На город уже опустился вечер, а Элиот всё смотрел на тетрадь и никак не мог её раскрыть. Ладони его вспотели, мелкая дрожь прошла по телу гусиной кожей, покрыв его до взмокших висков. Что имел в виду этот мальчишка, когда говорил, что видел монстра? Запомнил ли он его лицо, а если нет, вспомнит ли после? Элиот был дома уже несколько часов, он всё ходил из комнаты в комнату, собираясь прочесть, но не мог. Перед глазами стояла миссис Хансон, сжимавшая пропитанный кровью платок. Этот запах свежей крови…

Элиота пробил озноб.

Вот почему он дрожал при ней. Она пахла кровью, вся, от кончиков пальцев до волос. Этот запах, сладковато-железный, теперь заполнил весь дом. Элиоту казалось, что кровь была уже повсюду, он дышал ею и задыхался, он не мог вздохнуть.

«Маньяк вышел из лечебницы, – он опять слышал тот репортёрский голос. – А разве возможно вылечить человека? Что мы можем сделать, если таков закон?»

Тёмные тени прошлись по стенам.

Элиот оглянулся.

За дверью спальни какой-то шорох и странная возня. Он осторожно ступал по паркету, боясь скрипа старых досок, шаг, ещё один, дальше, ближе к закрытой двери, он потянулся к металлической ручке, она будто змея извивалась, ускользая от него всякий раз, когда он хотел её взять. Элиот напрягся всем телом, вены на его руках взбухли, пальцы потянулись к двери. Щелчок металлического затвора, скрип застарелых петель, свет, туманный, мутно-пыльный, пробрался через дверную щель. Элиот толкнул дверь от себя и замер.

Там, на его кровати, без каких-либо признаков жизни лежала несчастная миссис Хансон. Он вскрикнул и закрыл глаза. От неё пахло смертью.

Она должна умереть – теперь он знал, что это случится.

Стараясь дышать ровней, ещё тише, ещё спокойней, Элиот открыл глаза.

Никого не было в комнате.

Он ещё долго и неподвижно смотрел на пустую кровать, на неровно заправленное бельё, на тетрадь, распластанную на полу, он выронил её от испуга.

Расправив смятые листы, Элиот попытался всмотреться в них, в каждое лицо на странице. Где-то он их уже видел. Ну ясно где – в тех же самых газетах и сводках новостей. Он не уделял тому такого внимания, как Джиджи, и потому не так хорошо их запомнил.

С улицы послышался велосипедный трезвон.

Это Алисия!

Он спрятал тетрадь под матрас и выбежал из дома.

Никто его там не ждал.

Может, она дразнит его и уже куда-то умчала?

Он огляделся по сторонам, но не увидел её нигде. Дошел до её дома, прошёлся вблизи других, вышел на то самое поле и наконец заметил… В нескольких метрах от него, на той самой тропинке, утопающей в траве, лежала накладка седла и был виден свежий след от велосипедных шин – она опять поехала в лес.

Она знала, что он побежит за ней, и специально подала ему знак, она ждёт его в этом лесу, его Алисия, его любовь. Он вдруг осознал, что и не помнил никого из других, что будто и не было до неё никаких женщин, словно она была первой. Элиот не сводил глаз с тропы, с густого непроглядного леса – там, в зарослях высоких кустов, он мечтал увидеть её.

Элиот шёл по заросшей тропе и всё пристальней глядел в дремучую даль, лес приближался к нему, уже почти рядом, уже совсем скоро, он ускорил шаг, быстрей, ещё быстрей, и вот уже побежал. Ветер бил его по лицу, проникая в сжатые лёгкие, вызывая приступы кашля и тошноты. Сколько он не ел, он не помнил. Но сейчас он окончательно спятил с этой треклятой любовью. Он думал лишь об Алисии, каждый день, каждый час, всегда. Её нежная мокрая кожа, след резинки чуть ниже пупка, её холодные губы, и она такая безропотная, податливая вся.

Элиот остановился передохнуть, но трава так под ним и шуршала, он будто продолжал бежать, хоть и не двигался с места. Или кто-то бежал рядом с ним? Он обернулся на звук.

Там, далеко, на другой стороне поля, шёл человек. От бега у Элиота рябило в глазах, разноцветные пятна ходили по кругу и, сливаясь в одно большое пятно, превращались во что-то бегущее, в мужской силуэт. Это Джиджи бежал к тому дому. Черт возьми, кого он там увидит сейчас? Очередного монстра? Бедный пацан.

Элиот хотел его окликнуть, но тут же замолк. Он этим криком выдаст себя, напугает Алисию, испортит их встречу.

Джиджи приближался к заброшенному сараю. Элиот зашёл в лес.

Тишина неподвижных крон, робкий скрежет, щебетание птиц… Его будто не ждал никто.

– Алисия, – окликнул он её шепотом. – Алисия, ты здесь?

Всё внутри него сжалось. Он хотел увидеть её, будто прошла целая вечность, а не всего одна ночь.

– Алисия? – Он ступал осторожно, прислушиваясь к безмолвию, пытаясь расслышать в дыхании леса, как дышит она.

Он услышал её немного погодя. Нет, она его не ждала. Она уже была с кем-то другим. Чёртов Колин, чёртов мерзавец! Элиот не видел его из-за кустов, лишь коричнево-рыжий ремень с надписью Вoss на спущенных до колен штанах неустанно бренчал, он звенел металлической бляшкой в унисон с её стоном из-под его спины.

Элиот хотел оттащить его, хотел завопить во весь голос, хотел разрыдаться навзрыд, пока выбегал из леса, пока пытался забыть всё, что увидел там.

Парнишка так и стоял у старого дома, прислонив ладони к стеклу, всматриваясь в то, чего нет.

«У каждого свои демоны, – думал Элиот, проходя мимо Джиджи, – только не каждый их разглядит». Его же демоном стала Алисия. Она овладела им всем, не давая вдохнуть, не давая забыть себя.

Он был уже на середине поля, когда повернул назад и пошёл прямиком к парнишке. Джиджи не уходил от окна, он будто прирос к этому дому, будто там было что-то, чего не видел никто.

– Эй, Джиджи! – крикнул он приближаясь.

Пацан обернулся.

– Там кто-то есть?

Джиджи молчал и не отходил от окна.

– Я прочитал всю тетрадь, ты проделал большую работу!

Мальчик смотрел, как подходил Элиот, но не говорил ничего.

– Ты так и будешь молчать?

Тот опустил голову.

– Так что ты делал на этих кладбищах? Играл в детектива? Хотел выследить убийцу? Я прав?

– А вы что там делали? – наконец спросил он.

– Я? – удивился Элиот. – Ты меня с кем-то спутал, Джиджи, меня не могло там быть.

Джиджи опять припал к окну. Элиот отодвинул мальчишку.

– Дай-ка я посмотрю, – уткнулся в стекло. – Ну и что ты тут такого увидел? Голые стены, никакой мебели, никаких монстров. И с чего ты взял, что я был на этих похоронах? У тебя богатая фантазия, парень. Это обычный сарай, заброшенный и безлюдный, ни мебели, ничего, кроме… – Он присмотрелся – кроме ремня на полу, коричневого с надписью Вoss…

– Ты это видишь? – Элиот оглянулся, но мальчишки уже не было рядом.

Джиджи бежал к своему дому, а Элиот всё всматривался в окно, в этот ремень с металлической бляшкой на старом дощатом полу. Такой же ремень был и на Колине, вот прямо сейчас. Такой же ремень был…

Он услышал чьи-то шаги за спиной, кто-то к нему бежал.

Обернулся.

Удар.

Его повалили на спину, ещё один, Элиот увернулся, кулак прилетел в твёрдую землю, раздался пронзительный крик.

На нём сидел Колин, его лицо было искривлено яростью, изо рта вылетала слюна.

– Где Алисия?! – кричал разъярённый парень. – Что ты с ней сделал, ублюдок!

На парне был растянутый свитер и синие джинсы, но без ремня.

Это не он. Это не с ним она сейчас развлекалась!

– Подожди! – захрипел Элиот. – Я думал, ты сейчас с ней!

Колин схватил его за горло и начал давить.

– Я нашёл её велосипед в лесу! Но её там нет! Где она? – кричал Колин и всё сдавливал горло.

Элиот напряг последние силы, высвободил одну руку и с размаху ударил того по лицу. Колин оторопел на секунду, но и этого Элиоту хватило, чтобы стащить парня с себя. Он повалил его на землю и стал избивать. Когда тот был уже без сил, Элиот с него слез.

Он шёл в сторону леса, вышел на тропу, вбежал в самую глубь той самой чащи. Алисии не было нигде. На том месте, где они развлекались, – только сломанные ветки орешника и примятая до земли трава.

– Алисия! – Элиот крикнул в голос: – Алисия, это я!

Никто ему не ответил. Как же резко стемнело…

– Алисия!

Она была ещё с кем-то! Она променяла его!

Элиот не хотел в это верить. Его Алисия, его страсть. Он шёл всё глубже и глубже, заходя в непроглядную чащу, он хотел найти их обоих и посмотреть на того, кому она отдалась, вырвать её из объятий, набить негодяю морду, сказать…

Элиот остановился. Чей-то шёпот сбил его с мысли. Будто весь этот лес, все деревья окружили его шепча. Нет, это шептали рядом, здесь, за его спиной. Он почувствовал чужое дыхание, вздрогнул и обернулся. Женская тень, силуэт с длинными волосами.

– Алисия? – прошептал он. – Это ты?

На мгновение лицо показалось из тени. Девушка с белыми волосами потянула к нему свои руки, он хотел было их убрать, он хотел окликнуть кого-то, хоть того же мальчишку, но связки вдруг пересохшего горла не пропускали ни звука. Изо рта его лишь выходил чуть приглушённый вздох, потерявшийся в шёпоте листьев.

На ней было лёгкое платье, расстёгнутое до груди, на шее кровоподтёки, на лице призыв и желание. Элиот хотел закричать, но она схватила его за ворот и притянула к себе. Они повалились на землю. Девушка с белыми волосами отталкивала его и прижимала, боролась и целовала крича, иногда ему казалось, что это он держал её силой, что это он был тем самым монстром, о котором ему твердил Джиджи, но не мог ничего поделать. Похоть, вселенская похоть не отпускала его. И он её не отпускал, эту девушку с белыми волосами. Он держал её силой, сжимал бледное горло, он вдыхал запах её белых волос, он понимал, что он монстр, он хотел, чтобы всё прекратилось, но ничего поделать не мог.

Через полчаса или целую вечность – Элиот не понял, сколько прошло, – его наконец отпустило. Он лежал на траве, зажмурил глаза и не мог успокоить дыхание. Она как-то тихо ушла, так же тихо, как появилась, так что Элиот даже не понял, была ли она вообще.

– Эй, – крикнул он, поперхнувшись. – Эй, – раздалось меж спутанных крон, отбилось от них и вернулось ещё большим эхом.

Он тёр виски и уставшую голову, он пытался прийти в себя. Наверное, он здесь отключился, и ему это всё показалось, и не было здесь никого. Встав с земли, отряхнув помятые брюки, он пошёл прочь из этого места.

Еле добрался до дома. Колина он больше не встретил, к удивлению, тот его не искал.

– Элиот, – услышал он за спиной чей-то голос. Это был Финчер. – Вы Алисию не видели?

Он покачал головой, у него не было сил, чтобы сказать хоть что-то.

– Куда делась эта девчонка? – ворчал мистер Финчер, вбивая гвозди в какую-то доску, стуча и стуча без конца…

Элиот поплёлся к себе.

– Как дела, мистер Ноэль? – услышал он у самой двери.

Сержант Рейли стоял напротив. Он почти потерял его из виду, не стоит терять полицейских, от них не знаешь чего порой ждать.

– Как вы себя чувствуете? – спросил он.

– Уже лучше, спасибо.

– Ко мне сегодня заходил мистер Хансон…

Элиот вздрогнул – ему показалось, он забыл, как дышать.

– Знаете, мистер Хансон сказал, что вы преследуете его сына, я ответил, что такого не может быть, но обещал поговорить с вами.

– Это бред, – сказал Элиот и потянулся к двери.

– Я так и подумал, но, ради вашего блага, не общайтесь больше с ребёнком. Вы понимаете, как это может выглядеть со стороны? Вы приходите к ним домой, когда никого нет, и…

– Сначала мне нужен был разводной ключ, – перебил его Элиот, – а во второй раз дома была миссис Хансон, и она сама меня попросила поговорить с их сыном.

– Я тоже с ним говорил, – сказал Рейли.

– Говорили когда?

– Сегодня. Так вот, скажу я вам, мальчик почему-то уверен, что видел вас раньше. Он говорит, что вы приходили к нему, когда они жили в другом городе. Это так, мистер Ноэль?

– У ребёнка богатая фантазия.

– Я не был бы так категоричен…

– И что же я делал, когда приходил? Угрожал? Домогался? Что?

– Нет, – замялся раскрасневшийся Рейли. – Он сказал, вы просто с ним говорили.

– О чём?

– А этого он не вспомнил. Странный, конечно, пацан.

– Он говорил мне, что видел монстров.

– Я знаю, – кивнул Рейли, – он и мне об этом говорил.

Элиот уверил сержанта, что ничего подозрительного не происходит и что эту семейку он видит в первый и дай бог в последний раз. Дома он откупорил бутылку, налил себе до краев мартини и, опрокинув три стопки подряд, рухнул в кровать.

Жар разливался по телу, забирая с собой этот день, эту девушку с белыми волосами, весь этот пригород, всех этих людей.