На султанский двор известия о прорыве русских через Дунай произвели удручающее впечатление. Но большого уныния не вызвали. Русским предстояла долгая осада дунайских крепостей.

Однако пришедшее через два дня сообщение о захвате русскими балканских перевалов произвело эффект разорвавшейся бомбы. Русские воевали не по правилам. Оставив в тылу сильные турецкие гарнизоны, русские неудержимо рвались вперед. Темп их продвижения превосходил все мыслимые рамки. Конница проходила до 60 верст в день, а пехота – до 50.

Великий визирь Фуад-паша слал во все пашалыки гонцов с приказами срочно мобилизовать войска и направлять их к местам сбора. Всем военачальникам (Осман-паше – в Сербию, Мехмет-Али-паше – в Болгарию, Румелию, Мухтар-паше – в Армению, Сулейман-паше – в Румелию, Абдул-Керим-паше – в Добруджу) рассылались приказы срочно двигаться с войсками на защиту Эдирне. Было ясно, что вспомогательные войсковые контингенты из Сирии и Египта прибыть не успеют. Была начата мобилизация резервистов в коренных турецких землях в Анатолии.

Первое, что делали передовые отряды русских, продвинувшись в новую местность, это резали все телеграфные провода. Приказы и донесения туркам приходилось отсылались с гонцами, следовательно, они запаздывали, так что Стамбул утратил оперативную связь со всеми провинциями Болгарии. В столице еще не знали, что все войска, которым рассылались приказы, уже разгромлены.

Поэтому появление 14 июля крупных сил русской кавалерии в предместьях Стамбула вызвало во дворе султана Абдул-Азиза настоящий шок. До двадцати тысяч русской конницы плотно оцепили город по линии предместий и заблокировали все дороги, ведущие из столицы в Европу. Никто из царедворцев не представлял, что нужно делать. Даже всегда сохранявший ничем неколебимое спокойствие великий визирь Фуад-паша растерялся. После целого дня и целой ночи дебатов в диване решили послать посольство с просьбой о перемирии.

15 июля из Харисийских ворот в стене Феодосия выехала пышная процессия из сотни всадников под двумя флагами – султанским и простым белым. Процессию встретил эскадрон ротмистра Воротынского из драгунского полка подполковника Скобелева. Скобелев лично сопроводил посольство, возглавляемое министром дивана по иностранным делам Махмуд-Али-пашой к командиру дивизии полковнику Грицевецкому.

В этот же день из Стамбула в сторону Мраморного моря вышла личная паровая яхта султана с посланиями Абдул-Азиза к монархам Англии, Франции, Испании, Италии, Пруссии и Австрии. В посланиях султан сообщал о бедственном положении Османской империи, вызванном ничем не спровоцированной агрессией Российской империи, и просил европейских монархов оказать срочную военную помощь. Капитан яхты имел инструкцию дойти до Афин, где имелась телеграфная станция, и срочно отправить послание всем адресатам по телеграфу. Послы европейских держав тоже отправили с яхтой свои сообщения. Для передачи по телеграфу – краткие, для пересылки почтой – подробные.

Немец, испанец и португалец выдержали свои сообщения в нейтральном тоне. По разным причинам. Пруссия была связана войной с Австрией, да и вообще была поглощена идеей объединения немецких земель под своей эгидой. Испанию прежде всего заботили вопросы удержания её владений в Новом Свете, на которые претендовали Англия и Франция. У Португалии были такие же заботы в Вест-Индии.

А вот послы Австрии, Италии, Франции и Англии живописали картину наглого наступления Российской империи на коренные интересы их держав на Ближнем Востоке, в Средиземноморье и на Балканах.

Генерал Гривецкий выделил в охрану посольства весь полк Скобелева и направил посла в ставку командующего Балканским фронтом в Эдирне.

Великий князь Михаил Николаевич принял посла незамедлительно. После церемонии представления и вручения верительных грамот посол Махмуд-Али-паша сообщил, что его величество султан предлагает немедленно заключить перемирие, прекратить боевые действия и остановить войска на занимаемых позициях. Султан готов самым внимательным образом выслушать все требования российского императора и готов их в полной мере удовлетворить.

Михаил в ответной речи выразил глубочайшее сожаление, что не имеет полномочий, позволяющих ему заключить такое соглашение. Однако готов немедленно донести предложения султана до императора. Правда, прямой телеграфной связи с Петербургом он не имеет, поскольку все телеграфные линии в связи с военными действиями разрушены. Поэтому он немедленно направит курьеров в Бургас, откуда они поплывут на самом быстром пароходе в Одессу, а уже оттуда отправят послание султана в Петербург. Однако на получение ответа ранее шести-семи дней рассчитывать не следует. На этот срок он готов, в целях безопасности, предоставить посольству размещение в старой крепости Эдирне. Охрану посольства поручили полку Скобелева с указанием никого из крепости не выпускать.

Туркам было совершенно не обязательно знать, что прямая телеграфная связь со столицей у Михаила имеется. А изоляция всего состава посольства в крепости не позволит послам собирать информацию о продвижении русских войск. Послание султана было отправлено Александру по телеграфу с комментариями Михаила.

Во все корпуса и дивизии помчались фельдъегери с приказом максимально ускорить продвижение передовых отрядов к намеченным пунктам.

17 июля на восточный берег Босфора прямо напротив Стамбула вышли передовые отряды морской пехоты. Морпехи сразу же пресекли любые передвижение кораблей и лодок по проливу. Лодки обстреливали из винтовок, а корабли – из минометов. Стамбул был полностью блокирован. На следующий день к берегу Босфора вышли обе бригады морской пехоты и гаубичный дивизион из артиллерийской бригады. Пятидюймовые гаубицы могли утопить даже броненосец.

В этот же день с запада к Стамбулу вышли пехотные дивизии русских и заняли все предместья до самой стены Феодосия. На обоих берегах пролива за сутки выросли артиллерийские редуты.

Дворец султана и весь Стамбул охватила паника. Придворные, купцы и простые подданные империи прятали ценности. Многие пытались покинуть город по воде, но вскоре отказались от этих попыток. Русские топили все, что плавало по проливу. Сообщений от посольства не поступало.

К вечеру 18 июля оба берега пролива от Черного до Мраморного моря были заняты русскими войсками. Заняты были и две старинные парные крепости, запиравшие Босфор в самом узком месте пролива: Анадолу Хисары и Румели Хисары, стоящие друг против друга. Старинные крепости сдались практически без боя, после того как артиллерия проломила их старые ветхие стены.

Офицеры и солдаты дивились на монструозные бронзовые пушки, установленные в крепостях. Пушки четырехвековой древности имели калибр от 12 до 25 дюймов и могли стрелять каменными ядрами весом до полутонны. Прочие установленные в крепостях пушки были поменьше калибром, но ненамного моложе возрастом. Сами эти орудия были свидетелями былого могущества и нынешнего заката Османской империи. Современных орудий в крепостях не было совсем.

В этот же день корабли русского флота вошли в Босфор и, нацелив свои орудия на Стамбул, прошли дальше в Мраморное море. Ни турки, ни русские огня не открыли.

Русские войска, имея передовыми отрядами кавалерийские дивизии, быстро продвигались по обоим берегам Мраморного моря к проливу Дарданеллы. Корабли флота переправили через Босфор в азиатскую часть Турции на усиление десантного корпуса генерала Юрьевского две пехотные дивизии Киевского корпуса, две кавалерийские дивизии из состава Одесского и Таврического корпусов, одну пехотную дивизию Харьковского корпуса перевезли из Мариуполя и одну пехотную дивизию Кавказского корпуса перевезли из Батуми. Всего в Малой Азии теперь действовали 6 пехотных дивизий, две бригады морской пехоты и две кавалерийские дивизии, одна кавалерийская и одна артиллерийская бригады.

Общая численность русских войск в Малой Азии была доведена до 112 тысяч человек. Такое усиление было проведено на случай появления новых турецких соединений из Анатолии. В бывших европейских владениях османов осталось 170 тысяч воинов. Общая численность болгарских, сербских и македонских добровольческих отрядов оценивалась в 90 тысяч бойцов. Вооружены они были трофейным турецким оружием, как переданным им русской армией, так и захваченным самостоятельно.

25-26 июля кавалерия вышла к берегам Эгейского моря по обоим берегам Дарданелл. Идущие следом пехотные дивизии брали под контроль все прибрежные городки. Взяли и две парные крепости, стоявшие в самом узком месте пролива Дарданеллы: Седюльхибар и Кумкале, в которых обнаружились столь же древние монструозные пушки.

В порту Измит большие носители приняли на борт две бригады морпехов и 29 июля высадили их на острове Гёкчеада, прикрывающем вход в Дарданеллы со стороны Эгейского моря. На обоих входах в Дарданеллы и на острове начали строить форты, вооруженные батареями пятидюймовых морских пушек, доставленных флотом из Одессы.

Михаил со своим штабом переместился из Эдирне в пригород Стамбула Галату, расположенный на берегу Босфора, чтобы лично руководить подготовкой войск к штурму города. Да и получать донесения войсковых командиров здесь было удобнее. Основные действия русских войск теперь развивались вдоль морского побережья, и руководить войсками отсюда было проще, поскольку миноносцы могли за три часа доставить донесение или приказ за сотню верст, в то время как курьеры это расстояние на суше проходили за сутки.

25 июля Михаил переслал с фельдъегерем османскому послу, остававшемуся в Эдирне, ответ российского императора. Александр в дипломатических выражениях сообщал султану, что согласен остановить свои войска только на границах Византийской империи до ее завоевания турками в XIV–XV веках. Обосновывал он это тем, что династия Рюриковичей, основавших Русское царство, состояла в тесном родстве с византийскими императорами, а Российская империя по православной вере является прямой наследницей империи Византийской.

В случае несогласия султана Александр заявлял, что его войска в состоянии захватить всю территорию Османской империи, включая Малую Азию, Сирию, Египет, и ликвидировать государство Османов. Посольство с посланием срочно выехало в Стамбул.

В этот же день кавалерийская дивизия Киевского корпуса без сопротивления вошла в столицу Сербии – Белград. Три пехотные дивизии веером продвигались к границам Черногории, встречаемые ликованием простых сербов. Сербские горожане сами разоружали турецкие гарнизоны, те немногие, которые не разбежались при подходе русских войск.

Пятью днями ранее Харьковский корпус взял столицу Македонии город Салоники. Прохождение русских дивизий по землям Македонии тоже было триумфальным. Турецкие гарнизоны разбегались, македонцы встречали войска хлебом, фруктами и цветами. Дивизии быстро шли через македонские земли к границам Греции.

Десантный корпус без задержек продвигался вдоль берега Эгейского моря к городу Измир. Вся равнинная полоса между Анатолийским нагорьем и берегом Эгейского и Мраморного морей, включая города Маниса, Бергама, Эдремит, Балыкесир, Бурса и Бандырма, была занята русскими войсками. Здесь никто русские дивизии цветами и хлебом-солью не встречал. Некоторые города, в частности Бурса и Балыкесир, поначалу пытались огрызаться. Выполняя приказ командующего, в ответ русская артиллерия беспощадно разгромила всех, оказавших сопротивление. Пашалыки других городов приняли это к сведению. Ключи от городов их паши теперь выносили русскому командованию на красных атласных подушечках, при этом униженно кланяясь.

Однако в исконных османских землях турки начали оказывать кое-какое сопротивление. Небольшие отряды турок пытались устраивать засады и обстреливать походные колонны русских войск. Засады располагали в удобных местах: в узостях между холмами, за мостами и бродами. Ничем хорошим для турок эти засады не кончались. Первым залпом они наносили проходящим колоннам некоторые потери, но сделать второй прицельный залп им не давали. Демаскированную клубами дыма от сгоревшего черного пороха позицию накрывали плотным ружейным огнем, затем расстреливали ракетами и минометами.

28 июля десантный корпус взял город Измир, стоящий на побережье Эгейского моря, а Киевский корпус 30 июля без боя занял Белград и взял под контроль всю территорию Сербии и Черногории.

Кавказский фронт к этому времени тоже выполнил все поставленные Генштабом задачи. Всё Армянское нагорье, включая города Ван, Битлис, Муш, Эрзинджан, Байбурт, а также порты Трабзон и Гиресун, оказалось под контролем русских войск.

Так что задачи, поставленные императором перед войсками, были уже практически выполнены. Михаил отправил запрос Александру, не следует ли заодно прихватить и Грецию, что планом кампании изначально не предусматривалось, но стало вполне возможным. Александр ответил, что брать Грецию под себя пока не целесообразно. Но имеет смысл добиться её независимости от османов.

Великий визирь Фуад-паша настоятельно советовал султану принять ультиматум российского императора, тем более что русские войска уже фактически взяли все земли, перечисленные в послании Александра. А на Грецию, Анатолию, Сирию и Египет русские пока не претендовали. Визирь надеялся впоследствии переиграть итоги войны на мирной конференции, заручившись поддержкой великих держав.

Однако султан Абдул-Азиз уперся, надеясь, что другие европейские монархи не позволят Александру так сильно расширить владения России. Большинство дивана поддержало султана. Ведь в прошлый раз, во время войны 1828–1829 годов, европейские державы не позволили России завершить разгром Турции и взять проливы.

В Европе война продолжалась по графику, известному Слащёву. Пруссаки продолжали наступать, одерживая победу за победой. Вслед за пруссаками в наступление на австрийцев пошли и итальянцы, правда, успехов не добились.

20 июля состоялось морское сражение австрийских и итальянских броненосных кораблей. В битве при Лиссе принимали участие со стороны Италии 12 броненосцев и 14 паровых кораблей, а со стороны Австрии – 7 броненосцев и 14 пароходов. Австрийский флот значительно уступал итальянскому и по количеству кораблей, и по суммарному весу залпа. Тем не менее благодаря лучшей выучке австрийцев и нерешительности итальянского командования австрийцы одержали победу, утопив два броненосца противника и повредив остальные корабли. Бой снова показал, что бронированные корабли могут долго выдерживать обстрел артиллерией даже в упор. Нарезные пушки с вышибным зарядом из черного пороха не обеспечивают снаряду энергию, достаточную для пробития брони. Один броненосец австрийцы утопили таранным ударом.

Второго августа пруссаки, неожиданно для союзника, заключили с австрийцами сепаратное перемирие, а 10 августа заключили и предварительный мирный договор. Все воевавшие стороны подписали 23 августа в Праге мирный договор, завершивший войну.

По итогам войны Германский союз во главе с Австрией прекратил свою деятельность, был образован новый Северогерманский союз во главе с Пруссией. Гольштейн, Ганновер, Франкфурт-на-Майне, Нассау и Гессен перешли от Австрии к Пруссии. Венецианскую область получила Италия. Австрия выплатила Пруссии контрибуцию в 1,5 миллиона гульденов.

Великие европейские державы получили возможность обратить внимание на то, что творилось на южных окраинах Европы. Однако Австрия потерпела поражение в войне с Пруссией, и у неё были теперь другие, более насущные заботы. Италия, может, и желала бы вмешаться, да вот ее флот был вдребезги разбит австрийцами.

А в Англии и Франции российские победы вызвали крайнее возмущение и у правящих кругов, и у общественности. По их мнению, Россия разинула рот на чужое, и ей следовало дать укорот. Газеты развернули яростную кампанию о зверствах русских войск над мирным турецким населением. Военные флоты обеих держав получили приказ готовиться к походу. Наполеон III даже временно забыл свою давнюю личную обиду на лорда Палмерстона за организованное на него покушение.

Император Наполеон и королева Виктория направили Александру послания, в которых настоятельно рекомендовали остановить продвижение войск, заключить с османами перемирие и ни в коем случае не прибегать к штурму Стамбула, что могло поставить под угрозу жизнь султана Абдул-Азиза. В противном случае монархи весьма прозрачно угрожали России войной.