элиот нагнулся и прошёл под одной из них. Место, где он нашёл Алисию, было сильно примято. Как будто там лежали двое. Странно, когда он нашел её, трава возле тела была не задета. Алисия одна утопала в траве.

Элиот обошёл место убийства, вышел за ограждение и побрёл дальше в глубь леса. Он смотрел на густое небо, огромные капли падали на лицо, стекали по шее на взмокшую грудь, весь лес кружился перед глазами. Элиот хотел пойти дальше, но не мог сдвинуться с места, будто земля под ногами смягчилась и затягивала его.

Он посмотрел на свои ноги – они уходили под землю, его засасывало болото, и ему не докричаться ни до кого. Он попытался выплыть, но чем больше двигал телом, чем быстрее грёб руками, тем сильнее погружался в топь.

Его уже затянуло по грудь, когда рядом с лицом что-то упало – кто-то бросил ему верёвку, он схватился за неё и потянул. Этот кто-то на берегу упирался ногами в землю, отходил всё дальше и дальше, всё сильнее тянул. Кто это был? Элиот не мог разглядеть. Он только видел, как тот старался. Рывок за рывком, у спасателя уже не хватало сил. Постепенно лицо его прояснилось. Это был он!

Парень вытягивал его из болота, улыбаясь своей блаженной улыбкой, скалясь редкими, со щербинкой, зубами, смотря и не смотря на него. Элиот не мог поверить глазам. Тот самый псих с верёвкой на шее, этой верёвкой его и спасал, тянул, не прекращая, тянул из последних сил.

Вытащив его на землю, псих бросил рядом с ним и верёвку, посмотрел на свои покрасневшие руки, отшатнулся и убежал.

«Стой», – Элиот шевелил губами, но не мог ничего сказать.

Это был он – псих с верёвкой на шее… Это он его спас! Но почему?

Весь окутанный болотной тиной, грязный и вымокший насквозь, Элиот лежал на мокрой земле и ловил ртом огромные капли лившего с неба дождя. Ему казалось, он забыл что-то важное, что-то очень нужное, но что?

Лента!

Его будто током прошибло. Где лента с её волос?

Он залез в мокрые карманы и выдохнул, нащупав её.

Вот она. В грязи и болотной тине, он держал её между пальцев. Дождь смывал грязную тину, а Элиот не сводил с неё глаз.

Положив ленту обратно в карман, он хотел приподняться, но рухнул. Сил не осталось уже ни на что. Мокрая трава колола спину, тёмное небо зазывало бурю, всё кружась и кружась над ним, уводя его из этого леса, погружая в забытьё.