В Габрово ставка командующего Балканским фронтом великого князя Михаила Николаевича задержалась на три дня. Михаил ожидал докладов командиров корпусов о прорыве за перевалы Балканского хребта. За это время связисты успели дотянуть до ставки телеграфную линию. Из Петербурга пришло сообщение об успехах, достигнутых Кавказским фронтом. Брат Николай воевал даже с опережением графика, предусмотренного Генштабом. Были взяты мощные крепости Карс, Ардаган и Баязет. Штурм каждой из них занял не более 4 дней.

Михаил даже слегка пожалел, что не рискнул прорываться через Варну, а решил штурмовать перевалы. Однако донесения командиров корпусов о захвате перевалов поступали одно за другим. В конце концов турецкие крепости на Кавказе были всего лишь средневековыми фортификациями, хотя и хорошо вписанными в горную местность и сложенными из крепкого камня. Новейшая русская артиллерия их легко разбивала. А Варна была сильнейшей в Болгарии современной крепостью с кольцом вынесенных внешних фортов. Так что с ней, возможно, пришлось бы провозиться подольше. Зато перенос главной линии снабжения на море через порт Бургас сделал взятие Варны не обязательным.

Однако после ухода сил десанта из Бургаса к Стамбулу главная линия снабжения лишилась защиты. В Бургасе остались только пехотный полк и интендантские службы. Поэтому, согласно плану Генштаба, одна пехотная дивизия Одесского округа от города Эски-Загра пошла к Бургасу, чтобы усилить его оборону. 10 июля пехотинцы заняли подготовленные десантом оборонительные сооружения.

Остальная пехота и артиллерийские бригады Одесского и Таврического корпусов 9 июля вышли к Эдирне. Древний Адрианополь, переименованный османами в Эдирне, за свою тысячелетнюю историю много раз переходил из рук в руки: от византийцев к крестоносцам, потом к болгарам, снова к византийцам, а последние пятьсот лет городом владели турки. Сотню лет город был даже столицей Османской империи. В многочисленных войнах османов с Россией и другими европейскими государствами город был местом сбора турецких войск. Город имел обширные склады войскового имущества, но практически не имел укреплений. Находившаяся в центре города ветхая средневековая крепость боевой ценности не представляла.

Почти сорок лет назад русским войскам уже удавалось взять город. Теперь же, вследствие стремительного продвижение русских войск, командующему турецкими войсками в Болгарии и Румелии Сулейман-паше удалось собрать в Эдирне лишь 29 тысяч войск всех видов: 4 тысячи регулярной пехоты – низам, 2 тысячи гвардейской пехоты, отступившей от Бургаса, 1 тысяча гарнизонных артиллеристов – сераткула, 13 тысяч призванных резервистов – редиф и 9 тысяч конных башибузуков. Кроме того, паша призвал в армию и вооружил всех боеспособных горожан в количестве 23 тысяч человек.

Понятное дело, что полностью боеспособными можно было считать регулярную пехоту и редиф. Башибузуки были боеспособны, но ненадежны, а городское ополчение было и ненадежно, и не боеспособно. Однако в хороших укреплениях, с регулярной пехотой за спиной ополчение могло и пригодиться. Всего у паши было 52 тысячи человек. Пушек было около сотни, в основном старых. Правда, с опытными артиллеристами-сераткула.

Город удалось защитить по окраинам полукольцом полевых укреплений, правда, слабеньких. На устройство основательных редутов, бастионов и окопов времени не хватило. В укрепления Сулейман-паша посадил всех, кроме башибузуков. Их оставил в резерве, опасаясь удара русских кавалеристов с тыла. Однако крупные силы русской конницы обошли город стороной и, не задерживаясь и не ввязываясь в штурм, ушли в сторону Константинополя.

К утру 10 июля перед укреплениями турок уже стояли две пехотные дивизии и две артиллерийские бригады из Таврического и Одесского округов. Через два дня ожидался подход еще двух дивизий и артбригады Харьковского округа. Командующим русскими войсками на Стамбульском направлении Михаил назначил командира Таврического округа генерала Ганецкого.

Ганецкий, памятуя о недопустимости задержек, решил штурмовать Эдирне, не дожидаясь подхода дивизий Харьковского округа. До полудня войска заняли исходные позиции. Над артиллерийскими батареями взмыли в небо 15 воздушных шаров наблюдателей-корректировщиков. По одному шару от артбатов пехотных полков, три от дивизионного артполка полка и по одному от каждого дивизиона гаубиц. Наблюдатели могли корректировать огонь артиллерии с помощью новейших полевых телеграфных аппаратов.

С полудня пятидюймовые гаубицы корпусных артиллерийских бригад принялись громить полевые укрепления турок, начав с турецких батарей. На турецких позициях воцарился ад. Мощные фугасные снаряды сносили земляные редуты до основания. Достойно ответить турки не смогли. Их ядра и бомбы не долетали до русских позиций. Больше четырех выстрелов ни одна турецкая пушка сделать не успела.

Шрапнели полевых пушек и ракеты рвались в воздухе, истребляя живую силу турок, укрывшуюся в укреплениях. Огонь был исключительно точным. С трех верст новейшие гаубицы и пушки почти не промахивались, по наводке корректировщиков со второго-третьего выстрела поражая все цели.

Ураганный артиллерийский обстрел еще продолжался, когда русская пехота рассыпными цепями пошла вперед. Не доходя пятисот шагов до турецких окопов, пехота остановилась, дожидаясь конца артобстрела. К пехотинцам подтянулись минометчики с полковыми минометами.

Над командным пунктом Ганецкого взлетели три красные ракеты. Пушки замолчали. Пехота с грозным криком «Урр-а-а-а!», со штыками наперевес рванулась вперед. Не успели уцелевшие в окопах турки опомниться, как на них обрушилась русская штыковая атака. С суворовских времен повелось, что русским штыкам в рукопашном бою никто противостоять не мог. По традиции, штыковому бою в русской пехоте учили со всей серьезностью. А солдаты еще и стреляли из винтовок в упор.

Сопротивление турок было сломлено. Все, кто не успел сбежать, попали в плен. Башибузуки, напуганные канонадой, просто разбежались. Сулейман-паша со всем штабом тоже попал в плен. На выходе из города его перехватили казаки, оставленные при пехотных дивизиях для разведки.

Потери русских составили 120 человек убитыми и 270 ранеными.

Оставив в Эдирне пехотный полк, Ганецкий форсированным маршем повел свои войска к Стамбулу. По оценкам Генштаба и донесениям разведки, крупных сил у турок в Румелии не осталось.

Поскольку почти все силы турок в Европе были разгромлены, Михаил развернул Харьковский корпус в Македонию, поставив целью взятие столицы – города Салоники. Впрочем, и такой вариант действий планом Генштаба предусматривался.

Мехмет-Али-паша, командующий гарнизонами «четырехугольника крепостей», был заперт русским пехотным полком, казаками и болгарами в крепости Шумла. Осады как таковой не было, но блокаду крепости русские смогли организовать. Однако 11 июля его разведчикам удалось совершить удачную вылазку и взять языка. Допрошенный сотник-болгарин сообщил, что русские прорвались за перевалы и движутся к Стамбулу. Сидеть в крепостях больше смысла не было.

Паша вывел из крепости весь гарнизон – 7 тысяч регулярной пехоты, воинов редиф, сераткулы и городское ополчение в количестве 12 тысяч человек, оттеснил блокирующих крепость русских с болгарами и быстрым маршем пошел к Варне. Под крепостью Варна серьезных сил у русских тоже не было. 14 июля Мехмет-Али вывел из Варны 6 тысяч регуляров, 7 тысяч резервистов, 10 тысяч ополченцев и 5 тысяч призванных на службу подданных султана – башибузуков. Всего под его рукой оказалось 9 тысяч регуляров, 11 тысяч резервистов, 22 тысячи ополченцев и 5 тысяч башибузуков, всего 47 тысяч воинов при 60 полевых пушках. Тяжелые крепостные орудия паша решил не брать, поскольку они сильно замедляли движение.

Зная от того же пленника, что русские войска снабжаются через порт Бургас, Мехмет-Али решил ударить по линии снабжения русского войска. Хотя паша терялся в догадках, каким необъяснимым образом совсем не имеющие военного флота русские смогли выбить из Черного моря сильный османский флот.

К Бургасу сводный корпус Мехмет-Али-паши подошел 17 июля. Паша обнаружил, что город окружен полевой оборонительной линией русских, флангами опирающейся на берег моря. Допрос служащих местных пашалыков показал, что Бургас обороняет всего одна дивизия русских, поэтому у него имеется четырехкратное численное превосходство. Длина оборонительной линии русских составляла 6 верст, то есть один их полк оборонялся на фронте в две версты, чего, по представлениям паши, было явно недостаточно для прочной обороны. С наблюдательного пункта на возвышенности паша заметил на рейде шесть пароходов.

Командир 38-й пехотной дивизии, обороняющей Бургас, генерал-майор Слуцкий, получив сообщение разведки о подходе крупных сил турок, своей властью задержал в порту шесть разгрузившихся пароходов. Их морские трехдюймовки были совсем не лишними в обороне города против превосходящих сил противника. Для корректировки их огня на один из кораблей протянули телеграфную линию из штаба дивизии. Такие же линии соединяли штаб дивизии со штабами полков и штабами артбатальонов.

Над городом повисли 6 воздушных шаров артиллерийских корректировщиков. Седьмой шар предназначался для заместителя командира дивизии. Однако Слуцкий решил лично подняться на шаре, чтобы лучше видеть картину боя. С ним поднялись аэронавт, телеграфист и корректировщик. Включая время от времени газовую горелку, аэронавт поддерживал 250-метровый якорный трос в натяжении. Все прочие шары комдив приказал поднять на 200 метров, чтобы ничто не заслоняло ему вид на поле сражения.

Примерно в середине оборонительного полукруга располагалось обширное Бургасское озеро шириной в четыре версты, разрезающее линию обороны на две части. Северная часть линии имела длину в две версты и оборонялась одним полком. Южная часть длиной четыре версты оборонялась двумя полками.

Дивизионный артполк генерал разделил на дивизионы. Каждый дивизион поддерживал один пехотный полк. Впрочем, дальнобойности трехдюймовых пушек, равной шести верстам, хватало, чтобы достать до любой точки оборонительного периметра. Морские трехдюймовки, которых на шести пароходах стояло 12 штук, стреляли на 8 верст.

Мехмет-Али-паша, несмотря на свое четырехкратное численное превосходство, решил применить тактическую хитрость. Он решил обмануть русских ложной демонстративной атакой, нанося главный удар в другом месте. Против длинной южной линии русских он сосредоточил все силы ополчения – 22 тысячи воинов и 5 тысяч башибузуков. Там же решил использовать 36 старых бронзовых и чугунных пушек.

Когда же русские стянут все свои резервы для отражения демонстративной атаки, нанести главный удар по короткой северной оборонительной линии силами регулярных полков и резервистов: это 20 тысяч человек при 24 новых стальных орудиях.

Всем солдатам перед боем зачитали приказ паши: «Правоверным воинам Аллаха ворваться на русские позиции и беспощадно истребить всех неверных, осмелившихся вторгнуться на исконные османские земли. А кто побежит с поля боя, тот должен быть убит своими же товарищами».

Башибузукам Мехмет-Али приказал ворваться в порт и захватить все русские корабли. А если правоверные побегут с поля боя, рубить их беспощадно. Ибо такова воля Аллаха.

С рассветом 18 июля в трех верстах от русских окопов начали строиться турки. Большая их часть строилась против левого фланга. Однако в бинокль Слуцкий видел, что эта масса состоит из разномастно одетых ополченцев. Строящиеся против правого фланга войска имели единообразную форму регулярных войск и резервистов. Они и построились быстрее, но остались в неподвижности. Строились они по 200 человек в шеренгу, развернувшись на 300 шагов по фронту. Примерно сотня шеренг развернулась на полверсты в глубину.

«Старая наполеоновская тактика атаки колонной батальонных каре, однако слегка усовершенствованная, строй разомкнут на сажень по фронту и на пару саженей в глубину, – подумал комдив. – А всего их здесь тысяч двадцать», – прикинул он.

На левом фланге толпа начала приобретать признаки строя. Здесь турки разворачивались шеренгами по три сотни на фронте в версту. В глубину их тоже было порядка сотни шеренг. За пехотой маячили тысяч пять конных башибузуков. Наконец, к восьми часам утра эта колонна выстроилась. В турецком лагере взревели трубы и мерно ударили барабаны. На левом фланге колонна турок сдвинулась с места. Одновременно из-за спин пехоты на рысях вынеслись артиллерийские упряжки. Подскакав на версту к русским окопам, артиллеристы отцепили пушки и принялись готовить их к стрельбе.

Слуцкий отдал приказ дивизионным артиллеристам подавить артиллерию противника. Телеграфист застучал ключом. Через несколько минут грохнули батареи дивизионных трехдюймовок. Артиллеристы дали с десяток залпов, после чего целых орудий у турок не осталось. На месте их позиций лежали опрокинутые пушки, убитые лошади и солдаты.

Прошлогодние учения, которые Слуцкий прошел командиром полка, убедили его в небывалой мощи новейшей русской артиллерии: нарезных пушек, ракет, минометов и пулеметов, а также в могуществе новых взрывчатых веществ, которыми начинялись снаряды. Поэтому он намеревался выиграть сражение одной артиллерией и стрелковым огнем, без штыковых схваток.

В порту к этому времени накопилось 6 тысяч тонн патронов и артиллерийских снарядов всех типов. Пароходы подвозили боеприпасы быстрее, чем интендантские службы корпусов могли их вывозить. Так что снаряды и патроны можно было не экономить.

По его команде корабельная артиллерия должна подавить наблюдательные и командные пункты противника, а затем громить его лагерь и обозы.

Стрелки и пулеметчики должны подпустить турок на двести шагов, а затем начать расстреливать их в максимальном темпе.

Минометчикам он приказал обрабатывать наступающего противника на удалении 500-1000 шагов, ракетчикам – на удалении 1000–2000 шагов, полковым пушкам – на удалении 2000–2500 шагов, а дивизионным артиллеристам – от 2500 шагов и дальше. Таким образом, можно будет накрыть наступающие войска на всю глубину их расположения.

Бегущего противника приказал расстреливать до тех пор, пока позволяет дальнобойность орудий.

Когда турки приблизились на версту, снова взревели трубы, барабаны резко ускорили ритм, турки перешли с мерного шага на бег. Раздалось грозное «Аллах акбар!». С высоты воздушного шара это было красиво. Волнуясь, как море, бежали шеренги, сверкали на солнце штыки.

На правом фланге турки сдвинулись с места и пошли в атаку. Их артиллерия тоже попыталась выдвинуться на боевые позиции. Впрочем, она была сразу разгромлена дивизионными артиллеристами.

«Вот теперь пора», – подумал генерал-майор и отдал приказ корабельной артиллерии открыть огонь. Телеграфист отстучал приказ в штаб. Оттуда его передали телеграфом на пароход, капитан которого флажным семафором оттранслировал его всем кораблям.

Корабельные трехдюймовки начали расстреливать все подозрительные точки: холмы, на которых маячили группы турок, высокие здания в ближайших к городу селах. И даже минареты трех мечетей, на которых могли сидеть наблюдатели. Руководство сражением со стороны всех турецких военачальников было полностью подавлено.

Как и было приказано, на дистанции 200 шагов открыли огонь пулеметчики и стрелки. 12 пулеметов развили свою полную скорострельность – по 200 выстрелов в минуту. Пулеметчики наводили свои грозные машины прямо по передней шеренге, поворачивая сшестеренные стволы своих орудий вправо-влево. Передние шеренги турок падали, как зеленая трава под острой косой.

Стрелки, согласно приказу, выставили прицелы винтовок на 500 шагов, так что пули перелетали через головы первых шеренг и поражали турок в глубине строя. Три тысячи стрелков прицельно выпускали 14 тысяч пуль в минуту. Треск выстрелов слился в единый непрерывный рёв.

Грохнули полковые и дивизионные пушки, захлопали минометы. Оставляя дымные хвосты, с устрашающим свистом полетели на турок ракеты.

Среднюю и хвостовую часть турецкой колонны заволокло пылью и дымом разрывов. Минометчики и полковые артиллеристы стреляли осколочными снарядами, ракетчики – осколочными и шрапнельными.

Дивизионные трехдюймовки густо засыпали конницу, видневшуюся за пехотой, шрапнелью. Сотня снарядов в минуту, десять тысяч круглых свинцовых пуль.

Под этим ураганным огнем турки выдержали около десяти минут, поскольку были ошеломлены и продолжали бежать вперед, перепрыгивая через тела павших товарищей. Затем, в ужасе от потерь, побежали назад, бросая оружие. Башибузуки побежали тоже.

Однако наступающие на правом фланге турки ничего этого не видели. Только слышали канонаду. Они продолжали идти вперед, навстречу своей участи. Через четверть часа и эта колонна турок тоже подверглась массированному стрелковому и артиллерийскому удару и была почти полностью уничтожена.

Новая нарезная казнозарядная артиллерия правила бал на поле боя. Победа русских была сокрушительной. Ей было суждено войти в учебники военного дела. Не понеся никаких потерь, русская пехотная дивизия наголову разгромила вчетверо превосходящие силы турок. Сумели сбежать лишь 13 тысяч турок, менее трети от исходной численности. Всё их вооружение было захвачено.

Бегущих не преследовали. Потом их переловили болгары и казаки. Мехмет-Али-паша со всем штабом и большинство турецких командиров погибли. Как организованная сила турецкие войска в Румелии перестали существовать.

Отныне все существующие воинские уставы и наставления во всех армиях мира утратили свою силу.