Население Стамбула, с учетом сбежавшихся под защиту крепостных стен жителей предместий, составило около 160 тысяч человек. Древние стены, поставленные еще византийскими императорами, были высокими и довольно крепкими. С напольной стороны город окружали стены, построенные в V веке императором Феодосием. За всю историю противнику удалось их взять лишь два раза: в 1204 году стены преодолели крестоносцы, но им помогли изменники внутри городских стен, а в 1453 стену взяли турки. С тех пор взять город не удавалось никому. Да и попыток таких не было.

Стены Феодосия были уникальным сооружением средневековой фортификации. Длина стен составляла почти 6 километров. Они предварялись рвом глубиной шесть метров и шириной 18 метров, причем уровень грунта с городской стороны рва был на 2 метра выше, чем с напольной. По внутреннему краю рва стояла первая стена высотой 2 метра и толщиной 1 метр.

На удалении 18 метров от первой стены стояла вторая стена высотой 8 метров и толщиной 2 метра. Уровень грунта за стеной был на 5 метров выше, чем перед ней. В стене имелось 96 оборонительных башен высотой 12 метров.

На удалении 18 метров от второй стены стояла главная, третья стена высотой 9 метров и толщиной 5 метров. В этой стене тоже было 96 башен высотой 20 метров. Башни первой и второй стен были расположены в шахматном порядке. В них имелись многочисленные казематы со стрелковыми амбразурами.

Вдоль берега Босфора и залива Золотой Рог стены города были послабее, но штурмовать их можно было только с воды.

К удовлетворению осаждающих, за прошедшие пять веков стены изрядно обветшали. Землетрясения местами нарушили их монолитность. Ров стоял без воды, кое-где стены его осыпались. Первая стена тоже местами развалилась. Отсутствие реальных угроз не принуждало султанов выделять деньги на ремонт стен.

Сразу после появления русской конницы под стенами города великий визирь Фуад-паша развил бурную деятельность. В городе из реальных вооруженных сил осталось только 900 воинов из личной стражи султана – бостанджи и 1100 человек из состава разгромленной под Бургасом султанской гвардии, сумевших отступить в Стамбул. Визирь призвал в городское ополчение всех боеспособных мужчин из числа горожан и сбежавшихся в город жителей окрестных сел. Таковых нашлось 26 тысяч. Правда, это были в основном рабы, слуги, лавочники и ремесленники. Оружием они не владели.

Паша разделил ополченцев на полки, сотни и десятки. Командиров им назначил из бостанджи и гвардейцев. Им раздали старинное вооружение из городских арсеналов: ятаганы, копья, алебарды, фузеи и мушкеты. Огнестрельное оружие доверили только отставным военным. Остальным придется отбиваться на стенах холодным оружием.

Кадровых артиллеристов – сераткулы в Стамбуле не имелось вовсе, поскольку никто ранее и подумать не мог о нападении врага на город. Но среди горожан нашлось полторы сотни вышедших в отставку по возрасту или по инвалидности артиллеристов. На главную стену вытащили 600 древних старинных бронзовых и чугунных пушек. Командирами батарей назначили отставников. В орудийные расчеты определили ополченцев из числа ремесленников.

Ядер в арсеналах нашлось совсем мало. Пороха тоже имелось не много, всего по 5–6 зарядов на орудие. Паша приказал собирать гальку на берегу пролива и дробить в кузницах гранитную брусчатку, вынутую из мостовых. 3600 пушечных выстрелов каменной картечью по 20 тысячам атакующих русских, по мысли Фуад-паши, станут хорошим аргументом обороняющихся. Учитывая соотношение численности обороняющихся и осаждающих, великий визирь рассчитывал отбить первый штурм и продержаться до тех пор, пока русские не приведут к городу значительное подкрепление. А там, глядишь, и англичане с французами подтянутся, как двенадцать лет назад.

Однако паша, как весьма опытный государственный деятель, предпочел бы заключить перемирие.

Михаил был уверен, что султан из османского чванства отклонит ультиматум русского императора, но хотел подстраховаться. Михаилу нужен был штурм города и султанского дворца, чтобы вынудить европейских монархов действовать силовыми, а не дипломатическими методами.

Направляя полк Скобелева сопровождать посольство в Эдирне, он вызвал к себе полкового жандармского офицера поручика Ряжского. Михаил поручил жандарму подобрать пару солдат, владеющих турецким языком, и через них ненавязчиво внушить посольским работникам мысль, что русские войска имеют мало патронов к винтовкам и мало пороха для пушек, поскольку истратили запасы при форсировании Дуная, при прорыве через перевалы и в битве при Эдирне. И остальным драгунам внушить мысль, что, если посольские будут у них допытываться о состоянии снабжения боеприпасами, им следует всячески прибедняться и жаловаться на нерасторопность интендантов.

Встретив посла перед воротами Стамбула, Михаил на час задержал Махмуд-Али-пашу для беседы. В разговоре нарочито пугал посла многочисленностью русского войска и мощью русских пушек. Под конец беседы заявил, что дает султану Абдул-Азизу сутки на размышление. Если султан не согласится на условия русского императора, то по истечении суток русские начнут штурм. Тем самым Михаил намеревался создать у посла впечатление, что он блефует, преувеличивая свои возможности.

Обсуждение послания императора в диване было бурным. Великий визирь настаивал на принятии ультиматума русских. Его поддержали некоторые особо осторожные члены дивана. Однако когда посол Махмуд-Али-паша огласил свои сведения о недостатке боеприпасов у русских, большинство членов дивана воспылали боевым духом и потребовали отклонить ультиматум. Министр по иностранным делам Ибрагим-паша добавил масла в огонь, сообщив, что, по его мнению, основанному на беседах с послами великих держав, мощная помощь от англичан и французов придет вскоре. И тогда русские побегут назад к перевалам.

Министр двора Равшан-Абу-паша заявил, что, без сомнения, вскоре верные престолу военачальники приведут войска из Анатолии и выбьют русских с восточного берега Босфора, и тогда блокада Стамбула будет прорвана.

Молчавший до того султан Абдул-Азиз величественно поднялся с дивана, на котором восседал, и заявил: «Да будет так! Мы отклоняем наглые требования русского царя! Аллах акбар!» Все визири дивана вскочили с мест и воодушевленным хором вскричали: «Аллах акбар!»

Михаил лично подготовил план штурма. Войска были разбиты на 30 штурмовых отрядов, каждый в составе двух пехотных рот. Каждый отряд будет действовать при поддержке одной полковой пушки, одного пулемета, одного миномета и 2 ракетных станков.

Три дивизиона по 8 орудий, входящие в гаубичную бригаду, Михаил расположил на трех главных дорогах, входящих в город, в версте от стен. Их задачей было разрушение воротных башен и прилегающих к ним участков стен. Об отсутствии у турок новых пушек было известно.

Рядом с гаубичными дивизионами поставил по два дивизиона полковых пушек – по 16 штук. Полковым артиллеристам командующий поставил задачу перед штурмом снести со стен все заборолы и уничтожить все стоящие на стенах пушки на версту в обе стороны от штурмуемых ворот. А также всадить по снаряду в каждую бойницу башен.

В проделанные артиллерией три пролома войдут один за другим по десять штурмовых отрядов. Затем отряды веером разойдутся по улицам города. Каждому отряду был намечен конкретный маршрут движения на плане города. В каждый отряд были подобраны проводники из жителей пригородов.

В первом эшелоне каждого отряда будет наступать одна из двух рот. Приданная отряду пушка предназначалась для уничтожения стрелков, засевших в домах. Ракетные станки – для подавления шрапнельными снарядами стрелков на верхних этажах и на крышах домов. Минометы – для уничтожения противника за стенами и баррикадами. А пулеметчики должны будут отразить массированные контратаки пехоты, если таковые случатся.

Вторая рота, продвигаясь вслед за первой, будет досматривать дома и уничтожать оказывающих сопротивление турок, брать в плен бросивших оружие, а также забирать все оружие, обнаруженное в домах. В первом эшелоне отряда роты будут идти попеременно.

Если же приданными средствами подавить сопротивление противника не удается, подходить вдоль стен и забрасывать очаги сопротивления гранатами. Если же и в этом случае захватить башню или дом не удается, отряду отходить от башни на сотню шагов и обозначить ее сигнальными ракетами красного огня. По такой упорной цели ударят гаубицы.

Общая директива войскам осталась прежней: всех оказывающих сопротивление уничтожать артиллерией вместе с домами, в которых они засели. В ближний бой, по возможности, не вступать.

Конечной целью наступления всех отрядов будет султанский дворец. Все иностранные посольства было приказано блокировать. Эта задача возлагалась на 12 оставшихся в резерве стрелковых рот. Им было приказано в посольства никого не впускать и никого не выпускать, вплоть до особого распоряжения. Обстреливать посольские здания артиллерией было запрещено. В случае стрельбы по войскам с территории посольств подавлять стрелков прицельным винтовочным огнем.

Султанский дворец блокировать и начать переговоры, поскольку султана нужно взять живым, как и членов дивана, чтобы было кому подписывать мирный договор. Султан и его визири, почувствовав на своей шкуре силу русского оружия, в дальнейшем будут вести себя смирно.

А в случае гибели султана в Анатолии наверняка начнется смута, в результате которой к власти придет неизвестно кто. Однако внешние стены султанского дворца Топкапы можно будет и разрушить при необходимости. Для этого была подготовлена специальная команда минеров. Однако командирам отрядов было приказано без команды штурм дворца не начинать. Михаил собирался сначала предложить султану почетную сдачу в плен.

Срок ультиматума истекал 30 июля в 11 часов. С утра над русскими позициями во множестве поднялись аэростаты корректировщиков. Сам Михаил поднялся на шаре выше всех, на 250 метров. Весь город лежал перед ним как на ладони.

За прошедшие дни саперы взорвали все дома посада, стоящие между артиллерийскими позициями и стенами города, так что расчеты имели возможность стрелять прямой наводкой. Пушки стояли открыто, поскольку старинные орудия турок до них добить не могли.

За Босфором на возвышенностях тоже стояли гаубицы и полковые пушки. При необходимости они могли подключиться к обстрелу объектов, расположенных ближе к проливу. Над ними тоже висели аэростаты корректировщиков. В частности, оттуда просматривался и султанский дворец.

Поскольку до 11 часов никакой реакции турок на ультиматум не последовало, Михаил приказал: «Открыть огонь!» Телеграфист быстро отстучал ключом. С фронтового командного пункта взлетела красная ракета. И грянул залп! 24 пятидюймовки и 72 трехдюймовки залпом ударили по стенам. Хотя шар командующего фронтом висел на высоте 250 метров в 500 шагах за артиллерийской позицией, грохот залпа больно ударил по ушам. Корзина ощутимо закачалась.

Снаряды можно было не экономить. За прошедшие дни флот выгрузил в порту Галаты невдалеке от Стамбула две тысячи тонн боеприпасов, которые уже были доставлены на позиции артиллерии.

Звук выстрелов бездымным порохом был звонким и хлестким: «Банг!», в отличие от привычного турецким артиллеристам протяжного грохота черного пороха: «Бу-ум!» Попадание снарядов гаубиц в стену, сложенную из блоков известняка, произвело эффект, ошеломивший наблюдателей. Стальные 20-килограммовые фугасные снаряды, выпущенные с большой скоростью под основание первой стены, проникали глубоко в стену и в грунт под ней, а взрыв 3 килограммов тротила, которым они были начинены, превращал в щебень несколько кубометров кладки. Так что залп дивизиона гаубиц сразу вырвал из первой стены два куска метров по 10 длиной по обе стороны от взорванного турками моста через ров. Обломки стены и грунт рухнули в ров.

Через две минуты артиллеристы сделали следующий залп прямо в грунт под обрез края рва. Поскольку противоположный берег рва был на два метра выше ближнего берега, весь этот грунт тоже свалился в ров. Расчеты стреляли редко, чтобы не перегревать стволы орудий.

Разбив первую стену и устроив пологий подъем из рва, гаубичники изменили прицел и сделали пологим склон на следующих десяти метрах с обеих сторон от моста. Так пролом расширили на 50 метров в обе стороны от стены.

Затем огонь перенесли на вторую стену. Два десятка метров стены тоже рухнули после первого же попадания снарядов. Следующий залп обвалил часть грунта от подножия второй стены. Осыпь из обломков стены и грунта сформировала более или менее пологий подъем на высокий уровень грунта за второй стеной. Затем артиллеристы перенесли огонь на соседние участки стен.

С третьей стеной артиллеристам пришлось повозиться. Чтобы превратить десятиметровый участок стены в груду щебня, им пришлось сделать восемь залпов. Через два часа вместо стен на полсотни метров в обе стороны от воротных башен образовались проломы с вполне проходимым для пехоты углом наклона осыпей из обломков стен и грунта.

Затем настала очередь воротных башен. Для их полного уничтожения потребовалось 5–7 дивизионных залпов. Дольше всего сопротивлялась обстрелу массивная башня Золотых ворот, в свое время послужившая образцом для Золотых ворот Киева и Владимира. Чтобы разбить ее, потребовалось 10 залпов.

Тем временем расчеты трехдюймовок выравнивали верх третьей стены. Одно попадание снаряда выносило кусок заборола метра три длиной и сносило стоявшую за ним пушку. К тому времени, когда гаубицы уничтожили ворота, стены и башни крепости были очищены от заборолов и артиллерии на версту от проломов. Сложенные из блоков мягкого известняка стены не представляли никакой проблемы для новейших русских пушек. Они разбивали даже гранитные стены кавказских крепостей.

Уничтожив заборолы, полковая артиллерия перешла на шрапнель, разрывавшуюся в воздухе за стенами, очищая прилегающие к стенам участки от живой силы противника.

Саперные роты пошли к рву и без помех принялись засыпать его фашинами и мешками с грунтом. К трем часам дня рвы перед проломами были полностью засыпаны.

В проломы поочередно начали входить штурмовые отряды. Саперы выложили досками подъемы и помогли артиллеристам перетащить через проломы полковые пушки.

Через город отряды продвигались медленно, методично подавляя массированным ружейным и артиллерийским огнем все очаги сопротивления. Деморализованный противник попыток контратаковать не предпринимал. Ополченцы массами сдавались в плен. К восьми часам вечера весь город был взят. Штурмовые отряды по всему периметру плотно окружили дворец султана.

Командующий штурмом генерал Радецкий приказал прекратить огонь и направил к воротам дворца парламентера под белым флагом с барабанщиком и горнистом. Назначенный парламентером подполковник Скобелев передал вышедшему из ворот офицеру бостанджи письменные предложения командующего русскими войсками великого князя Михаила Николаевича.

В случае добровольной сдачи на милость победителя султану, визирям дивана, всем придворным чинам и воинам, оказавшимся во дворце, гарантировалось сохранение жизни и личного имущества. Однако все они становились пленниками.

После согласования диваном и подписания султаном мирного договора на условиях императора Александра, переданных ранее через посла Махмуд-Али-пашу, всем им возвращалась свобода и предоставлялся свободный путь в Анатолию под охраной русских солдат. Боевые действия в этом случае прекращались, войска останавливались на занятых позициях.

В случае отказа Михаил обещал взять дворец штурмом. Войскам будет дан приказ о наступлении в Грецию, в Сирию и в Анатолию. На размышление давался один час.

В тронном зале Топкапы закипели страсти. Часть визирей заявили, что невместно правоверным принимать от неверного такие унизительные условия. Лучше почетная смерть в бою с последующим попаданием в райские сады к гуриям. Фуад-паша и другие здравомыслящие члены дивана предлагали подписать договор, с тем чтобы, получив свободу и помощь от западных держав, снова начать войну.

Чтобы продемонстрировать серьезность намерений, Михаил приказал заложить в двух местах под стены Топкапы мощные заряды и взорвать их. Когда истекли сорок минут из отпущенного османам часа, заряды взорвали. Взрывы динамита были такими мощными, что обломки стен долетели до тронного зала. Один обломок пробил окно и влетел прямо в тронный зал. К счастью, никого из присутствовавших он не задел, однако осколками стекол осыпало многих. После этого дебаты сразу прекратились. Визири единодушно попросили султана принять предложение русских. Абдул-Азиз тут же подписал письменное согласие на предложение Михаила и направил с ним Махмуд-Али-пашу к русским. Через полчаса русские солдаты вошли в Топкапы и начали занимать все помещения дворца.

Выполняя строгий приказ Михаила, никакого насилия над сдавшимся в плен воинами и мирными жителями русские солдаты не чинили. Да и особых причин для этого не было, поскольку потери были минимальными: 18 убитых и 29 серьезно раненых. Обычного при штурмах озлобления солдат не возникло.

Получив сводные данные о потерях войск от командира корпуса Радецкого, командующий Балканским фронтом даже несколько удивился. Корпус за 10 часов взял штурмом сильную по теперешним меркам крепость, обороняемую 30-тысячным гарнизоном при 600 орудиях и почти без потерь. «Все же 40-летняя разница в техническом оснащении войск дает русским подавляющее, неоспоримое превосходство, – подумал Михаил. – Плюс, конечно, 60-летняя разница в тактике. Теперь во всех армиях мира начнут думать, как нам это удалось. Начнется охота за нашими новинками вооружения. Госох и Гостап придется сильно напрячься. Необходимо будет озадачить Госраз вербовкой и переманиваем к нам всех изобретателей, которые будут в западных странах работать по этим направлениям. Теперь нам нужно такие же убедительные победы одержать на море. И не над турками, а над англичанами и французами».

Во дворце в плен было взято 3400 человек, в том числе сам султан и 28 визирей дивана. Турецких солдат и офицеров из дворца вывели, оставив там только двор и гарем султана со слугами. Все здания дворца и переходы между ними плотно окружили караулами. Взятых в плен ополченцев отпустили по домам.

Михаил в окружении чинов своего штаба прошествовал в тронный зал. Обменявшись с султаном положенными по этикету приветствиями, сразу же предложил Абдул-Азизу подписать составленный в четырех экземплярах договор. Два экземпляра были на русском языке и два – на турецком. В качестве санкции за отклонение ультиматума в договор было внесено предоставление независимости Греции. Все занятые русскими войсками земли, в соответствии с договором, отходили к Российской империи: Румыния, Болгария, Македония, Сербия, Черногория, Румелия, Нагорная Армения, равнинные турецкие земли на восточном берегу проливов от Эрегли до Измира, а также черноморские порты Эрегли, Трабзон и Гиресун. После визирования договора всеми визирями и подписания его султаном, Михаил откланялся, заявив, что султану следует отдохнуть после трудного дня.

Однако, уходя, Михаил заметил, что свободу султан и его двор получат только после утверждения договора императором российским Александром. Текст договора он пообещал отправить императору телеграфом, так что много времени утверждение не займет.

Через два дня утверждение договора было получено. Султана с придворными переправили через Босфор и сопроводили до города Болу в Анатолии. Михаил пригласил к себе всех иностранных послов и передал им копии договора, а также предоставил послам право пользоваться его телеграфной линией на Петербург для передачи кратких сообщений своим правительствам. Подробные письменные сообщения в опечатанных пакетах пообещал доставить в Афины для дальнейшей пересылки по почте. Само собой, офицеры Госраз перлюстрировали пакеты и сняли копии со всех сообщений.