Между тем на полных парах надвигались катастрофические события 2014 года — второй, двухмесячный, Майдан, прошедший под лозунгами борьбы с коррупцией, украинизации языка и требований европейского, а не российского выбора. Виктора Януковича — этого заблудившегося промеж двух титек телка — затянуло в такой геополитический мальстрём, что он враз выпустил все сосцы и даже не досидел на золотом унитазе законный президентский срок.
После Майдана 2014 года, после бегства Януковича, после аннексии Крыма вежливыми и, в части Донбасса, невежливыми людьми, а также в результате досрочных выборов — президентом Украины на 2014-2019 годы стал Петр Алексеевич Порошенко (р. 1965) — экс-министр экономического развития и торговли при Януковиче и убежденный продолжатель дела Ющенко.
К власти Порошенко пришел на националистической волне, которую многие называют «языковой», сопровождавшейся резким усилением и радикализацией корпоративного антисемитизма в исполнении «правосеков» разных мастей[1098]. Но всех переплюнул тогда не Дмитрий Ярош с его «Тризубом» и «Правым сектором», а «народный губернатор Донбасса» Денис Пушилин (или же кто-то сверхкреативный, воспользовавшийся его именем). Покуда в пред- и послемайданном Киеве или во Львове молодчики стайками нападали на одиноких евреев, возвращающихся из синагоги, в Донецке возле синагоги евреям раздавали листовку, скопипащенную с той, что развешивали по Киеву украинские полицаи накануне Бабьего Яра:
В связи с тем, что лидеры еврейской общины Украины поддержали бандеровскую хунту в Киеве и враждебно настроены в отношении православной Донецкой республики и ее граждан, Главный Штаб Донецкой народной республики постановил следующее: Всем гражданам еврейской национальности старше 16 лет, проживающим на территории суверенной Донецкой республики, необходимо в срок до 03 мая 2014 г. явиться к и. о. комиссара по делам национальностей в здание Донецкой ОДА каб. 514 для регистрации. Стоимость регистрации составляет 50 долларов США[1099].
Недешево. Но вернемся В Киев, К подоплеке тамошней ЯЗЫКОВОЙ волны.
5 ноября 1992 года Совет Европы в Страсбурге принял Европейскую хартию региональных или миноритарных языков. Украина ратифицировала ее в 2006 году, а в 2012 году, в порядке имплементации в украинское право, с нарушениями процедуры, но приняла Закон «Об основах государственной языковой политики», он же закон Кивалова — Колесниченко[1100]. Закон гарантировал использование на Украине «региональных языков», т.е. таких, которые считают родным более 10% населения региона. Этим правом воспользовались многочисленные русскоязычные, венгроязычные и румыноязычные регионы, районы и муниципалитеты страны: региональными языками в них могли пользоваться наравне с единым государственным — украинским — языком.
Закон Кивалова — Колесниченко, а точнее, его молниеносная отмена в Раде 23 февраля 2014 года, стала «одним из триггеров (разумеется, не единственным) начала гражданских беспорядков и внешней интервенции, приведших к потере Крыма и части Донбасса.... Несмотря на то что исполняющий тогда обязанности президента А. Турчинов так и не подписал закон об его отмене, сам факт его принятия Верховной Радой послужил удобным поводом для политической мобилизации русскоязычного населения Крыма, Донбасса и части Юго-Восточной Украины, быстрого подъема регионального сепаратизма и русского ирредентизма и внешнего вмешательства — политического и военного — со стороны России. Одной из причин (пусть и не основной) так называемой «русской весны» 2014 года был успешно инструментализированный миф о грядущих массовых притеснениях русских и русскоязычных граждан «киевской хунтой», «бандеровцами» и «правосеками»[1101].
После аннексии Крыма и части Донбасса Украина сцепила зубы и нажала на педали идеологической, культурной и лингвистической гомогенизации общества. Из сарая с граблями был извлечен простенький лозунг-мем, но довольно расистский: русский язык — язык врага![1102] Общество тем самым сделало свою заявку на гражданскую лингвовойну.
За обществом с тем же самым потянулось и государство. В конце 2015 года Конституционный суд Украины начал рассмотрение запроса 57 депутатов Верховной Рады от правящей коалиции о несоответствии «закона Кивалова — Колесниченко» Конституции страны. Стратегической целью запроса была дерусификация украинской жизни через законодательное вытеснение русского языка.
То же можно сказать и о законопроекте «Об обеспечении функционирования украинского языка как государственного», оформившемся в закон только на излете каденции Порошенко — 25 апреля 2019 года:
Дух закона несколько отличался от буквы. Фактически все перечисленные задачи фокусировались на вытеснении русского языка из тех сфер, где он удерживал позиции (бизнес, торговля, интернет, издательская деятельность, массовые мероприятия)[1103].
Но, пожалуй, самый большой отрицательный резонанс получил еще один закон — «Об образовании» (октябрь 2016 года):
...В процессе доработки по инициативе представителей фракции Петра Порошенко «Солидарность» (какая злая ирония в названии!) была изменена статья 7-я закона «Язык образования»... Именно эта статья «выстрелила»: согласно ей, обучение в государственных учебных заведениях на языках национальных меньшинств гарантировалось только в дошкольных учреждениях и младшей школе. В средней и старшей школах обучение должно вестись только на украинском. Эта статья вызвала демарши со стороны Румынии, Венгрии и России и недоуменные заявления Болгарии, Греции и Молдовы... Украинский МИД был вынужден направить злосчастную статью в Венецианскую комиссию, которая дала весьма нелицеприятные заключения. В частности, Комиссия отметила неравное обращение с языками национальных меньшинств...[1104]
Но и это еще не все:
Еще одна инициатива государства в этот период — украинизация сферы медиа. В мае 2017 года были внесены изменения в закон «О телевидении и радиовещании», согласно которым вновь устанавливались квоты на объем вещания на украинском языке. Теле-, радио- и интернет-каналы общенационального масштаба наделялись обязанностью подавать не менее 75% вещания на государственном языке, местные — не менее 60%[1105].
В феврале 2018 года, т.е. спустя три года после получения запроса, Конституционный суд Украины признал неконституционным закон закон Кивалова — Колесниченко. В результате все региональные и миноритарные языки этот статус утратили. А в начале октября 2018 года Верховная Рада в первом чтении приняла законопроект «Об обеспечении функционирования украинского языка как государственного», изъяв из него наиболее одиозные нормы (например, об институте «языковых инспекторов»).
Дальнейшие приключения закона развивались по сценарию политической трагикомедии. Он стал прощальным поцелуем президента Петра Порошенко, проигравшего президентские выборы под лозунгом «Армия, язык, вера» своему конкуренту и преемнику. Закон был принят порошенковским большинством парламента 24 апреля 2019 года, и выполнять его предстояло Владимиру Зеленскому[1106].
Паралелльно с дерусификацией в Украине, особенно после 2014 года, шла декоммунизация — ликвидация советского наследия. Соответствующий пакет законов вступил в силу начиная с 21 мая 2015 года. Была запрещена компартия, демонтированы памятники советским государственным и партийным деятелям и полководцам (так называемый «ленинопад»), заменены советские топонимы.
Один только яркий пример. Город Кировоград (в прошлом Зиновьевск и Кирово, а изначально Елисаветград) в 2016 году был переименован в Кропивницкий. Переименован Верховной Радой вопреки выбору самих горожан, дружно проголосовавших на референдуме за первоначальное имя — за «Елисаветград». Название это новозаложенной крепости в 1754 году было дано даже не в честь какой-либо из двух царственных императриц, а в честь Праведной Елисаветы (через «с», а не «з»!), матери Иоанна Крестителя, в связях с коммунизмом марксистско-ленинского образца до 2016 года никем не замеченной.
Радикализировалась и коммеморативная политика.
Оставаясь при тех же, что и у Ющенко, скрепах украинской национальной идентичности — при Голодоморе и при Бандере — Порошенко переменил внутренние акценты: с жертвенности — на героизм и с Голодомора — на ОУН.
Начиная с первой же своей речи — на собственной инаугурации 7 июня 2014 года — он решительно двинул бойцов ОУН-УПА в главные герои украинской истории и в образец для подражания современных патриотов. С ходу, уже в 2014 году, он объявил 14 октября (а это день основания УПА) Днем защитника Украины — государственным праздником и нерабочим днем.
Симптоматичным было и возложение Порошенко цветов 29 сентября 2014 года, в годовщину «еврейского» Бабьего Яра, — к двум памятникам. Первый — тот самый советский, «мускулистый», а какой же второй? — Не угадали: нет, не «Менора», а памятник-крест в честь ОУН! Причем в твиттере президент записал: «Возложили цветы к памятному Кресту членам подполья Организации украинских националистов. Герои не умирают. Слава Украине!». И это все — еще раз! — 29 сентября!
При таких сальто-мортале почему бы и не заявить о Второй мировой как о «советском вторжении на Украину и в Германию», как это сделал порошенковский премьер-министр Арсений Яценюк 8 января 2015 года, да еще в Берлине?! Или, как это в апреле 2015 года сделал Иосиф Зисельс, адресуясь к еврейским рекрутам батальона «Азов», тогда еще не инкорпорированного в Нацгвардию Украины. Выражение «жидобандеровец», т.е. сочетание некогда низкого и бранного («жид»), а ныне высокого и героического («бандеровец») в порошенковской Украине приобрело, по удивительной мысли Зисельса, «новый смысл и позитивный оттенок»! Во как!..
Возможно, это же повторилось 30 сентября 2015 года, на вторую при Порошенко годовщину трагедии. Во всяком случае в этот день очень внятно высказался Богдан Червак — первый заместитель Государственного комитета по телевидению и радиовещанию и член Совета радикально-националистической партии «Свобода», он же глава современной ОУН и биограф Елены Телиги![1107]
По его мнению, пришла пора менять сам порядок поминовения жертв Бабьего Яра. Тут украинская земля, евреев с нее никто не гонит, но начинать церемонию в Бабьем Яру надо не с них, а... с украинских националистов! И стало быть: такой пустяк, как соучастие последних — косвенное и прямое — в убийстве евреев по всей Украине и в Киеве, никого уже не должно смущать[1108].
Соответственно, и строительство мемориала Холокоста в Бабьем Яру без первородства героев ОУН было бы, по Черваку, антигосударственной и антиукраинской акцией — провокацией, разжигающей межнациональную рознь: «Мы никому не позволим не уважать наших героев!» Так примерно выглядит рейдерское понимание современными националистами справедливой политики памяти в современной Украине. И если, взятое в историческом контексте Бабьего Яра и Холокоста в целом, это не высшая степень корпоративного антисемитизма, то что?
15 мая 2015 года в ворохе законов о «декоммунизации» Украины[1109] Порошенко подписал и специальный закон «О правовом статусе и чествовании памяти борцов за независимость Украины в XX веке»[1110]. Закон легитимизировал и ускорил и так уже шедшую масштабную ревизию и политизацию украинской истории, уничтожение — под флагом «декоммунизации» — целого ее пласта и волну сноса советских памятников героям Великой Отечественной войны. Под горячую руку попадали и отдельные памятные знаки Холокоста, не говоря уж об усилившемся против них безнаказанном вандализме.
В учебном пособии «Украина во Второй мировой войне», как и на аналогичной выставке «Украинская вторая мировая», подготовленных УИНП в 2015 году, УПА и в целом коллаборационисты — едва ли не главные герои борьбы с нацизмом, что абсолютная ложь. А вот что правда — их соучастие в Холокосте — банально замалчивалось или отрицалось (мол, вся еврейская кровь — на немцах)[1111] [1112]. То же и «Волынская резня» с десятками тысяч польских жертв — ну как ее разглядеть в такой фразе: «Особенно жестокие формы приобрело польско-украинское противостояние, жертвами которого стало и гражданское население с обеих сторон»?
Поощряя глорификацию главных украинских антисемитов столетия — ОУН-УПА Бандеры, Мельника и Шухевича, а также УНР Петлюры и ЗУНР Левицкого — Голубовича — Петрушевича, — закон одновременно криминализировал их критику. Котировки всего украинского взлетели круто вверх, а проукраинское и антирусское вдруг стали почти синонимами, наполняя ветром паруса и децибелами голоса воронов «Новороссии» и соловьев «Русского мира».
К самой же глорификации Бандеры, Шухевича и некоторых других «украинских патриотов» приступили уже давно: песни, концерты, памятные монеты, почтовые марки, минуты молчания, мемориальные доски и памятники, марши и шествия. Еще в 1990-е годы, при Кучме, в десятках городов Украины их именами стали называть улицы. Начиная с 1 января 2008 года в Киеве (в Киеве!) проводились факельные шествия в честь дня рожденья Бандеры, а начиная с 28 апреля 2016 года — во Львове и Ивано-Франковске (но со временем и в Киеве) — ежегодные марши памяти дивизии СС «Галичина», созданной 28 апреля 1943 года на Западной Украине и укомплектованной этническими украинцами[1113].
Во время каденции Ющенко Шухевичу и Бандере посмертно были присвоены звания «Героев Украины» — первому в октябре 2007 года, а второму в январе 2010 года. Решения об этом вызвали бурные протесты как в Украине, так и в мире: они были оспорены в Донецком суде адвокатом Владимиром Оленцевичем и, докатившись до Верховного и Конституционного судов Украины, окончательно отменены[1114].
Героизация убийц и палачей решительно не вязалась ни с провозглашенным Порошенко проевропейским — в пику пророссийскому — курсом, ни с еврейским автонарративом. Неудивительно, что коммеморативные реформы Порошенко вызвали и международное осуждение, и раскол в самом украинском обществе.
Раскол не миновал и еврейскую его часть, но весьма специфический. «Еврейские украинцы», они же «Евреи за Бандеру», встретили закон с подобающим пониманием и почтением. Когда корреспондент израильского политического портала спросил Зисельса: «А вас не смущает то, что в Украине героем Украины делается командир “Нахтигаля” — Шухевич?», тот, не моргнув, ответил:
Я сказал, Шухевич — не мой герой. Но я — еврей. Он не может быть моим героем по определению. А что значит, меня смущает или не смущает? Смущает — это что-то такое неуловимое. Но я знаю, что я могу добиваться в Украине того, что нельзя добиваться в других местах. В том числе и по этой линии. Я вообще считаю это внутриукраинским вопросом, будут улицы с такими названиями или не будут. Но, и это очень существенно: я хочу, чтоб сами украинцы это решали, а не евреи... Украинцы сами должны во внутреннем своем дискурсе противодействовать этому радикализму.
А по поводу присвоения Шухевичу в далеком 2007 году посмертного звания «Героя Украины» Зисельс пробросил о Ющенко:
Он со мной не посоветовался. Если бы он со мной советовался, я бы ему не посоветовал этого делать[1115].
Ну, не посоветовался, ну, бывает: но почему же ты, еврей и один из еврейских лидеров, к тому же еврей-украинец, сам удержал себя за язык — и смолчал? Смолчишь и дальше? Ведь сам называешь такое «радикализмом» и твердо знаешь, что Шухевич — не герой, а палач!.. Интересно, чего хотел бы добиться на Украине политик-еврей Иосиф Зисельс, если глорификация Шухевича для него приемлема?
А некоторых протестующих (в частности, А. Монастырского с Еврейского форума Украины) возмутил не сам закон о декоммунизации, не чудовищное его непотребство, а его, видите ли, несвоевременность. То есть историческую неизбежность и даже необходимость антисемитизма мы, евреи, уже осознали, это ок, но вот только — а хорош ли, подходящ ли нынешний момент? Мол, не рано ли?
При Порошенко по всей Украине еще раз сгалопировала топонимическая глорификация вождей ОУН. В частности, на плане Киева появились проспекты Степана Бандеры (бывший Московский) и Романа Шухевича (бывший Ватутина): первый — в июле — августе 2016 года, а второй — в июне 2017 года. Киевский окружной административный суд отменял эти решения Киевской Рады, но городской апелляционный суд — восстановил и поставил этим точки над «і».
Символично, что проспект Бандеры в Киеве — одна из осевых магистралей города — рассекает и Куреневку, где пересекает в том числе и улицу Елены Телиги (бывшую Дмитрия Коротченко), ведущую прямо в район Бабьего Яра, где встречается с улицей Олега Ольжича (бывшей Демьяна Бедного, а в 1941 году — улицей Бабий Яр![1116]), ведущей к Сырцу. И Телига, и Ольжич — не просто убежденные оуновцы, но и украинские поэты, а Ольжич еще и археолог и политик, сменивший в ОУН(м) Мельника после его ареста: улицы в их память были переименованы еще в 1993 году, т.е. при Кравчуке[1117].
В целом сложившийся оуноцентризм в топонимике Бабьего Яра не случайное недомыслие или невольная историческая бестактность. Это политическая — осознанная и провокативная — воля, для которой даже напрашивающееся переназвание станции метро «Дорогожичи» в «Бабий Яр» — не нежелательная новация, а недопустимая аутентификация.
Прошло больше столетия со времени Гражданской войны, а стало быть, и с того времени, когда по всем ее фронтам и маршрутам один за другим вспыхивали еврейские погромы с десятками и сотнями тысяч убитых, покалеченных, ограбленных или затронутых их последствиями как-то еще иначе. Вместе с тем увековечение памяти об этом огромном историческом феномене, т.е. мемориализация крупнейшей после Холокоста еврейской трагедии XX века, более чем скромна.
Впрочем, памятные знаки жертвам предшествующих волн погромов в аутентичных местах еще более редки. Я смог обнаружить лишь четыре таких случая, из них три в Украине.
Первый — памятник жертвам еврейского погрома в Одессе в 1905 году. Он был возведен в 1907 году архитектором Яковом Троупянским на частные пожертвования на братской могиле евреев — жертв погрома на Старом еврейском кладбище. При сносе и уничтожении кладбища в 1978 году памятник был перенесен на 3-е еврейское кладбище и при этом сильно поврежден[1118].
Второй — памятник на Багновском городском еврейском кладбище в Белостоке. Монумент из черного камня был установлен на братской могиле жертв погрома 1-3 июня 1906 года, на нем выбиты имена 70 погибших тогда евреев. Точная дата открытия памятника не установлена, но сам он сохранился до сих пор[1119].
Третий — памятник жертвам погрома в апреле 1903 года в Кишиневе, установленный в 1993 году (дополнение к нему — в 2003 году)[1120].
Четвертый — мемориальная доска на Соборной площади в Житомире, где 24 апреля 1905 года погромщиками был убит вступившийся за евреев русский студент Николай Блинов — русская жертва еврейского погрома: мемориальная доска, открытая здесь в 2018 году, посвящена ему как праведнику Украины[1121].
Мне не удалось обнаружить ни одного памятного знака в память о жертвах погромов периода Гражданской войны на территории современной России и Белоруссии[1122], а единственная страна, где такие знаки есть, — это Украина, а кроме нее — еще Израиль.
В Украине же я нашел всего семь населенных мест с такими знаками, так что их обзор много места не займет. Расставим все эти города и местечки по времени установки этих знаков.
Первый такой памятник поставили в Проскурове (будущем Хмельницком) еще в 1925 году, на современной улице Льва Толстого — на месте братской могилы жертв Проскуровского и Фельштинского погромов. Деньги на его сооружение собрали уцелевшие проскуровские евреи.
Сам по себе памятник — это 8-метровый, квадратный в плане, кирпичный обелиск, контуры братской могилы также выделены кирпичной кладкой[1123].
Автор проекта — проскуровский инженер, скульптор и архитектор Израэль Самуилович Коренблит (1891-1972)[1124].
Иногда встречаются странные указания: мол, памятник сохранился до наших дней в своем первозданном виде. Выяснить, как соотносятся изначальная и современная версии памятника на самом деле, так и не удалось, но даже самой бурной фантазии не хватит, чтобы представить, что памятник так и простоял при гитлеровцах. Скорее всего немцы — или украинская городская управа — как-то переиначили его смысл, сохранив внешний вид.
Как бы то ни было, но обелиск перестоял оккупацию и войну. На фотографиях 1950 года еще видны остатки могильных плит старого еврейского кладбища, а сам памятник в более-менее удовлетворительном состоянии.
В 1954 году город Проскуров был переименован в Хмельницкий, чем нарастил свои погромные коннотации. 11 марта 1972 года исполнительный комитет Хмельницкого областного совета депутатов трудящихся принял решение под № 66 о взятии памятника на учет и охрану как объект историко-культурного наследия[1125].
Советская власть поддерживала внешний вид памятника регулярными косметическими ремонтами. Но одновременно шел и процесс его разрушения:
Штукатурка отслаивалась кусками, обнажая ярко-кровавые огромные пятна кирпича. Ежедневно тысячи машин проезжали мимо изувеченного временем монумента. Его внешний вид демонстрировал отсутствие средств на ремонт, а может, и отношение к памятнику. Снести его тоже непросто, ведь это объект историко-культурного наследия. «Специалисты» приняли решение: памятник снести, а вместо него установить памятный знак... Итак, горжилуправление получило задание составить смету затрат и оформить другие документы на снос памятника по улице Толстого[1126].
Речь идет о 1998-1999-х годах. Усилиями городской еврейской общины и интернациональной группы поддержки этому очередному акту вандализма был поставлен заслон: вместо сноса город удовлетворился ремонтом, а финансово в проекте поучаствовал Вадим Рабинович.
И вот в 2000 году стараниями фонда «Хесед Бешт» города Хмельницкого памятник был отреставрирован. По сторонам — отныне бронзовые барельефы работы скульпторов Константина и Александра Коржаковых, а также надписи на украинском и английском (sic!) языках, описывающие трагические события 1918-1922 годов. На фасадной стороне, в частности, можно прочесть следующий текст:
15 февраля 1919 года в Проскурове состоялся еврейский погром: убивали стариков, женщин, детей. В этот страшный час на защиту невинных людей стали:
— Протодьякон Клементий Качуровский, который был смертельно ранен казаками.
— Чиновник городского суда Л. Биенко, который погиб вместе с евреями, которых укрывал.
— Доктор Полозов, гласный городской Думы, который призвал прекратить резню ради чести Украины.
Иными словами, это монумент героям-праведникам, проявившим себя во время погрома. Честь им великая, слава и хвала! Но где же адекватное памятование самих жертв?
В ночь с 27 на 28 марта 2014 года — впервые за свою историю — памятник подвергся нападению вандалов. Аэрозольной краской злоумышленники нанесли два «идеологических» профашистских граффити — «кельтский крест» с цифрами «14/88» (кодовый лозунг группировок, борющихся за чистоту белой расы) и так называемую «Идею нации» — латинскую букву «N», перечеркнутую вертикальной линией.
Во втором случае место погрома и место памятования оказались разнесены. Имеется в виду памятник жертвам еврейского погрома, учиненного петлюровцами в местечке Гросулово (современная Великая Михайловка) близ Одессы в 1919 году. Памятник же находится в... Израиле! Вопрос о памятнике был поставлен в середине 1930-х годов уцелевшими после погрома выходцами из Гросулово. Существующий сегодня обелиск из розового песчаника был возведен в 1955 году во дворе школы имени Бера Борохова в городе Гиватаим близ Тель-Авива по проекту скульптора Батьи Лишанской: на памятнике имена погибших и горельеф, изображающий евреев, пытающихся спастись от погромщиков[1127].
Третий памятник жертвам еврейских погромов был открыт в октябре 2011 года в селе (бывшем местечке) Дубова в Черкасской области. После серии погромов, прошедших здесь весной и летом (17 июня) 1919 года — сначала петлюровского, а затем деникинского, из многочисленных евреев этого местечка в живых остались и спаслись бегством лишь 26 мужчин. Сердобольные соседи-крестьяне (не-евреи) упросили казаков не убивать евреев-кузнецов: мол, без них в жатву никак, и сердобольные казаки Соколовского[1128] действительно не тронули кузнецов, после чего сердобольные крестьяне аккуратно разобрали еврейские дома и распахали их землю[1129].
Инициатором установки памятника в Дубово выступил Всеукраинский благотворительный фонд «Тропа милосердия» в партнерстве с Евроазиатским еврейским Конгрессом, ВААДУ и бельгийским благотворительным фондом «Ло Тишках», а также с администрацией села (председатель сельсовета Юрий Кобизский)[1130].
Четвертый такой памятник был открыт в 2012 году на месте еврейской колонии в селе Трудолюбовка Екатеринославской губернии (ныне Днепровской области). Это скромный, по виду цементный, паралеллограммовидной формы обелиск на коричневом постаменте на месте братской могилы жертв погрома, случившегося здесь 5 января — накануне Рождества — 1919 года. Об этом погроме сохранилось совсем немного свидетельств, процитируем одно из них:
Великое несчастье постигло наших братьев и сестер в еврейских колониях Трудолюбовке, Нечаевке и Сладководной. Ужасы мрачного средневековья, испанской инквизиции бледнеют перед тем неслыханным, чудовищно диким зверством, которое совершено над мирным земледельческим населением трех еврейских колоний. Банды разбойников, вооруженных винтовками, шашками и пулеметами, черной тучей ворвались в эти селения, мечом и огнем уничтожая мужское население от мальчиков-подростков до дряхлых стариков. В то время как одна часть озверелых людей сжигала живьем мужчин, другая часть насиловала женщин и девушек. Так, в колонии Трудолюбовке банда зверей-разбойников в 800 человек согнала прикладами всех мужчин до 150 человек в большой сарай, «якобы на сход» и, потребовав предварительно сдачи оружия, какое, быть может, хранится у каждого, заперли сарай и подожгли его со всех сторон. Нечеловеческие вопли неслись из пылающего сарая. Смрад горящего человеческого мяса, стоны и вопли жен, матерей и сестер, насилуемых озверелыми животными в образе людей, оглашали окрестность. А вооруженные бандиты стояли с оголенными шашками вокруг пылавшего сарая и закалывали всякого, кто пытался вырваться из пламени через крышу; так было заколото шесть человек[1131].
После погрома еврейская трудовая колония на этом месте уже не возродилась. На окрашенной в белый цвет поверхности памятника черными буквами выведена надпись: «Тут похоронены жители с. “Трудолюбовка”, убитые бандитами в январе 1919 г.». Надпись, в которой первым бросается в глаза отсутствие указания на национальность убитых. Подразумеваемые же здесь бандиты — это, скорее всего, махновцы; возможно, это и бежавший от Махно эсеровский партизанский отряд из Одессы под командованием некоего Метлы[1132].
Пятый по счету памятник был открыт в сентябре 2018 года в Боярке Киевской области. Шолом-алейхемовские, между прочим, места — тот самый Бойберик, что под Егупцом, где жил Тевье-Молочник. В Бойберике погромов не было, а вот в Боярке — 3 сентября 1919 года — был, погромщиками выступали деникинцы, убившие тогда более 60 евреев, в том числе родного дядю писателя — Мотла Рабиновича. Оставшиеся в живых местные евреи почтили память погибших скромным памятником на их братской могиле, но памятник этот не пережил войны и... Холокоста: возможно, что в эту братскую могилу были подхоронены и жертвы гитлеровцев, но это неизвестно. Сам же памятник во время войны был разрушен и после войны уже не восстанавливался: только сумасшедший мог бы предложить такое советской власти в УССР!
И только в следующем столетии — в 2015 году — стараниями Украинского союза еврейских студентов — памятник был все же восстановлен — но уже с текстом, напоминающим о еврейских жертвах Холокоста.
С ситуацией разобрался украинский историк Сергей Лазарев, а публичной ее сделала старшеклассница местной школы Саша Саржинская. Она написала статью в еврейскую газету о том, кому именно на самом деле был посвящен памятник, а еще о том, что, согласно семейной легенде, ее прапрабабушка, Варвара Науменко, спасла одну из жертв того погрома[1133]. Оттого памятник был обновлен еще раз — в 2018 году — усилиями, кажется, Олега Вишнякова, почетного консула Израиля в Украине. Кадиш при открытии прочел Главный хасидский раввин Киева Йонатан Маркович[1134].
В январе 2020 года (по другим сведениям, в 2019 году) в Глухове в Сумской области, при входе на Еврейское кладбище был открыт шестой по счету памятник в нашей импровизированной серии. Это символический кенотаф жертвам погрома 7-8 марта 1918 года с числом жертв, по разным оценкам, от 100 до более чем 500, причем погромщиками в этом случае были красноармейцы и местные крестьяне[1135]. Но есть на этом кладбище и аутентичный объект: надгробие на могиле цадика Менахем-Нахума-Довида Шумяцкого в западной части кладбища является, как установила В. В. Захарова, коллективным мемориальным знаком жертвам этого погрома[1136].
Памятник жертвам Тетиевского, в Киевской области, погрома получается в этом скромном и не претендующем на полноту перечне — седьмым[1137]. Но и у него поразительная предыстория, тянущаяся еще с 2014 года, когда Руслан Майструк, мэр Тетиева, с подачи своего советника Елены Коцерубы[1138]заинтересовался еврейскими страницами истории своего города и, в частности, чудовищным погромом 1920 года, о котором уже шла речь выше. Вникнув же, решил для себя, что история эта не просто заслуживает увековечения, а остро нуждается в нем. И дальше — стоял на своем как кремень!
Но мэр был не единственным, кто работал тогда в коммеморативном пространстве маленького, 13-тысячного по числу жителей, городка. Вдохновившись порошенковскими законами о декоммунизации, группа других активистов (в частности, руководитель методического кабинета при районной администрации Ольга Лях, она же помощник депутата горсовета от партии «Свобода») захотели увековечить как раз антигероя этой истории — палача тетиевских евреев Оверкия Куравского, потому что из местных «героев антибольшевистской борьбы» он, видите ли, самый крупный. И то: если Бандере и Шухевичу во Львове и Киеве столько всего теперь можно, то надо ж и о малых сих — об их предшественниках и соратниках — подумать! В 2015-2016 годах районная газета не раз публиковала тексты Романа Коваля, прославлявшего мнимые подвиги Куравского на ниве «декоммунизации»: погром, по Ковалю, произошел из-за того, что евреев отождествляли с советской властью. Писатель, добрая душа, даже допускал мысль, что пострадать могли и невинные люди, к ЧК или милиции отношения не имевшие!..
И вот, в июне 2016 года, в рамках проводимой на Украине все той же программы «декоммунизации», мэр предложил переименовать две улицы в городе в честь евреев — лидера еврейской самообороны Гирша Турия, погибшего во время «малого» погрома в августе 1919 года, и израильского поэта и драматурга Якова Орланда (1914-2002), в пятилетием возрасте ставшего свидетелем «большого» погрома1. Процитируем тут С. Чарного:
Как рассказал «Лехаиму» источник, знакомый с ситуацией, но пожелавший сохранить анонимность <sic!>, если улицу Орланда все пропустили, то улица Турия у местных активистов вызвала просто приступ бешенства, — именно потому, что она рушила миф о «борцах за свободу», с которыми Турий и боролся. Один из активистов, и опять же помощник депутата от «Свободы» Игорь Савлук заявил мэру: «Мы, националисты, не выступаем против евреев. Мы против одного человека — Гирша Турия». Он заявил, что Елене Коцерубе, которая предложила этот вариант названия, «наплевать на мнение горожан. Ей главное, чтобы перед евреями выслужиться, чтобы те дали денег... То вы прогибались под Россию, теперь прогибаетесь под поляков и евреев».
Депутаты-«свободовцы» собрали подписи местных жителей и подали соответствующий иск в суд, который в начале ноября 2016 года отменил переименование, а апелляционный суд 16 декабря 2016 года утвердил это решение. Сам суд сопровождался антисемитским шабашем в соцсетях, где Майструка и Коцерубу назвали аж «оборотнями в вышиванках»!
Как бы подводя итоги всей эпопеи, Руслан Майструк опубликовал 13 апреля 2017 года в фейсбуке пост со своим официальным обращением. Он писал, что для него как для мэра «все тетивчане равны вне зависимости от национальности, вероисповедания, цвета кожи, пола, возраста или социального статуса. К моему большому удивлению и сожалению, группа лиц нашего города начала откровенно нацистские действия, легко распоряжаясь жизнями тетивчан другой национальности и пытаясь героизировать бандитов, которые в прошлом веке истребили половину города... Хочу напомнить в очередной раз: в 1919-1920 годах было убито от 1500 до 4000 тетивчан еврейской национальности. Почти каждая тетиевская семья знает от своих старших поколений, кто виновен в убийствах мирных тетивчан по национальному признаку. Фамилия Куравский передается из поколения в поколение, как и жуткие истории об ужасных убийствах, зверствах и грабежах, которые совершала его банда. Шокирует, что такое массовое и жестокое убийство произошло не в темные века дикого средневековья, а в начале двадцатого века. А еще больше шокирует, что убийц пытаются оправдать за то, что они убивали, прикрываясь лозунгами о борьбе за свободную Украину. Эти люди унижают украинцев, пытаясь сделать из Куравского героя. Но убийство мирных жителей города, женщин и детей остается убийством независимо от того, под какими лозунгами или флагами оно совершено. И еще мерзостнее, что убитых пытаются сделать виновными, распространяя кремлевские фальшивки про евреев-коммунистов».
Еще в июне 2016 года мэр объявил о восстановительных работах на еврейском кладбище. Выяснилось, что через кладбище местные проложили дорогу — прямо по могилам: тоже своего рода погром! Дорогу перекрыли и перенесли, а мэр объявил о своих планах по сооружению к 100-летнему юбилею погрома мемориала его жертвам. Готовясь, мэр и его команда искали себе союзников в многочисленных еврейских организациях Украины. Елена Коцеруба впоследствии вспоминала об этом:
Мы рассылали запросы по разным организациям, по еврейским тоже. Некоторые отвечали: мы будем очень рады, если вы это сделаете. Другие не отвечали вообще, а ВААД Украины, в частности, Йосеф Зисельс, нас отговаривал от этой затеи! Говорил, что надо «делать то, что объединяет, а не разъединяет», что это опасно для нашей жизни!.. Даже кладбище у нас отказались ограждать. Сказал, там буквально пара могил, в вашем районе вообще нет евреев по переписи, так что это никому не надо[1139].
Что ж, встретиться с Зисельсом и в контексте памятования погромов было неожиданностью, но позиция его ничуть не удивила: лозунг «делать то, что объединяет, а не разъединяет» в этом контексте — не что иное, как предательство памяти жертв погромного садизма во имя призрачного мира с наследниками погромщиков. И не что иное, как «евреи еще и за Петлюру»!
Зисельса, наверное, поняла и поддержала бы блоггерша с ником «Svetlana Gornovskaya», которая, адресуясь к его украинским корреспондентам — чете Коцеруба, писала:
Выросли в нашем городке, ходили в школу и никогда евреев не упоминали... А теперь берут и топчут историю нашего прекрасного украинского народа... Не хотите быть украинцами в Украине, то езжайте в Израиль и будьте там евреями!
Мэр Майструк понимал, что, затеваясь с памятником, открывает новый раунд войны с земляками-антисемитами, тем более что и они, эти «патриотически настроенные» активисты, одновременно пробивали к тому же юбилею «славных дел» установку в городе альтернативного памятника — и не кому-нибудь, а как раз главному погромщику, Оверкию Куравскому.
Победил на этот раз, однако, мэр. Памятник хотели открыть в марте, точно к 100-летию со дня погрома. Но помешал карантин, и на свое место памятник встал тремя месяцами позже: его открыли 30 июня 2020 года[1140]. Установили его на территории бывшего еврейского кладбища, где буквально «за спиной» — братская могила жертв Куравского[1141]. Это первый в Украине памятник жертвам погромов, установленный по инициативе украинцев и на народные деньги. И это первый памятник, на котором высечены фамилии погибших: всего учтено 2258 человек, но на памятнике — не имена, а только фамилии, рядом с ними число погибших членов с одинаковой фамилией.
Вскоре после открытия — 2 июля — Руслан Майструк дал онлайн-интервью создательнице сайта о жертвах погромов www.jewishpogroms.info и исследовательнице еврейской генеалогии Наде Липес[1142]. Интервью это взбесило не только районные власти, но и их городских единомышленников из партий «Свобода», «Батькивщина» и «Укроп». Они потребовали созвать внеочередную сессию горсовета «с целью установления объективности событий в Тетиеве в марте 1920 года и принятия решений в отношении увековечения их жертв». Мэра обвиняли в том, что в городе из-за его действий якобы возрастает общественное напряжение, и даже в том, что он давал свое интервью американке «на языке оккупантов во время российской агрессии на востоке Украины и аннексии Россией АР Крым».
Оживились и Ольга Лях с ее «альтернативными историками»: стремясь снять с украинских властей обвинения в погромах, они обвиняли в них и белых, и красных. И, разумеется, самих евреев, коль скоро они тогда, как и сейчас, недостаточно прониклись «украинской национальной идеей». Не погнушались и фальсификатом: взяли и «вписали» имя Гирша Турия в советский актив местечка, но это разоблачил Александр Коцеруба.
Еще одной темой, обнаружившей себя в социальных сетях, стала компенсация, точнее, страх перед тем, что евреи вернутся и потребуют назад свое или компенсацию за свое.
Впрочем, пусть и медленно, но сознание жителей Тетиева меняется. Если в начале большинство было настроено против еврейской памяти, то сегодня все больше голосов звучит в ее защиту.
Из сделанного обзора напрашивается как минимум два вывода.
Первый.
Вполне можно предположить, что памятники на братских могилах жертв погромов стояли во многих городах и местечках Украины и, возможно, Белоруссии и России. Но некоторые такие памятники и сами позднее подвергались своему «погрому» и уже не восстанавливались. Как, например, «Стена плача» — памятник на братской могиле жертв петлюровского погрома в Тростянце Подольской губернии (ныне Винницкой области) 10 мая 1919 года[1143].
Или, другой пример: братская могила жертв сентябрьского, 1919 года, погрома в Новополтавке Херсонской губернии (ныне в Николаевской области), где погромщиками были разложившиеся красноармейцы, перебежавшие к батьке Махно[1144]. На сохранившейся фотографии — холмик сухой земли вперемешку с мусором, взятый в каре черной металлической ограды. Рядом с местом для дверцы (она выломана) привязанный к решетке венок и памятная табличка с надписью, обошедшейся без евреев: «Прохожий, поклонись праху 120 погибших от рук махновских бандитов в 1919 г.»[1145].
Немецкая оккупация и Холокост окончательно стерли эту хрупкую сеть мемориализации погромов с лица земли, а советская власть решительно не допустила ее восстановления (за исключением, кажется, одного — самого яркого — монумента в Проскурове). В 2010-е годы (впервые — при Януковиче, а позднее и при Порошенко, и при Зеленском) возник совершенно новый тренд — к восстановлению или установлению памятников жертвам погромов. Подспорьем тут наверняка послужили свидетельства об исчезнувшей сети, отложившиеся в архивах или локальных газетах за 1920-е годы: стоило только их целенаправленно поискать!
Вывод второй.
Проблематика погромов в коммеморативном плане представляет собой самую настоящую пустошь памяти[1146]. Уже сами эти выражения — «давайте объединять, а не разъединять» или «все больше голосов...» — суть индикаторы тотального безразличия современного украинского общества, в том числе и еврейской его составляющей, к тем десяткам и сотням тысяч евреев, что стали жертвами этноцида задолго до Холокоста — в смутное лихолетье Гражданской войны. Уцелевшим их детям и внукам было не до мемориализации: они или сами стали жертвами Холокоста, или изо всех сил стремились к тому, чтобы ими не стать и покинуть эти жуткие кровавые места навсегда. А многомиллионный предсмертный крик тех, кто полег во всех бабьих ярах оккупированной части СССР, словно втянул в себя и двухсотысячный крик погромных жертв, заглушил его и затер на жестком диске истории их охваченные ужасом голоса!
Ну а если логику и аргументацию нынешних холокостоведов-украиноцентристов спроецировать на погромленных евреев, то потребовалось бы, во-первых, срочно запросить УИНП довыявить другие категорий погромленных, чтоб евреям не было так «одиноко» в их братских могилах, и дособрать сведения об украинских праведниках, спасавших евреев во время погромов, чтобы, выявив и собрав, начать мемориализацию первых с глорификации вторых[1147].
Ибо, как полагали когда-то Днепров и Бандера, и, как полагают сейчас Червак и Зисельс, в Украине сегодня — главное и главные — этнические украинцы. А остальные пусть подстраиваются и встраиваются.
А тогда вопрос: сколько пройдет времени до того момента, когда Червак предложит украинству преклонить голову и вспомнить о многосоттысячных жертвах еврейских погромов периода Гражданской войны?
Между тем на президентство Порошенко пришлось памятование 75-й годовщины трагедии в Бабьем Яру в 2016 году. Накануне был создан Оргкомитет под руководством Владимира Гройсмана, премьер-министра Украины, еврея по национальности.
На одном из заседаний, когда речь зашла о памятнике Телиге, к Гройсману подошел Александр Найман. Положив ему на стол ксерокопию статьи из газеты «Украинское слово» за 1941 год, он произнес пламенную речь о несовместимости ОУН и Бабьего Яра, о недопустимости мемориализации ОУН в Бабьем Яру. Присутствовавший Червак назвал это выходкой и провокацией закавыченного им антифашиста:
В зале поднялся громкий шум. Эмоции людей, не воспринявших выступление «антифашиста», зашкаливали... Выходку «антифашиста» также не поддержал ни один из членов Оргкомитета, в том числе из представителей еврейских общественных организаций[1148].
Но обратите внимание на красноречивую и не кажущуюся недостоверной деталь: никто из многочисленных прочих евреев в этом Оргкомитете еврея-антифашиста Наймана не поддержал! Ни один!..
И вот, наконец, 75-летие Бабьего Яра! Со всего мира в Киев съехалось много гостей, в том числе президент Израиля Реувен Ривлин, президент Германии Йоахим Гаук, президент Венгрии Янош Адер, председатели Евросовета и Европарламента Дональд Туск и Мартин Шульц и другие. Главными днями на этот раз стали 27 сентября, когда Ривлин выступал в Центральной Раде, и 29 сентября, когда все остальные посетили Бабий Яр.
В городе проходило около 50 различных мероприятий: выставок, вечеров, презентаций вышедших книг, в частности отличного англоязычного сборника «Бабий Яр: история и память»[1149].
Выделим среди них них особо выставку «Бабий Яр: память на фоне истории», экспонировавшуюся в Музее истории города Киева[1150]. Среди ее устроителей сам Музей истории города Киева, УИНП, канадская общественная инициатива «Украинско-еврейская встреча» (она же спонсор конкурса), Общественный комитет «Память жертв Бабьего Яра», Всеукраинский еврейский совет, музей «Героизм и Холокост» и Центральный государственный кинофотоархив Украины им. Г.C. Пшеничного.
Это была первая монографическая выставка о Бабьем Яре во всей полноте тематического репертуара — от дореволюционного и довоенного Киева и до диссидентских памятований и Куреневской катастрофы. Оформление традиционное: стенды и витрины, много картографического материала на полу. Своего рода цементирующую роль играли портреты детей, расстрелянных в Бабьем Яру, — из коллекции, собранной Ильей Левитасом.
В экспозицию встроены и проекты-победители международного открытого конкурса идей-концепций мемориального парка «Бабий Яр — Дорогожицкий некрополь». Заказчиком и спонсором конкурса выступил канадский благотворительный фонд «Украинско-еврейская встреча» во главе с Джеймсом (Константином) Тимертеем — канадско-украинским меценатом и филантропом, саму идею конкурса горячо поддержали Зисельс и Нахманович[1151]. При всей симпатичности самой идеи рассматривать этот конкурс как одну из трех ведущих осей кристаллизации украинской политики памяти по отношению к Бабьему Яру — сильное преувеличение.
Другое дело, что сама работа над конкурсом отчасти легла в основу разработки «Концепции Мемориального музея памяти жертв Бабьего Яра». Главной целью конкурса была выработка идей по созданию в пространстве Бабьего Яра целостного мемориального паркового пространства как альтернативы хаотическому возведению отдельных памятников, воплощение проектов на местности никак не предусматривалась. Первое место присуждено не было, но двум проектам — словенскому и французско-колумбийскому — присудили каждому вторую премию (по 12 тысяч долларов). 28 сентября, в рамках недели «Бабий Яр. Почитание памяти», состоялась отдельная презентация семи лучших конкурсных идей в Концертном зале «Украинского дома».
С выставкой в Музее истории Киева теснейшим образом связана и другая экспозиция — 20 всепогодных стендов об истории Бабьего Яра под открытым небом, вдоль Аллеи Праведников в Бабьем Яру[1152].
Из других событий памятований 2016 года выделим 30-минутный музыкальный перформанс «Свидетель» Святослава Игоревича Лунева для двух детских голосов, трех скрипок, шофара и ветра. Он впервые был исполнен в Бабьем Яру 29 сентября[1153]. Авторы текстов — С. Лунев и Юрий Сак. Исполнители — дети: вокалисты (Анастасия Багинская и Александр Подолян) и скрипачи (Варвара Васильева, Александра Облако, Тимофей Бойченко). Главная метафора перформанса — образ ветра как «вечного свидетеля человеческой боли, преступлений и триумфа духа»[1154]. В 2017 году «Свидетель» стал лауреатом фестиваля креативности «Каннские львы».
К 75-летию трагедии — по мотивам стихов Григория Фальковича «Бабий Яр» — была написана и хоровая симфония-реквием «Memento mori, memento vivere» клебановского ученика Михаила Аркадьевича Шуха (1952-2018). Впервые симфония была исполнена только 2 июня 2018 года, уже после юбилея и даже после смерти автора[1155].
К юбилею, по-видимому, готовился и документальный фильм «Дорога в Бабий Яр. По следам неизвестного Холокоста»[1156] израильского режиссера Бориса Мафцира (р. 1947), но вышел он только в 2018 году. Сюжет нанизан на конкретный маршрут, проложенный через города и местечки — точки и очаги изничтожения восточноевропейского еврейства. Он пролег через всю Украину, но завернул и в Польшу, и в Россию, а заканчивается маршрут в Киеве.
Нарочито спокойным голосом, в нарочито черном одеянии и черной шляпе, нарочито наивные вопросы задает сам Мацфир, немного косящий под Ланцмана. Его собеседники и собеседницы — не статичные говорящие головы, а жертвы и прочие очевидцы, историки и архивисты, более эмоциональные и менее, более компетентные и менее, но все же живые и непосредственные. Почти каждый рассказывал о локальном пособничестве местных украинцев немцам, будь то расстрел евреев, грабеж их имущества или соседское доносительство. Но Тимоти Снайдер любезно разрядил обстановку, пояснив, что такое не только на Украине, но и в других оккупированных областях бывало. — Ну тогда другое дело, спасибо!
Вернемся в 27 сентября. Пренеприятным сюрпризом — и холодным душем — стала для хозяев речь Ривлина в Верховной Раде! Пожилой израильтянин с украинскими корнями запросто заговорил об общеизвестном, но таком, что депутаты и дежурные «профессиональные евреи» в Киеве давно уже отвыкли говорить и избегали, даже морщась, слышать, — о пособничестве украинских коллаборантов в Холокосте:
Около 1,5 миллиона евреев были убиты на территории современной Украины во время Второй мировой войны в Бабьем Яру и во многих других местах. Их расстреливали в лесах, возле яров, сталкивали в братские могилы. Многими пособниками преступлений были украинцы. Среди них особенно выделялись бойцы ОУН, которые издевались над евреями, убивали их и во многих случаях выдавали немцам... Верно и то, что было более 2,5 тысячи праведников народов мира — те считанные искры, которые ярко горели в период темных сумерек человечества. Однако большинство молчали...
Отношения между еврейским и украинским народом направлены в будущее, но мы не можем допустить, чтобы история с ее как страшными, так и хорошими событиями забылась. Нельзя прославлять и реабилитировать антисемитов. Это не оправдать никакими политическими интересами.
И как же тут всполошились и порошенковский бомонд, и еврейский коллективный «Анти-Джойнт»![1157]
Ирина Геращенко — первый вице-спикер Верховной Рады — назвала эти слова некорректными, недипломатичными и не к месту сказанными:
Мы не замалчиваем ни героических, ни драматических и черных страниц нашей истории, но каждому слову, каждой оценке — свое время и свое место... Жаль, что некоторые руководители современных стран до сих пор пользуются штампами советской пропаганды времен замалчивания трагедии Бабьего Яра.
Но более всех распалились неутомимый Богдан Червак и лидер «Радикальной партии» Олег Ляшко. Первый назвал заявление Ривлина «плевком в душу украинцев» и призвал его не смотреть российское телевидение. А второй заявил, что президент Израиля унизил украинцев и по-кадыровски потребовал у него «извиниться перед нашим государством и нашим народом». А заодно призвал Израиль признать Голодомор геноцидом украинского народа — ведь Украина еще в 2008 году признала Холокост геноцидом евреев: «Ну что, евреи, — меняемся? Не глядя, баш на баш!?»
Извинений от Ривлина потребовал и Зисельс, предложив всем задетым украинцам на первое время собственные извинения за слова израильского президента. Одновременно он же всех и успокоил и все объяснил:
Израильский президент... пожилой человек. Он несет на себе стереотипы прошлого, историографию, которая на сегодняшний день не считается объективной <sic!>. Он воспитан на российской историографии. Израиль, по крайней мере старшее поколение, до сих пор живет под ее влиянием. Он не отражает мнение молодых. Ведь молодые, религиозные израильтяне у нас стояли на Майдане. Такие взгляды, как он сегодня высказал — это вчерашний день[1158].
В итоге извиниться пришлось самому Зисельсу — непосредственно перед Ривлиным.
«Снисходительнее» всех оказался Владимир Вятрович — в 2016 году еще глава УИНП. Он даже не отрицал соучастия украинцев в Холокосте и не указывал на несвоевременность таких подозрений. Его тезис: украинское соучастие было не массовым, а эпизодическим, так что, господа, следите за языком и избегайте необоснованных обобщений.
Всплывали на поверхность аргументы даже и из классического отрицательского репертуара. Мол, коль скоро строгий Нюрнбергский трибунал победителей, осудивший тех-то и тех-то, оуновцев наших НЕ осудил, значит, всё — они ни в чем не замешаны, ни в чем не виноваты и упрекам не подлежат.
А чего удивляться, если сам президент Порошенко в юбилейной своей речи, не моргнув, спекульнул на Холокосте:
Как 75 лет назад страшная угроза была над еврейским народом, так и сейчас Украина подвергается агрессии. Во время Холокоста весь мир молчал — поэтому сейчас мир должен помочь Украине, объединиться единым фронтом против России[1159].
Но вербальными ответками Ривлину дело не ограничилось, не обошлось и без материальной. Шайка юных вандалов принесла в Бабий Яр израильский флаг и сожгла его[1160]. Вот тебе, Ривлин, за оскорбление героев! Все это было зафиксировано видеокамерами, но проказников не нашли, да и не искали.
Еще до 75-летия трагедии Бабьего Яра украинские националисты выступили с иницативой открытия в Бабьем Яру памятника Елене Телиге и присвоения ей звания «Праведник Бабьего Яра» за то, что это она якобы спасла Якова Гальперина-Галича[1161].
Несмотря на протесты еврейских организаций, такой памятник был открыт в Бабьем Яру 25 февраля 2017 года — и ровно на тех же хлипких основаниях, что и оуновский крест.
К слову — уже второй в Киеве памятник поэтессе: в 2009 году на территории студенческого городка Киевского Политехнического университета была установлена скульптурная композиция из бронзы: поэтесса изображена сидящей на лавочке с тетрадью на коленях и цветком в руках.
Тогда же, в 2009-2010 годах, старый дубовый Крест несколько раз подвергался атакам вандалов: его пытались сжечь, спилить или свалить. Но 28 сентября 2009 года Крест с закрепленным на нем фотопортретом Телиги был открыт заново после реставрации. Обратите внимание на дату: самый канун годовщины еврейского расстрела! А в 2016 году деревянную версию Креста заменили каменной.
Новая бронзовая фигура Елены Телиги[1162] появилась около станции метро «Дорогожичи», на пересечении улиц Телиги и Мельникова[1163] — визави памятника героической еврейке-подпольщице Татьяне Маркус, поставленного в 2009 году! Прямо не Бабий Яр, а акционерно-мемориальное общество «Бабий Яр» какое-то! Кажется, это последний по времени скульптурно-архитектурный объект, появление которого в Бабьем Яру не было связано с МЦХ никак.
На открытии памятника поэтессе выступали министр культуры, директор УИНП и мэр Киева, сооружение освятил патриарх Киевский и всея Руси-Украины Филарет. Собравшиеся развернули лозунг с цитатой из Телиги: «Родину может спасти только украинский национализм»[1164]. Всем раздавали газету современного ОУН со статьей, озаглавленной «Украинский Бабий Яр» и четко сигнализирующей: всё, с монополией евреев в этом месте и с Парадом символов покончено, начинается иное — Война символов! Начинается украинская Храмовая гора и украинская Интифада!
Непонятливым или неграмотным Червак пояснил устно:
Бабий Яр — это украинская земля, тут погибли украинские герои, тут наша, украинская власть и наш, украинский народ, обязанный чествовать память прежде всего украинцев... Строительство мемориала Холокоста в Бабьем Яру без героев ОУН — это «антигосударственная и антиукраинская провокация». Украинцы никогда не допустят унижения ОУН и Олены Телиги, надругательства над героями, память о которых неотделима от Бабьего Яра. Попытка без украинцев установить в Бабьем Яре какой-то «центр», «мемориал» или «комплекс» — путь к разжиганию межнациональной вражды. Мы никому не позволим не уважать наших героев[1165].
Чем вдохновил Эдуарда Долинского, главу Украинского еврейского комитета, на такую реакцию:
Надо прислушаться к вождю ОУН и подумать о сооружении скульптурной группы посвященной «Неизвестному полицаю — члену ОУН». Будет уместно создать памятник главному редактору газеты ОУН «Украинское слово» Ивану Рогачу и его сотруднице Олене Телиге, указывающим евреям путь в Бабий Яр и раздающим им газету с известной статьей «Главный враг народа — жид»[1166].
Смешно, конечно, но куда в большей степени грустно и тревожно...
Но вернемся к объявленной Черваком войне символов: она не замедлила со своей деметафоризацией! Вскоре после открытия памятника Телиге — в ночь на 18 марта 2017 года — неустановленные вандалы облили монумент черной краской[1167].
Молодому и необъезженному украинскому национализму, почувствовавшему на губах вкус идеологической крови-покорности, непросто остановиться. К желанию деукраинизировать палачей добавилась охота к украинизации жертв! Мало отмыться от следов еврейской крови на вышиванках — обелиться, так давайте, евреи, еще и признайте нас в качестве жертвы — да не рядовой, а главной. И все тогда будет хорошо.
Бедная еврейская улица! И зачем ты пошла во время битвы под «Джойнтом» на поклон к «украинским патриотам»? Ведь это был всего лишь коготок!..
А теперь прискакал с Майдана Богдан Червак и — словно эманация бессмертного Сашка Билого[1168] — положил под камеры на стол заряженный калаш и потребовал у мажоритарного акционера ООО «Бабий Яр» немедленно открыть сейф и отдать ему «золотую акцию»: «Бабий Яр — наш!» Как если бы евреи вовремя подсуетились и сорвали куш Бабьего Яра на залоговом аукционе смерти и памяти, а теперь за акцией пришли те, кто за восстановление справедливости.
И остается бывшему мажоритарию что-то такое себе в утешение придумывать, чтобы легче было с этим смириться и как-то это себе и всем прочим объяснить. Что-нибудь в таком духе:
«Мы — евреи новой, независимой, молодой, демократической Украины. А на Украине — нет, простите: в Украине — главные это, разумеется, украинцы, их тут раньше угнетали, как и нас раньше угнетали, но они теперь главные, и мы, евреи, мы теперь за них. Мы с пониманием относимся к их (и, увы, к нашему) прошлому, но мы очень надеемся, что они, которые теперь главные, что они теперь другие, демократические, и что больше не будут с нами так поступать, как они это делали всегда». И сюда же — бессмертное, египетское: «Давайте не разъединять, а объединять!»
Страх (без кавычек) здесь закамуфлирован под «понимание» (в невидимых кавычках) и в «осознание исторической необходимости». Лояльность и послушность — в обмен на посуленные и ничем не гарантированные толерантность и безопасность.
Но именно таков нынешний консенсус, или, как сейчас выражаются, общественный договор. И та же внутриеврейская коллизия — «еврейские украинцы» или «украинские евреи»? — раз за разом решается в пользу первых!
Между тем ручные «Евреи — за Украину!» — заметное движение в современном еврейско-украинском социуме. Но острые еврейские язычки безжалостно передергивают и язвительно передразнивают: «Евреи — за Бандеру!», «Памятник неизвестному полицаю — в Бабий Яр!»[1169]
Грустная картина, но и возразить на этот невеселый юмор нечего. Ибо подобное благоразумие («Loyality first!») и уничижительно-просительный взгляд снизу вверх всегда — со времен Египта и Вавилона — входили в арсенал приемов выживания еврейства в Галуте.
Спрашивается — безопасность от кого? Разве не от таких же, как незабвенные Петлюра, Бандера и — типаж посвежее и поярче — упомянутый Сашка Билый из «Правого сектора» с его синдромом «царя горы», литературным украинским языком и креативным правосудием от мусорных баков? Журналисты называли его пугалом для украинцев, но мне показалось, что, растиражированный ютубом, своей наглостью, жестокостью и неостановимостью особенно сильное впечатление он произвел на еврейских интеллигентов и мелких буржуа: одних — заставляя вжимать головы в плечи, вздыхать и приноровляться к этому новому «консенсусу», других — толкая к эмиграции.
Еврейству с его галутной пластичностью свойственно договариваться с самим собой и приспосабливаться к начальству и окружающей среде, вплоть до мимикрии.
Ну что же, если нам не выковать другого, давайте с веком вековать!..
Всегда и везде евреи Галуты старались не раздражать ни светские, ни духовные власти стран своего рассеяния, дабы не попасть в диссонанс или на кол, или в мусорный бак!.. (Правда, не помогало это, по большому счету, никогда).
Вот они — галутóвые грабли тишайшего меньшинства, ради мира и спокойствия детей согласного на любое с собой обхождение, лишь бы не провоцировать большинство на погром или резню. Помолиться скороговоркой в шаббат за здоровье членов Президиума ЦК КПСС? Или за здоровье Стражей исламской революции? Или провода ОУН-УПСО? — Да пожалуйста, только отстаньте, только не трогайте нас! «Амен»!
И вот интереснейший — чуть ли не оптический — феномен: на общеукраинских выборах националисты прошли в Раду, кажется, всего один раз и едва-едва (партия «Свобода»), но производимые ими шум, страх и воздействие на умы, уши и очи тех, кто однозначно тайно уже проголосовал против них, многократно превышали набранный ими ничтожный электоральный процент. Но все равно оставалось впечатление — особенно после каждого Майдана, что главные хозяева положения именно они, младонационалисты!
Не каждому, конечно, было дано, как Коломойскому, посмотреть в эту же сторону, но сверху вниз. Но и взгляд на украинских националистов снизу вверх показался части украинских евреев вполне перспективной стратегией. В этой новой, небывалой стране — Украине — так хотелось не просто отсидеться в тенечке, а оказаться вместе с победителями и на солнышке, стать, может быть, и самим бенефициарами перемен. Что некоторые и сделали, посмеиваясь, как и полагается евреям, над собой: вот, мол, мы кто такие — «жидобандеровцы»! Со временем юмор и новые смыслы повыветрились, а слово и заискивающая самоидентификация остались.
Цена, которую пришлось за это ненадежное солнышко заплатить, немалая. В нее вошли и самоопределение еврейской улицы в Украине как Украинской еврейской общины, и предательство памяти всех погромленных (а что еще другое означает этот лепет про «объединять, а не разъединять»?), и толерантность к проукраинскому антисемитскому героическому нарративу с Бандерой и Шухевичем на знаменах и факельными шествиями, а теперь еще и в войне символов с памятниками ОУН в самом Бабьем Яру!
При Порошенко антисемитский вандализм прибавил еще: 13 сентября 2015 года, накануне еврейского Нового года, «Менору» привычно, по-майдановски, обложили покрышками, облили горючей смесью и подожгли. И никакой Порошенко, как и никто из господ публичных «умеренных националистов» этих молодчиков, «исполнителей креатива», не только не остановил, но и не установил. Кажется, даже и бровью не повел — не возмутился!
Да и объективная социологическая картина с антисемитизмом в довоенной Украине была тревожная. По оценке Министерства по делам диаспоры Израиля, по антисемитским инцидентам, включая вербальные нападки, насильственные и агрессивные физические действия, систематический вандализм против еврейских или холокостных символов, Украина является лидером на постсоветском пространстве[1170]. Только в 2017 году, по данным Института анализа и менеджмента политики, они были зафиксированы в Белгороде-Днестровском, Коломые, Березовке, Тернополе (дважды) и Черкассы (надпись «Толерантность — это слабость»).
Доклад Бортника и Семенова был раскритикован В. Лихачевым[1171]. Но его собственный, Лихачева, доклад производит удивительное — тенденциозное — впечатление. Между тем разве не выразительны приводимые им самим эмпирические данные, особенно факт длительного существования устойчивой преступной группировки (С. Бахчеван, Д. Черодубравский, Б. Мущенко и Б. Шевченко), специализировавшейся на антисемитских деликтах?[1172] И разве случайно, что всплески открытого антисемитизма в Украине пришлись на каденции Ющенко и Порошенко? При Порошенко антисемитский вандализм только пришпорил и прибавил. И это при том, что есть на Украине и другие антисемиты — так сказать, «классические», которым и дела нет до Бабьего Яра. Разумеется, при Порошенко разговорились и они. Вот, например, откровения Надежды Савченко, Героя Украины и депутата Рады, которыми она поделилась с человечеством в марте 2017 года:
Я ничего не имею против евреев. Я не люблю жидов. Я уже неоднократно говорила, что нет плохого народа. Есть плохие люди. <...> Украину тяжело назвать антисемитской страной потому, что на 2% евреев, которые проживают в Украине, у нас при власти евреев процентов 80[1173].
Бедная Савченко! Если б тогда, в 2017 году, она знала, что уже в 2019 президентом ее страны, да еще с тремя четвертями голосов «за» и карт-бланшем в Раде, станет не то галахический еврей, не то жид из Кривого Рога!..