Джиджи проснулся от лая собак и воя полицейских сирен.

Посмотрел на будильник: 7.33 утра.

На первом этаже разговаривал кто-то, громко, не так, как обычно. Голоса улицы заходили через открытую дверь, проникали в гостиную, в каждую комнату в доме, проходили по стенам, поднимались по лестнице, заползали под дверь. В этом суматошном разноголосье сквозь утреннюю дремоту Джиджи успел различить лишь отрывистые слова: «если увидите что-нибудь подозрительное, пожалуйста, сообщите», «конечно-конечно» – дверь захлопнулась… Голоса не утихали. Они неразборчивым эхом всё так же звучали с улицы.

Джиджи потянулся к окну, повернул ручку и впустил в свою комнату уличный шум.

Внизу возле дома – репортёрский автомобиль, чуть подальше – две машины полиции и одна скорая помощь, люди вышли на улицы. Все толпились и жались друг к другу, все пытались найти утешение, но сеяли только страх.

Внизу возле репортёрского фургона женщина с микрофоном брала у полицейского интервью:

– Скажите, собака растерзала труп или набросилась на живого человека и загрызла его?

– К сожалению, мы пока не можем понять по останкам, какой была смерть.

– Но есть хоть какие-то предположения?

– Мы опрашиваем жителей. Кинологи работают на месте, прочёсывают округу…

– Собаку так и не нашли?

– Пока нет, но мы делаем всё возможное.

– Удалось ли установить личность погибшей?

– По ряду причин это пока невозможно.

– Мнения жителей города разделились: кто-то говорит, что это маньяк, другие призывают отлавливать бродячих собак.

– Мы не знаем, был ли это маньяк…

– До нас дошла информация, что за день до этого пропала ещё одна девушка.

– К нам в полицию обратился отец Алисии Финчер, его дочь пропала на днях.

– Может ли это быть убитая?

– Мы пока не можем ничего сказать, извините, мне нужно идти…

– Спасибо, что уделили нам время. – Репортёрша повернулась к камере: – А мы напоминаем нашим зрителям, что находимся в городке Гриндейл, где сегодня произошла шокирующая трагедия. Недалеко от одного из этих домов собака, по показаниям свидетеля, закапывала кость на одном из участков. Мужчина заметил, что кость была частью человеческой руки. На место прибыли специальные службы, которые и нашли в лесу другие останки. К сожалению, пока невозможно определить, кем была жертва и было ли это убийство.

Джиджи закрыл окно, его колотило от дрожи.

– Проснулся уже? – заглянул в комнату отец.

– Ага, – кивнул тот.

– Тут такое дело, ищут бешеную собаку, на улицу лучше пока не выходить.

– Но я хотел выйти во двор.

– Только недалеко, – сказал отец.

– А где Алисия? – крикнул Джиджи, когда тот уже закрывал дверь.

Отец остановился у порога, посмотрел куда-то вдаль, вздохнул и пожал плечами.

– Будем надеяться, что всё хорошо.

«Будем надеяться» – звенело по стенам, «будем надеяться» – отдавалось в ушах.

Джиджи слетел с кровати и на ходу надел рубашку и джинсы. Он должен был её найти, он должен был… Он посмотрел на свою руку – там под ногтями ещё оставались следы запёкшейся крови, он вчера так спешил проскочить в свою комнату, что даже забыл их помыть.

Та склизкая мякоть, которую он случайно схватил в лесу, была не просто мясом, она была человеческой плотью, а собака накинулась на него, доедая её остатки. Джиджи почувствовал боль в животе. Он схватил корзину для мусора и склонился над ней.

Его рвало желудочным соком минут пять без перерыва, желудок будто слипся в комок, в глазах потемнело. Он держал в руках кусок плоти, кусок человека…

– Нет, это была не она… Это была не Алисия, – повторял он, сбегая по лестнице. – Это была не она, – выбежал он за порог.

Джиджи бежал по улице и задыхался в истерике.

«Это была не она, не она, – шептал навязчивый голос, – это была не Алисия».

– Эй, Джиджи! – услышал он неподалёку.

Мистер Рейли, этот добрый толстяк, пробирался к нему через людей.

– Как дела, парень?

Джиджи почти не видел его из-за слёз. Он никого не видел, только размытые пятна, вот и это большое пятно, будто размытый силуэт, шло на него.

– Я должен найти Алисию, – задыхался Джиджи.

– Нет, сынок, – сержант положил мягкую руку на его плечо, – это мы должны, это наша работа.

Джиджи смотрел на мистера Рейли так пристально, будто пытаясь понять, можно ли ему доверять. От мужчины пахло печеньем и добротой.

– Я видел… – прошептал Джиджи.

– Что?

– Ничего, – отвернулся он и хотел было высвободить плечо, но Рейли его удержал.

– Что ты видел, сынок?

Джиджи посмотрел на людей, на всю эту толпу из полицейских и зевак – не было никого, кому бы он мог сказать правду, и Рони куда-то запропастился. От волнения и безысходности у него ещё больше схватило живот.

– Всё в порядке? – наклонился к нему сержант Рейли.

– Я видел, – собирался с мыслями Джиджи, – я видел маньяка, – наконец сказал он.

Мистер Рейли на миг отшатнулся и наклонился к нему опять.

– Где?

– В окнах старого дома, вон того, – указал Джиджи в сторону леса, где одиноко стоял старый сарай, – там была кровать с ремнями, у стены был комод, а на стене висел постер Queen. Этот тип приковывал девушку к спинке кровати и избивал её, и ещё… делал такие вещи, вы понимаете…

– Понимаю, – кивал полицейский, – я хорошо тебя понимаю.

– Правда?

– Послушай, Джиджи, я часто осматриваю округу, мой мальчик, – полицейский обнял его за плечи, – и поверь мне, этот сарай был всегда пуст. Когда-то давно, ещё до постройки новой школы, здесь было небольшое футбольное поле, и весь инвентарь хранился в нём. Поле потом заросло, а этот сарай так и остался стоять, его давно должны были снести, но он пока никому не мешает.

– Да нет же! – крикнул на него Джиджи. – Я видел, как там какой-то монстр издевался над девушкой, у неё были белые волосы…

Рейли вздохнул:

– Я знаю, почему вы переехали, Джиджи. Ты подсматривал за соседями, так? Тебе виделись монстры в их домах?

Мальчик отстранился. Он сглотнул горечь и готов был уже разрыдаться, будто последний человек на земле, кто мог бы ему поверить, сейчас насмехался над ним.

– Это не страшно, – сказал ещё мягче Рейли, – ты ребёнок, а фантазии у детей знаешь какими бывают! Никто тебя не ругает. Но сейчас ситуация сам видишь, – указал он на репортёров, – из ряда вон. В такие моменты лучше не сочинять ничего.

– Откуда вы знаете?

– О чём?

– О том, почему мы переезжали.

– Мне твоя мама сказала.

Джиджи насупился.

– Но не волнуйся, я никому не скажу.

Вдруг кто-то в толпе завопил, да так, что вздрогнули все. Там со стороны леса по полю бежала собака.

Кинологи кинулись за псом, мужчины побежали за ними.

Мистер Рейли принялся успокаивать людей.

– Пожалуйста, паника нам сейчас не нужна, у них пистолеты со снотворным. Не кричите, пожалуйста, тихо…

Собачий лай перешёл в рычание. Какая-то женщина упала без чувств, толпа склонилась над ней.

Джиджи отошёл от людей.

Когда собаку поймали, народ стал расходиться по делам. Кто-то уехал на работу, Джиджи видел, как заводились машины, кто-то ещё стоял у домов, смотря на лес, на дом мистера Финчера, качая головой и вздыхая. Где был сам мистер Финчер, никто не знал, говорили, он ушёл в лес вместе с группой поисковиков и ещё не вернулся.

Джиджи шёл в сторону леса. Сначала он прижимался к земле так, чтобы в высокой траве его никто не заметил, но, поняв, что людям не до него, выпрямился и побежал.

Он был уверен, что это была не она, он был уверен, что девушку, которую растерзала собака, убил тот самый монстр из старого сарая, а потом выгреб там всё. Но ему никто не поверит, ему не поверил даже добрый сержант. Теперь он один против всех. Джиджи дошёл до леса и огляделся по сторонам, он бы хотел встретить Рони, он бы хотел поговорить с ним об этом, но когда нужно, этого чудика не отыскать.

Джиджи бродил по лесу. Сейчас он был по-особому тёмным, пропитанным запахом смерти, запахом крови и плоти, растерзанной на куски. Джиджи взглянул на руки, сорвал с подножия дуба мокрый лист лопуха и протер им дрожащие пальцы тщательно, до ногтей.

Где-то неподалёку послышались голоса, они сливались с шёпотом листьев, со свистом ветра среди деревьев, с рычанием собак. Джиджи замер от страха, но сразу же понял – это рычали полицейские псы. По лесу бродил отряд добровольцев вместе с кинологом и полицейским, они прочёсывали каждый куст. Джиджи затаился за деревом, прижавшись к шершавой коре: если они увидят его, то скажут возвращаться домой.

– Итак, мы прошли три квадрата из восьми, – слышал он чей-то голос, – местность дальше болотистая, просьба быть осторожней.

– Можно вернуться за верёвками и хоть каким снаряжением, мало ли что.

– Давайте просмотрим ещё вот этот квадрат, – в чьих-то руках расправилась карта, – а дальше решим, что делать.

– А где мистер Финчер?

– Он вроде был с нами.

– Если он не появится к концу дня, будем искать и его.

Джиджи подождал, пока все разбредутся, и вышел из-за деревьев, на щеке вмятый след от ребристой коры, он потёр лицо, и ему вдруг показалось, что оно тоже в крови, как и его ладони. Джиджи смотрел на пальцы, на них опять была кровь. Он же только их протирал… Сорвав ещё несколько листьев, он стал обтирать ими руки, пока не разрыдался. Он знал, что у него чистые руки, он знал, что на них не осталось следов, он знал, что вчера схватил кусок человеческой плоти, и не мог об этом забыть.

Джиджи шёл через лес напрямик. Ему не нужна была карта, он не делил этот лес на квадраты, он помнил то место, где последний раз видел её. Тогда она была с Колином, они занимались любовью. Их вскрики до сих пор стояли в ушах. Если бы он только знал, что может больше её не увидеть, если бы он только знал, он бы не убежал тогда.

Джиджи пытался вспомнить тот день и дорогу, которая к ним привела, но если тогда он набрёл на них быстро, то сейчас этот путь казался ему бесконечным. Куда же исчезла Алисия? Джиджи вспомнил толпу возле дома, голоса волонтёров в лесу и никак не мог разобрать, был ли среди них Колин.

Голоса волонтёров уже затихли, и лес будто опустел. Джиджи шёл по тропе мимо кустов и зарослей, ветви царапали руки, ноги промокли насквозь. За спиной чьи-то шаги, он обернулся, но никого не увидел, ускорил шаг и побежал. Джиджи бежал без оглядки, пока не почувствовал запах гнили и какой-то тухлятины – так пах болотный газ, точно так же пахло и там, где он видел Алисию.

Джиджи осторожно ступал по траве, за ним уже никто не бежал, или ему перестало казаться… Он обходил дремучую рощу, пока не дошёл до того дуба рядом с кустами орешника, у которого видел её.

– Алисия, – провёл он по коре старого дуба. Здесь он видел её тогда, здесь она была с Колином, здесь она лежала под ним. Джиджи вспомнил его голую задницу и ремень с надписью Вoss. Пройдя пару десятков шагов, Джиджи увидел кусты, их плотные листья скрывали просвет, их частые ветви сплелись в тесной связке, их тонкие стебли уходили под землю, у их корневища – чьи-то ступни.

Джиджи раздвинул колючие ветви.

На мокрой траве в разорванном светло-зеленом платье лежала его Алисия. Она была мраморно-бледной, её алые губы приоткрыты слегка, из-под порванной ткани виднелась бледная грудь, другая прикрыта рукой.

– Алисия, – подступил он поближе, – Алисия, ты жива?

Она словно спала и только поэтому не отвечала.

Сделав два шага, Джиджи споткнулся и чуть не упал на неё, он удержался за ветки кустарника, они раздирали ему ладони, он нависал над её бледным телом, его лицо было возле её лица.

Алисия не дышала.

Он припал ухом к её губам. Ему казалось, она назвала его имя, ему казалось, он слышал её. Убрав волосы с её лица, прикрыв открытую грудь, он припал к ней ещё раз. Нет, ни вдоха, ни выдоха.

Джиджи обнял её крепко и зарыдал.

Сколько он там пробыл, он не помнил, сколько прошло минут, когда он смог её отпустить, – тоже не знал, время будто остановилось, как и на тех часах…

Джиджи встал и посмотрел на Алисию полными слёз глазами. В её волосах – алая лента, он снял её и повязал себе на запястье. Теперь она всегда будет с ним. Он скажет всем, что нашёл её, он покажет им эту ленту, без неё ему не поверит никто.

Он вернётся с подмогой, он вернётся опять.

– Я приду за тобой, – сказал Джиджи, – ты только не уходи.

Он отступил назад на полшага, потом ещё и ещё. И только сейчас мог её рассмотреть. Она была холодна, как земля, на которой лежала, губы её приоткрыты. На теле ссадины и синяки. На шее синий засос. Он его не заметил, когда только пришёл. Почему грудь опять приоткрыта? Он же только что её прикрывал! Джиджи хотел потянуться и закрыть её снова, но не выдержал и отошёл.

Он не мог на неё смотреть и не смотреть был не в силах. Всё её нежное тело было как холодный фарфор. Она как фарфоровая балерина, что стояла у мамы в шкафу.

Джиджи выбрался из кустов, пятясь и пятясь назад, и вот густые ветки опять её закрыли. Он шёл, спотыкаясь о торчащие корни, он не мог отвести глаз от места, где лежала она.

Надо всем сообщить, думал он, надо всех привести сюда.

Джиджи хотел развернуться и побежать, но не смог сделать и шага. Его забирала земля, его забирал этот лес, засасывал в свои недра. Джиджи стоял на болоте. Он попытался вытащить ногу, одну и другую, он стал двигать руками, но тем ещё больше погребал себя. Его поглощала трясина, зыбкая вонючая серость. Кусты, что ещё минуту назад были ему по пояс, теперь стали вровень с лицом, деревья, и без того высокие, ещё быстрее тянулись ввысь.

Джиджи поднял к небу руки, небо над лесом сгустилось, он не чувствовал ничего, ни ног, ни ослабшего тела, он смотрел лишь на алую ленту на своей правой руке, она развевалась, играя, напоминая о ней.

Когда болотная слизь уже была по самую грудь, он услышал знакомый голос.

Это Рони его звал.

– Я здесь! – еле выкрикнул Джиджи.

Его грудь будто сдавило тисками, его легкие не могли дышать.

– Я здесь, – крикнул он снова и закашлялся от болотного смрада.

Из чащи выбежал Рони, он хотел прыгнуть за Джиджи, но вовремя остановился. Принялся искать палку или хоть что-нибудь.

Джиджи вытянул шею.

– Сейчас! – Парень метался по лесу, пытаясь что-то найти.

– Побыстрей, – стонал Джиджи.

Он почти потерял сознание от этого болотного смрада. Наконец что-то плюхнулось возле, обрызгав его лицо. Рони нашёл длинную палку и кинул её рядом с Джиджи. Мальчик схватился за неё и повис.

Рони пытался тянуть, но у него не получалось. Джиджи так и остался в болоте, оно не отпускало его. Рони тянул и плакал, вытирая лицо.

– Ничего не получится, Рони, – задыхался измученный Джиджи, держась из последних сил.

Рони кричал на весь лес, он метался и звал на помощь, он вопил так надрывно и громко, как никогда не кричал. Он прокричал бы так хоть до ночи, если бы ему не ответил лай полицейских овчарок. Глаза его вмиг наполнились страхом. После того случая с Джиджи он до смерти боялся собак.

Люди прибежали так скоро, как только могли угнаться за своими поводырями.

Рони куда-то исчез.

Джиджи не помнил, как его доставали. Последним, кого он увидел, был сержант Рейли, он повязывал тугую верёвку вокруг своего живота.