Дениз. Место действия – Рио-де-Жанейро. Главные герои – люди театра: Энрике Дуарте, известный актер, и Тереза де Карвалью, начинающая актриса, которую Энрике называет просто Тере. Энрике и Тере впервые встречаются на пробах: режиссер выбирает актрису для грядущей премьеры. Встреча потрясает Тере – Энрике не просто большая звезда, он ее кумир. И между ними сразу происходит то, что называют любовью с первого взгляда. По выходе из театра Энрике приглашает Тере к себе домой. Она соглашается без колебаний. Они слушают музыку, выпивают, разговаривают; выясняется, что у них много общего. Но любовью не занимаются, даже не целуются. Тере думает, что Энрике застенчив и ему нужно время, чтобы начать действовать; но ситуация повторяется из раза в раз. Тере в отчаянии: нет ли здесь ее вины… Вскоре Энрике признается в гомосексуальности. Тере насторожилась, но отношение к нему не поменяла: она по уши влюблена. Теперь Тере боится сойти с ума; и мало-помалу, сама того не замечая, просто бессознательно желая ему понравится, начинает перевоплощаться в мальчика: коротко стрижется, перенимает мужские привычки…

Габо. Вот уже и история.

Дениз. Это еще не все. Тере начинает посещать места, куда обычно ходит Энрике в поисках приключений. Ее внешность меняется настолько, что однажды Энрике ее просто не узнает. Я не уверена в дальнейших событиях, но точно знаю финал: Энрике внезапно начинает встречаться с красивой, очень женственной барышней, пока Тереза теряет свою личность и сходит с ума, убеждая себя в том, что она мужчина.

Габо. И ты говоришь, что у тебя лишь зарисовка? Да это готовая история! Скажи мне одно: если влюбленность взаимна, кто делает первый шаг?

Дениз. Энрике. Он замечает ее на репетиции и спрашивает: «Кто эта девушка?» Он впечатлен.

Габо. Так и должно быть. Пусть ей недостает опыта, но она хорошая актриса, умная и к тому же красивая, верно?

Дениз. Интересная, привлекательная… Ей двадцать пять. Он старше лет на десять-пятнадцать, ему где-то под сорок.

Габо. Лучше пусть будет тридцать пять. И в первый же вечер Энрике ведет Тере в свою холостяцкую квартиру?

Дениз. Да, но сначала они идут в бар, чтобы немного выпить, поговорить, узнать друг друга…

Рейнальдо. Наверное, пьеса, которую они репетируют, будет иметь некоторое отношение к конфликту, который у них возникнет.

Дениз. Я не уверена. Мне даже пришло в голову, что Тере бросает работу над спектаклем только для того, чтобы оставаться в зале, наблюдая за Энрике во время репетиций.

Габо. Фильм должен начинаться с великолепной любовной сцены между Энрике и Терезой. Сцена кажется реальной, но вскоре выясняется, что это игра, эпизод театральной пьесы.

Дениз. Если бы это было так, Тере не отказалась бы от работы над спектаклем, чтобы каждый вечер вновь и вновь разыгрывать эту любовную историю… И мне интересно: не будет ли сложно после подобного эпизода показать процесс настоящего сближения?

Габо. В твоей истории самое важное не сближение, а отстранение.

Дениз. Любовная сцена могла быть эротической фантазией героини.

Габо. Тере пробуется на роль, верно? Есть несколько кандидаток. Главный тест состоит в том, чтобы разыграть сцену с Энрике. Первый кандидат – девушка, которая с первых слов вызывает у Энрике отвращение. Возможно, она звучит чересчур напыщенно или фальшиво; словом, никуда не годится. Затем наступает очередь Терезы. Она лишь открывает рот и улыбается, а Энрике смотрит на нее как завороженный. Это настоящее признание в любви. Тере, конечно, получит роль, но мы никогда не узнаем, получила ли она ее потому, что была лучшей, или потому, что так захотел Энрике.

Рейнальдо. Пьеса будет классической или современной?

Габо. Какой захотим. Здо́рово, что в нашей власти вообразить целую жизнь!

Рейнальдо. Конфликт в пьесе должен быть аналогичен тому, который предстоит пережить Тере и Энрике. Кроме того, речь не обязательно идет о пробах. Это может быть обычная репетиция. Они уже репетируют, и Тере – главная героиня.

Габо. Важно, что мы видим поцелуй.

Дениз. Какой поцелуй?

Габо. Разве любовная сцена не заканчивается поцелуем? Другую девушку, первую претендентку на роль, Энрике целует нехотя, получается фальшиво, а вот Тере… Вокруг шепотки`, режиссеру приходится дважды хлопнуть в ладоши и крикнуть: «Спасибо, Энрике. Спасибо, сеньора. Следующая!»

Сокорро. Не слишком ли страстно для гомосексуалиста?

Сесилия. Он не обычный гомосексуалист.

Роберто. В итоге Тере покидает театр словно на крыльях… Она никогда не предполагала, что девушка вроде нее способна произвести такое сильное впечатление на великого Энрике Дуарте.

Габо. Великий Энрике Дуарте выходит из театра, догоняет Терезу де Карвалью и поздравляет ее, потому что, очевидно, роль досталась ей. Он приглашает ее отпраздновать триумф, та соглашается, они приходят в бар. Едва появляется Энрике, начинается большой переполох, к нему подходит девушка за автографом. Так мы покажем, что он очень известный актер… Кстати, я был свидетелем подобной сцены с Робертом Редфордом. Однажды мы ехали на машине – он был за рулем, – как вдруг мне что-то потребовалось купить, и он очень любезно сказал: «Давай я схожу с тобой». Вы не представляете, что произошло, когда мы вошли в магазин! Бедный Редфорд, на самом деле очень застенчивый человек, от смущения не знал куда деваться.

Дениз. Может быть, поэтому Энрике предлагает Тере пойти к нему домой: чтобы они могли спокойно поговорить.

Габо. Да, и теперь мы можем намекнуть, что обычно он не приводит женщин в дом. А для нее сделал исключение.

Дениз. Разве в этот момент Тере не заподозрит, что он гомосексуалист?

Глория. Знаменитый актер, который вращается среди огромного количества людей, – скрытый гомосексуалист? Верится с трудом. Да и как такая девушка, как она, – актриса, поклонница, знающая все сплетни в этом мирке, – может не ведать об этом?

Дениз. Но как тогда она объяснила бы свое увлечение? Или дело в простой химической реакции?

Габо. Рок Хадсон[65], будучи геем, на экране выглядел как настоящий брутальный мачо. Никто не узнал правду, пока он не объявил, что болен СПИДом.

Дениз. Тере не знает об Энрике. Не должна.

Габо. А мы на этом не будем заострять внимание. Просто отложим на потом.

Маркос. Вернемся к перевоплощению Тере. Мотоциклы, молодые байкеры в черных кожаных куртках…

Габо. В свое время Тере купит мотоцикл. Благодаря своим дружеским отношениям с Энрике она познакомится с его вкусами. Тере будет усердно работать, чтобы воплотить его мужской идеал.

Сокорро. Кажется уместным, что, когда они впервые приходят в его garçonnière[66], он пытается заняться сексом с Тере.

Дениз. Обязан попытаться. И Тере сама не скрывает желания с ним переспать.

Сокорро. А когда у Энрике не получается, Тере объясняет это напряжением и волнением после первого свидания.

Роберто. А после второго? Или новых попыток не будет?

Габо. Давайте притормозим. Сложнее всего показать, что Энрике – известный актер, Тереза – начинающая актриса, притом красивая и талантливая, а между ними вспыхнула искра. Но мы с этим справились. Менее чем за две минуты нам удалось сообщить, кто эти персонажи и в какой ситуации они находятся. Единственное, чего зритель пока не знает, – гомосексуальность Энрике. Нет необходимости проговаривать или, напротив, замалчивать это. Пусть все идет своим чередом, надо дождаться момента откровения: и когда Тере все поймет, она начнет перевоплощаться. Фильм именно про это.

Дениз. Вот что у нас есть на данный момент. Во-первых, сначала Энрике и Тереза встречаются и влюбляются; во-вторых, осознают, что у них много общего; в-третьих, они не могут как следует заняться любовью, хотя он и пытается; в-четвертых, Тереза обнаруживает, что Энрике гомосексуалист (а может быть, он сам признается); и, наконец, в-пятых, она решает измениться, чтобы его покорить.

Габо. После третьей безуспешной попытки Тере приходит к выводу: он или импотент, или гомосексуал. Я думаю, что Энрике должен признаться сам. Более того, в то время и в той среде… Почему мы отказываемся видеть в Энрике зрелого парня? Мы относимся к нему как к робкому и неопытному молодому человеку.

Сокорро. Энрике может быть гомосексуалистом, но он влюблен в Тере… С другой стороны, у него есть любовник, который к ней ревнует. Это конфликт, который переживает Энрике.

Габо. В ту ночь, когда они впервые выходят из бара, Энрике ведет Тере не в свою холостяцкую квартиру, а к ней домой. У нее нет машины, и он предлагает: «Тебя подбросить?» Скажи мне, Дениз, у Энрике есть водитель или он гоняет сам на спортивной машине?

Дениз. Конечно сам. Приехав к дому, Тере говорит: «Почему бы тебе не подняться?»

Габо. Они выходят из бара, садятся в «порше» Энрике, и он спрашивает: «Тебя подбросить до дома?» – «Как хочешь», – говорит Тере. «Какой адрес?» – спрашивает он. Тере не нужно большего, чтобы понять, что этим вечером ничего не случится.

Роберто. Она ушам своим не верит.

Габо. Можно разбить их диалог на несколько частей. Энрике что-то спрашивает в одном баре, а Тере отвечает в другом. Диалог продолжается, но декорации меняются.

Роберто. Надо показать этот процесс до конца. Если он прервется и возобновится на следующий день, зритель может подумать, что они провели ночь вместе.

Габо. Диалог не должен порождать сомнений. Будто ты приглашаешь девушку пойти в кино, а она отвечает: «Не сегодня, потому что у меня месячные». Вот так грубо и в лоб. «Где живешь?» – «Вот там-то». Машина останавливается перед зданием. «До завтра». – «До завтра». Мы рассказываем фильм с точки зрения Тере.

Маркос. На этом вечер заканчивается, но на следующий день Энрике хочет познакомить ее с матерью. Они идут в дом матери, обедают, и старушка очень рада, ведь это первая женщина, которую сын привел в дом.

Габо. А что, если мать знает о гомосексуальности сына и, увидев Тере, на радостях обо всем ей рассказывает?

Сесилия. Они остаются одни, и мать пользуется случаем, чтобы сказать Тере: «Энрике впервые приводит домой девушку. Как я счастлива!»

Маркос. Семья Тере предпочла бы, чтобы она выбрала иную профессию. Типичная буржуазная семья.

Дениз. Тере уже давно не живет с родителями. Она снимает квартиру с подругой.

Габо. Осторожно, главное, чтобы не сложилось впечатления, что они лесбиянки. За полчаса сложно все четко объяснить, поэтому нельзя допустить ни малейшей ошибки.

Дениз. Пускай дом Тере будет находиться по дороге в театр, чтобы Энрике мог вечером сказать: «Хочешь, я заеду за тобой завтра?»

Габо. В театре они репетируют любовную сцену и снова мысленно отдаются друг другу. А в конце Энрике говорит: «Тебя подбросить?»

Роберто. Любовную сцену можно показать несколько раз, причем последний раз с некоторыми изменениями. За это время что-то произошло, лед сломался.

Габо. Всегда одна и та же сцена, тот же поцелуй; раз в десять минут, трижды одна и та же сцена…

Сесилия. Кажется, история состоит сплошь из повторений, потому что разочарование первого вечера тоже повторяется. Либо Энрике провожает Тере до дома, либо привозит в свою холостяцкую квартиру и пытается заняться любовью, но безуспешно.

Габо. А почему бы сначала не отвести ее в гей-бар?

Дениз. Так скоро? Это садизм.

Роберто. Тере понимает, что все не может так продолжаться, и говорит: «Эти отношения причиняют мне боль, Энрике. Видеть тебя не хочу». И однажды, выходя из театра, она замечает, что его ждет какой-то юнец. Возможно, она видела его и раньше, но теперь ясно, что он ждет именно Энрике.

Сесилия. Но Тере и Энрике волей-неволей приходится встречаться на репетициях…

Глория. Тере должна знать правду с самого начала. Можно сделать намек во время первого разговора, когда они ходят по барам. Потому что, если бы она не знала и вдруг обнаружила того красавчика, ожидающего Энрике возле театра…

Сокорро. Возможно, Тере просто мечтает закрутить легкую интрижку с Энрике.

Дениз. Никакой интрижки. Это большая любовь. Неистовая страсть. Вот почему она решает перевоплотиться.

Габо. Не торопимся. Надо спокойно все обдумать. Как-нибудь мы устроим дебаты часов на четырнадцать, чтобы высвободить накопленную энергию.

Глория. Хотя Тере знает правду об Энрике, она не теряет надежды.

Габо. В чем состоит ее драма? В том, что она хочет завоевать его любой ценой. А когда понимает, что не может это сделать как женщина, решает завоевать его как мужчина.

Роберто. Вот почему важно, чтобы мы с самого начала знали, какие парни ему интересны. Тере нужна ролевая модель.

Габо. Остается вопрос: если она перевоплотится, то как будет играть свою роль?

Дениз. Проще простого. Если подстрижется, то наденет парик.

Габо. Другой вопрос: если бы гомосексуальность Энрике была для всех печально известным фактом, воспылала бы она к нему страстью с первого же дня?

Дениз. Думаю, да.

Глория. А я думаю, что нет.

Элид. Она действительно влюбилась в него.

Габо. Тере может знать, что он гей, и все еще надеяться на крепкие отношения с ним. Проблема в том, что Энрике, несмотря на все усилия, не может этого сделать. Он по-своему влюблен в Тере, но не может перейти на эротический уровень. Вот о чем рассказывает фильм: как она решает перевоплотиться, чтобы доставить ему удовольствие.

Дениз. Имейте в виду, что не все сводится к сексу, они родственные души.

Габо. Все, что мы сказали, является не чем иным, как прологом к истории. И пора бы нам уже перейти к ней самой.

Дениз. Мне кажется важным подчеркнуть близость героев, потому что это ключевой фактор их отношений. Почему они нужны друг другу? Потому что в первый вечер, когда ходят по барам, разговаривают, знакомятся, они обнаруживают, что им нравится быть вместе; особенно Терезе, у которой осталось единственное желание – никогда не покидать Энрике.

Рейнальдо. Если это не любовь, то что тогда?

Габо. Я задавался вопросом, как нам показать на экране ход времени. И теперь понимаю, что это легко: из-за театра, из-за повторяющейся любовной сцены. Последний раз она случается на премьере спектакля – затем гром оваций и все прочее. И этот конец вымысла – театрального – будет прологом к тому, что произойдет в реальности – реальности фильма.

Дениз. Из пяти пунктов моего плана четвертый остается самым туманным: обнаруживает ли Тере, что Энрике гомосексуалист, или он сам ей рассказывает?

Габо. Мне бы хотелось, чтобы он говорил о своей гомосексуальности максимально естественно. Такая искренность установит прочную связь между героями. Энрике открывает свое сердце Тере, но без трагического пафоса. Тере не может смириться с ситуацией, которая не дает им сделать последний шаг друг к другу. И тогда она решает перевоплотиться. Стрижется «под мальчика», как говорили в пятидесятые годы.

Сокорро. Стрижется, надевает джинсы, куртку-унисекс…

Габо. Их диалог – если как следует его выстроить – может стать очень трогательным. Когда Энрике откровенничает с Тере, они будто становятся парочкой. Эмоционально он отдается ей полностью. Но теперь она хочет дойти до конца – познать его в библейском смысле этого слова.

Дениз. Мне бы хотелось, чтобы Энрике попробовал, скажем так, «порадовать ее» и не один раз. Он не притворяется, он действительно этого хочет, узнаёт свое желание в ее желании, как в зеркале. И, кроме того, он боится ее потерять.

Сокорро. Энрике тридцать пять, и он никогда не испытывал ничего подобного к женщине.

Габо. Он должен сказать Тере, что с ним это впервые.

Роберто. По поводу предложения Дениз. Я не думаю, что для персонажа Энрике будет органично оказаться в итоге с другой женщиной.

Габо. Терпение. Посмотрим.

Дениз. Знаете, почему мне нравится финал, когда Тере становится мальчиком, а Энрике встречается с другой женщиной? Потому что он совершенно сказочный.

Габо. Нужно посмотреть, приведет ли нас история к этой точке. Пока рано делать выводы.

Сокорро. Глупый вопрос: если Тере действительно меняет свою личность, почему Энрике не начинает с ней встречаться?

Габо. В этом и парадокс: Тере привлекала Энрике как женщина. На этом строится конфликт. Кстати, она меняется резко или постепенно?

Дениз. Мне бы хотелось, чтобы постепенно.

Рейнальдо. А я за резкость. Она идет на отчаянный шаг, когда не находит другого выхода, и меняется полностью: волосы, джинсы, мотоцикл, кожаная куртка…

Дениз. На мгновение мне пришло в голову, что Тере может пойти на отвратительные меры: например, нанять парней для Энрике, чтобы попытаться его удержать. Это кажется безумием, но для нее действительно важно видеть Энрике счастливым.

Габо. Долго, у нас всего полчаса.

Рейнальдо. Внезапное изменение Тере и последующее замешательство Энрике могут произойти за две секунды в одной сцене. Я вижу так: Тере с новой стрижкой в мужском костюме собирается удивить Энрике, стучится в дверь, он открывает, растерянно смотрит на нее секунду, а она улыбается, довольная своим сюрпризом. Этой улыбки – той самой, которой Энрике восхищался, – достаточно, чтобы прояснить недоразумение, но, с другой стороны, становится понятно, что Энрике испытывает неловкость. «Почему такая умная женщина, как Тере, – думает он, – устраивает подобную клоунаду?»

Дениз. Я по-прежнему считаю, что изменение должно быть постепенным.

Рейнальдо. Тогда я предлагаю следующее: когда она начинает меняться – например, делает новую прическу, – Энрике смотрит и говорит: «Тебе идет».

Дениз. Но он не должен ее поощрять.

Глория. Это просто комплимент. Энрике не знает, чтó планирует Тере. Сначала он хвалит ее прическу, затем – кожаные штаны, а когда приходит посмотреть…

Сокорро. Возможно, стрижется Тере как раз в последнюю очередь; и тогда небольшое изменение перерастет в тотальное.

Дениз. Кажется, мы отходим от реализма и переходим к другой манере, более метафорической.

Габо. В этой истории есть доля сумасшествия, как и во всех наших сюжетах.

Рейнальдо. Пока она кажется мне очень гармоничной. Сначала мы разработали вечернюю сцену, где Тере и Энрике последовательно проходят через три разных бара. Позже говорили о трехкратном повторении любовной сцены в театре; и теперь мы могли бы показать процесс перевоплощения Тере за три шага: прическа, одежда и мотоцикл.

Габо. В основе этих отношений лежит огромная боль, и я боюсь, что она ускользнет от нас, потому что мы позволяем видимости доминировать.

Дениз. Мы пытаемся проанализировать поведение персонажей, разве нет?

Габо. Что ж, давайте теперь думать не о структуре и деталях, а о последовательности событий. Сначала Энрике и Тереза встречаются в театре. После этого он приглашает ее выпить, желательно в гей-бар. Далее, пока они разговаривают, приходит друг Энрике – очень красивый молодой человек, – Энрике знакомит его с Тере; и, наконец, они втроем покидают бар…

Дениз. Вместе? В самом начале фильма? Я думал, Энрике собирается отвести Тере к себе в холостяцкую берлогу.

Габо. Я не пересказываю сюжет фильма, а пытаюсь представить, как все было бы в реальной жизни.

Глория. Разве Энрике, который только что встретил Тере и чувствует себя ослепленным чувствами, способен отвести ее в гей-бар?

Рейнальдо. Я не верю в это.

Габо. А я верю.

Рейнальдо. Тогда не было бы недопонимания. Тереза бы с самого начала поняла, что любовные отношения невозможны.

Дениз. Почему?

Рейнальдо. По всему. Энрике выдал бы себя, находясь в своем окружении, да и друг Энрике, оказавшийся там, подошел бы к ним.

Габо. Покинув бар, Энрике, его друг и Тере подходят к машине Энрике, и друг привычно садится впереди. Тере приходится торчать на заднем сиденье. Это очень наглядный способ показать ее отстраненной, внезапно отодвинутой на задний план.

Дениз. Почему вам приходят в голову такие жестокие повороты?

Габо. Жестокие, но полезные, потому что теперь Тере знает, что представляет собой человек в том положении, которое она стремится занять. Этот парень – хороший пример. В один прекрасный день он поедет сзади, а она пересядет к водителю.

Дениз. Я представляла себе нечто более поэтичное: Тере пробирается в бар и незаметно наблюдает за поведением гомосексуалистов, словно готовясь к будущей роли. Я мечтаю об этой сцене.

Габо. Нужно ли актрисе ходить в бар, чтобы наблюдать за поведением гомосексуалистов, как в зоопарке за поведением обезьян?

Роберто. Вернемся к первому предложению Дениз. Когда на следующий день Тере и Энрике снова встречаются в его квартире и видят, что дела идут не очень хорошо, она отказывается от свиданий. Проходят выходные, и в понедельник, когда они вместе выходят из театра, на улице Энрике поджидает друг. «Ах, как хорошо, что ты пришел! – восклицает Энрике. – Позволь представить тебе Тере, превосходную актрису. Тере, это мой друг Нельсон».

Габо. Я вижу ситуацию иначе: после признания Энрике Тере не сдается. Она полна решимости его завоевать. Тере приходит в бар, который он часто посещает, но Энрике не чувствует, что его преследуют, напротив, ведет себя очень любезно. «Как хорошо, что ты пришла! – говорит он так, как недавно Нельсону. – Садись, я хочу тебя кое-чем угостить». Приносят коктейль с дымком, им весело, оба прекрасно проводят время за болтовней. Склейка. Тере стрижется. Склейка. Она приезжает в театр на мотоцикле. Склейка. Хм… нужно быть осторожным с монтажом, чтобы не получилось гротескно. Я думаю, проблема в формате. Полтора часа было бы много, но и получаса недостаточно.

Дениз. Это история на полчаса. Возможно, было бы лучше продлить первую часть – агонию невозможной любви – и оставить перевоплощение на конец.

Габо. Фильм может кончиться так: Тереза входит в квартиру Энрике, одетая как мужчина. Но что потом?

Дениз. А потом показать другую женщину, потому что мне хотелось бы подчеркнуть мораль: «Никогда не становись объектом чужого желания, потому что желание может варьироваться от объекта к объекту». Мне бы хотелось, чтобы посыл был такой.

Габо. То есть ты ведешь историю к тому, чтобы показать Энрике с другой женщиной?

Дениз. К тому, что Тере потеряет свою личность и вот-вот сойдет с ума. Из-за того, что так идеализировала Энрике; из-за того, что отрицала себя, только чтобы ему угодить.

Рейнальдо. Я не понимаю, как она может быть такой незрелой.

Роберто. Чтобы сойти с ума, ей нужно очень серьезно пострадать, а мучений я нигде не видел. Наоборот, мне кажется, она вполне здраво справляется с ситуацией.

Сесилия. А что, если Энрике не узнает Тере после перевоплощения?

Маркос. Я представляю себе эту ситуацию так: Энрике и Тере должны встретиться в баре, в своем обычном уголке. Она впервые одета как мужчина. Приходит Энрике, смотрит на нее через оконное стекло… разворачивается и уходит. Узнал он ее или нет?

Габо. Сначала не узнал.

Дениз. В середине или в конце фильма?

Габо. Мы этого еще не знаем. Нам нужно увидеть, что произойдет после этой встречи – или невстречи, – чтобы определиться с дальнейшими действиями.

Маркос. И все же, как менялась Тере: постепенно или резко?

Габо. Постепенно лучше, но так структура теряет баланс. Резко – хуже, но решает проблему времени. Ясно одно: изменение может быть резким только в том случае, если оно будет показано в самом конце.

Сокорро. Мне бы хотелось, чтобы Тере удалось соблазнить Энрике. Чего бы это ей ни стоило.

Дениз. Сам процесс перевоплощения беспокоит меня не так сильно, как мысль о том, что в конце концов Энрике может не узнать Тере. Для меня это история любви, а вы говорите о вещах внешних…

Роберто. Не таких уж и внешних… Тере преображается и внутри, психологически.

Габо. Идея, что Энрике не узнает ее – или, скорее, что он не хочет ее узнавать, – не выдерживает критики. Возможно, поначалу он ее не узнает, но нужно просто присмотреться – мы говорили о неотразимой улыбке Тере, – и тогда все встанет на свои места. Это с одной стороны. С другой, мы не можем предположить, что процесс трансформации Тере будет происходить настолько постепенно, что будет незаметен. На это нет времени. В полнометражном фильме – иное дело. Например, в истории, над которой мы работаем с Серхио, нам показалось целесообразным ввести пожилую женщину, которая начинает стильно одеваться, выглядит моложе своих лет и танцует вальс с двадцатидвухлетним парнем, который ей во внуки годится. Чтобы показать все максимально правдоподобно, у нас не было другого выхода, кроме как омолаживать старушку понемногу, незаметно, на протяжении всего фильма; и действительно, во время сцены танца разница в возрасте между ней и юношей уже не так заметна. Но у нас было почти два часа. Здесь есть только тридцать минут, и половину этого времени мы должны посвятить постановке проблемы.

Роберто. Есть способы решить эту задачу. На днях Рейнальдо, имея в виду моего персонажа Жоана, вспомнил историю про мастера дзюдо…

Габо. Что необходимо продумать – и на сюжетном, и на визуальном уровнях, – так это шокирующий эффект от той сцены, в которой Тере-мужчина появляется перед Энрике. Что за ситуация!

Дениз. Я убеждена, что перемены в Тере должны быть постепенными.

Роберто. Но поскольку на это нет времени, Дениз, тебе придется искать альтернативу. Вспомни сцену в баре, которая тебе так нравится, когда Тере идет наблюдать за гомосексуалистами. Что, если мало-помалу – но тут же, не сходя с места, – Тере начинает преображаться? В такой сцене поток времени и поток сознания могли бы синхронизироваться. Перевоплощение Тере будет скорее психологическим, чем физическим.

Маноло. Как это показать?

Роберто. Взгляд Тере послужит нам ориентиром. Она сама выбирает свои модели и затем мимикрирует под них. Можно ли эту психическую трансформацию выразить визуально, пластически? Я разделяю твое беспокойство, Маноло. Надо спросить у гримеров и костюмеров.

Дениз. И у самой актрисы.

Сокорро. Я собираюсь выступить адвокатом дьявола.

Габо. Это роль, которую все мы играем. Кроме того, чья история обсуждается.

Сокорро. Тере ведет ожесточенную борьбу с обстоятельствами, которые мешают ей реализовать свою страсть. Мне кажется ужасным, что она может обернуться разочарованием, поскольку в каком-то смысле Энрике питает к Тере взаимные чувства. Словом, борьба Тере не должна закончиться провалом: либо Энрике овладевает ею как женщиной, либо Тере превращается в мужчину и фильм на этом заканчивается, открытый финал.

Габо. Разочарование – тоже драматическая ситуация, и одна из величайших. История как драма не должна потерпеть провал только из-за того, что провал терпят персонажи, тем более в случае любовной истории, которая должна закончиться хорошо. Я, в принципе, не против счастливого конца, но драма, которую мы рассказываем, – это драма разочарования.

Роберто. Энрике любит Тере такой, какая она есть. По-своему, конечно. И он перестает ее любить, когда Тере отказывается от своей личности, перестает быть собой. Вот история, которую хочет рассказать Дениз, история с моралью.

Габо. Оно того не стоит, Роберто. Ты выступаешь в защиту совсем другой истории.

Дениз. Хорошая защита всегда приветствуется, даже если она исходит от другого бразильца.

Габо. Правда в том, что мы работаем над темой, в которой толком не разбираемся. Если среди нас есть латентный гомосексуал, пожалуйста, позвольте ему отбросить комплексы и помочь нам, чтобы мы выбрались из этой трясины.

Дениз. Тере должна быть убеждена, что Энрике отдался бы ей полностью… если бы мог. Именно в этой двойственности и заключается скрытый конфликт.

Роберто. Пусть перед первой ночью Энрике скажет прямо: «Я никогда не был с женщиной, но с тобой хочу попробовать».

Габо. Другими словами, он просит ее о помощи?

Роберто. Да, но без особых надежд. И она тоже не строит иллюзий.

Габо. Это очень деликатная история о развитии чувств, которые мы плохо знаем. Надо быть осторожным, чтобы не напортачить при работе с такими материями. Давайте еще раз проанализируем историю. Для Терезы Энрике – кумир. Симпатия взаимная и притом настолько сильная, что Энрике спускается с трона, догоняет Тере на улице и приглашает ее выпить. Дальше дело не идет, но это нормально – все-таки первая встреча, ей и в голову не приходят другие причины. Хорошо. На следующий день Энрике решает пригласить Тере к себе и пытается заняться с ней любовью. Провал. Потом он признается, что никогда не был с женщиной, но с Терезой все по-другому: с ней он хочет. Я не продолжаю, потому что понял: в такой ситуации логично, чтобы Тере сказала: «Ну, я тебе помогу». И что дальше? Каким образом?

Маноло. И все-таки почему Энрике испытывает такое сексуальное влечение к Тере? Он встречал десятки не менее умных и привлекательных женщин, но толку не было…

Сокорро. Влюбленность, Маноло, трудно объяснить. Сердцу не прикажешь. И загадочные химические процессы тоже никто не отменял.

Дениз. Моя мысль именно в том, что нельзя подстраиваться под желания того, в кого ты влюблен, потому что никогда не знаешь, где начинается и где заканчивается чужое желание.

Габо. Действительно. Никто не знает себя так хорошо, как думает. Может быть, в этом причина нашей пробуксовки. Надо придать связи Тере и Энрике тот уровень напряжения, которого она требует.

Сокорро. Я настаиваю на своем предложении. Возможно, поначалу Энрике был гетеросексуалом. И даже был женат. В определенный момент произошла травма, но он знает, что все еще можно исправить.

Роберто. И зачем нам это?

Сокорро. Так мы выйдем из тупика. У Энрике были нормальные гетеросексуальные отношения, как у всех.

Габо. Боюсь, будет еще сложнее уложиться в хронометраж.

Элид. А если в первую ночь Энрике сможет овладеть Тере? Чувства, которые он испытывает к ней, настолько сильны, что…

Дениз. С первой попытки? Нет. Не убедительно.

Элид. Конфликт возникнет позже, ведь у Энрике есть друг, которого он не собирается бросать ради Тере. Тере чувствует, что проигрывает битву, и прибегает к перевоплощению.

Габо. Мы всё еще в ловушке своего невежества. Разве так повел бы себя в подобных обстоятельствах гомосексуал вроде Энрике? Может ли он в одночасье решить: «Я захотел женщину и теперь предпочитаю гетеросексуальную любовь»?

Рейнальдо. Я за неудачную попытку Энрике. Чем сильнее разочарование от первой ночи, тем интереснее будет развитие Тере.

Элид. Сколько неудачных попыток ей придется пережить?

Рейнальдо. Не важно. Как в песне поется: «После двадцати разочарований чего стоит еще одно?»[67]

Габо. Мне кажется, я стал догадываться, почему возникли затруднения. Мы просто поменяли точку зрения. Вся история рассказана с позиции Тере, однако мы уже долго кружим вокруг Энрике. И я понял: если мы попытаемся принять его точку зрения, то облажаемся. Мы должны твердо придерживаться точки зрения Терезы. Она, естественно, будет допускать ошибки в суждениях – как и мы, – но это не должно нас волновать. Зато чего следует избегать любой ценой, так это изменения фокуса или попытки работать одновременно с двумя персонажами. Так мы всё усложним. И потом, у нас мало времени. В этой истории именно Тере проявляет инициативу. Если мы погрузимся в проблемы Энрике, мы никогда не выберемся из ямы.

Дениз. Есть много деталей, которые можно использовать, чтобы описать эволюцию чувств Тере, ее личность. Например, ее комната может быть увешана фотографиями со спектаклей Энрике.

Габо. В первую ночь, когда Энрике везет Тере домой, она заходит в комнату, и мы видим фотографии. Так сразу станет понятно, что Энрике всегда был ее кумиром.

Сокорро. А что, если бы мы начали историю трансформации с конца, то есть с того, что Тере с самого начала выглядит как мальчик? На самом деле она современная девушка, этакий панк, любит унисекс…

Габо. Это убьет всю историю.

Сесилия. Мы говорили, что Тере хорошая актриса, но не эксплуатировали ее воображение, актерские способности… Она могла бы фантазировать о романе с Энрике и придумывать способы завоевать его… Ее фантазии могли бы опираться на сюжеты спектаклей…

Дениз. Интересно, удастся ли развить эту линию, не слишком отклоняясь от первоначальной идеи?

Сесилия. Подумай о роли, которую только что получила Тере, о любовной сцене, которую она сыграла с Энрике. Она начинает изучать свою героиню, представляет чувства второго персонажа (эта роль в ее воображении всегда принадлежала Энрике) и таким образом создает воображаемую ситуацию, в которой правда и ложь перемешиваются.

Габо. Звучит хорошо, но меняет смысл. Если Тере не перевоплощается в мужчину, получается совсем другая история. Так мы могли бы в конечном итоге оказаться в «Гамлете» – роскошном сюжете, но дискредитирующем мастерскую.

Дениз. Теперь мне пришла в голову мысль, что процесс трансформации можно показать через внешние детали, через зеркало например.

Рейнальдо. Опять эти проклятые зеркала!

Габо. Изменения можно показывать как угодно, но нужно совершенно четко дать понять: когда Тере оказывается загнанной в угол, она решает сражаться до конца.

Роберто. Но ведь история на этом не кончается.

Габо. А разве кто-то возражает? Конечно не кончается.

Роберто. Впечатляющий трюк, но по сути он ничего нам не дает.

Габо. Конечно. Автор обращается к эффектной развязке, когда у него нет другого выбора.

Роберто. Мне бы хотелось, чтобы Энрике не узнал переодетую Тере.

Габо. Но тогда в воздухе повисает вопрос: а что, если бы узнал?

Рейнальдо. Все дело в том, что последний образ Тере имеет, как говорят лингвисты, очень сильную семантическую нагрузку.

Габо. Итак, Тере переодевается, идет в бар. Когда Энрике проходит мимо, он даже не замечает ее, потому что теперь она мальчик, красивый, привлекательный молодой человек, который совершенно не нравится Энрике. Значит ли это, что она ему больше не нравится? Отнюдь. Это значит, что Тере нравилась ему как женщина.

Сокорро. Все это может быть зловещей игрой – Энрике играет со своими жертвами, актрисами, которые с ним работают. Энрике садомазохист. Он притворяется, будто прилагает усилия, чтобы заняться любовью, зная, что не может или не хочет. Ненавязчиво намекает на преображение. Жертва, пытаясь угодить, преображается и при этом перестает соответствовать тем требованиям, которые нужны для роли в спектакле, поэтому теряет работу, и ее приходится заменять другой актрисой… Затем Энрике повторяет свою игру. Запускается новый цикл.

Глория. Великолепная идея, но это уже история Энрике, а не Терезы. Я бы хотела, чтобы он пришел в бар и, увидев новый облик Тере, с отвращением воскликнул: «Что за чертовщина?»

Роберто. Или Энрике приходит в бар, считает, что она еще не пришла, и начинает с интересом разглядывать парня, не догадываясь, что это Тере.

Габо. А что, если Энрике просто начнет разговор?

Глория. Пара слов – и он сразу все поймет.

Дениз. Если Энрике начнет заигрывать, то мы остаемся без морали.

Габо. После перевоплощения Тере должно произойти одно из двух: она либо покорит Энрике, либо его потеряет. Первую возможность легче представить, но она менее правдоподобна. Энрике окажется очень поверхностным, если его так расстроит смена прически и наряда.

Рейнальдо. Вернемся к последней встрече в баре. Вокруг тьма народу. Тере сидит за столом, рядом с другим парнем. Допустим, ей удается без особых усилий слиться с тамошней публикой. Энрике проходит перед ней и не видит ее или, вернее, не узнает. Он садится за соседний столик и ждет ее прихода. Тогда Тере встает, решительно идет к нему, опирается обеими руками на стол, как молодой соблазнитель, и с улыбкой произносит: «Ну привет». Энрике поднимает глаза, узнает Тере и, ошеломленный, приходит в бешенство, хватает ее за руку, вытаскивает из бара и начинает ругать последними словами. Возможно, он срывает с нее что-нибудь – ремень, цепочку, какой-нибудь аксессуар – и бросает на землю, топчет… И все, больше ничего в голову не приходит.

Габо. Уточним одну деталь. Мы говорили, что Тере одета как мужчина. Это не вполне точно. Тере маскируется. Надо не перепутать. Энрике физически не принимает Тере как парня, но принимал ли он ее как женщину? С повествовательной точки зрения нам нужен результат. А его как раз нет.

Маркос. Результат можно выразить визуально, а не на уровне сюжета.

Габо. Секундочку. Я кое-что понял. Мы забыли про спектакль, который репетируют Энрике и Тере. Мы используем его только вначале, как простой предлог для встречи. Почему бы нам сейчас не попытаться интегрировать его в действие? Возможно, ключ к развязке находится в одном из таких диалогов.

Роберто. Означает ли это, что им удается общаться только на художественном уровне, посредством драматического текста?

Элид. Пьеса может быть посвящена двум людям, которым трудно найти себя.

Габо. Представьте, что Энрике сидит в баре и ждет Тере. Она приходит в мужской одежде, садится рядом, Энрике смотрит на нее, узнает, что-то говорит – то, что мы уже слышали от него в пьесе, – и она отвечает, но не так, как планировалось. Входит в роль, но по-своему. Начинается диалог между ними, раскрывающий их конфликт.

Маноло. В начале мы несколько раз говорили о повторении любовной сцены на репетициях.

Габо. Нам нужно представить эту сцену и тщательно продумать диалог, чтобы использовать его позже.

Роберто. В пьесе у героев все получается, а в реальной жизни Энрике и Тереза…

Габо. А почему бы не наоборот? На сцене все хуже некуда, а в жизни – хеппи-энд.

Дениз. А еще я думала о сцене смерти.

Рейнальдо. Любовь, заканчивающаяся сценой смерти? Исключено. Они же не Ромео и Джульетта.

Габо. У меня есть предчувствие, что повторяющиеся диалоги, которые по мере развития событий видоизменяются, имеют огромный поэтический потенциал. Фильм может закончиться как настоящая поэма. Энрике произносит знакомую нам фразу – мы уже слышали ее два или три раза, – а Тереза отвечает чем-то, что кажется нам знакомым, но на деле оказывается другим, и так происходит, пока история не пойдет своим путем… Возможно, это путь, о котором никто не подозревал, ни мы, ни они.

Сокорро. Так в итоге у них все хорошо? Какое облегчение!

Габо. Когда они начинают изменять диалоги, чтобы приспособить к своей ситуации, мы понимаем, что они нарушают социальные условности. Их объединяет нечто более глубокое. То, что до сих пор мы расценивали как истинную любовь – на сцене в театре, – оказывается препятствием, стоявшим между ними.

Роберто. Этим мы внушаем зрителю иллюзию, что все кончится хорошо, но на самом деле конфликт остается.

Виктория. Дениз, ты хотела, чтобы Энрике встретил другую женщину. А почему не саму Тере, которая отказывается от перевоплощения и заявляет о себе?

Рейнальдо. Каким образом?

Габо. Признаюсь, для меня главная проблема в том, что мы не знаем, насколько драматичной может оказаться эта ситуация для Энрике. Не думаю, что возможность или невозможность переспать с женщиной достаточно глубокая проблема.

Роберто. Просто смешная.

Дениз. Это как раз можно реализовать в комедийном ключе.

Габо. Что ж ты раньше молчала!

Глория. Так-так!.. То мы ничего толком изменить не можем, то за секунду меняем жанр!

Габо. Меняет тот, кто вправе поменять. Предложение исходит от самой Дениз.

Рейнальдо. А я уже полюбил идею трагедии.

Габо. Если история станет комедийной, то мы сможем сделать любой финал. Например, Тере переоденется мужчиной, Энрике – женщиной, и все, хеппи-энд. Пока смерть не разлучит их.

Сокорро. Тогда преобразится не только Тере, но и вся история.

Габо. Представьте себе: Энрике выходит в образе красивой женщины, а Тереза – элегантнейшего из кавалеров. Он приглашает ее на танец в большом зеркальном зале… Прекрасный финал. История изменится, но какая разница, если перемены к лучшему?

Роберто. Не нужно ничего менять. Я вижу этот фильм как комедию: от начала и до конца.

Габо. Единственное, что нужно изменить, это интонацию. Например, при встрече в баре. Тере подстригается, одевается как юноша, идет в бар и ждет Энрике. Внезапно он появляется в костюме женщины. И смотрится шикарно, ведь Энрике великолепный актер и мастерски меняет внешность. Вспомните хотя бы Дастина Хоффмана в «Тутси»…[68] Ну, вот Энрике и Тереза стоят напротив, все еще не узнают друг друга… И вдруг…

Дениз. Анагноризис.

Элид. В таком случае мы могли бы сделать Тере лесбиянкой.

Габо. После такого количества усердной работы ты хочешь испоганить весь фильм?

Элид. Тере как лесбиянка часто посещает бар без его ведома… и в конце концов у них появляется сын. Которого родила Тере, разумеется.

Глория. Шутки в сторону, теперь оказывается, что Энрике не только гомосексуал, он еще и трансвестит.

Габо. Почему? Он актер, любит наряжаться, играть с внешностью. Одним вечером он идет в гей-бар, одетый как старомодная дама, в другой раз – в костюме мушкетера… А когда встречает Тере, он одет, допустим, как Мария Феликс из «Доньи Барбары»[69] или Глория Свесон из «Бульвара Сансет»[70].

Дениз. Жуть какая!

Рейнальдо. Я уже знаю, какую пьесу они ставят: «Сон в летнюю ночь» Шекспира. Тере играет роль Титании, а Энрике – осла, то есть парня, который превращается в осла и разговаривает с Титанией. Здесь все к месту: метаморфоза, эротическая игра…

Габо. Кажется, ключом к истории стало слово «комедия». Этот последний момент, танец, может стать прекрасным финалом. Не обязательно укладывать героев в одну постель. Можно просто показать, как они танцуют – идеальная пара, пусть и поменялись ролями, – и зритель все поймет. Это андрогины, которые в итоге нашли друг друга. Вот откуда взялась эта влюбленность, взаимное притяжение, которое они почувствовали с самого начала. Они искали друг друга. Но не там, где надо.

Рейнальдо. Когда Тере проходит пробы в театре, в ее репликах обязательно должна быть нотка иронии. Энрике это понимает. Оба находятся под знаком Близнецов.

Габо. Барьер, который их разделяет, – это барьер их пола. Когда роли меняются, он исчезает.

Сокорро. Как это понять зрителю?

Габо. Не знаю. Но сейчас наша задача – определить, как мы покажем различные метаморфозы Энрике. Каждый раз, когда Энрике появляется в баре, ему приходится быть другим персонажем. Очень актерская атмосфера, очень карнавальная. Дело не в том, что он становится неузнаваемым, а в том, что он всегда другой: сегодня он надевает накладные усы и парик, завтра поправляет волосы а-ля Валентино. Сегодня носит очки, завтра – бороду… Это только примеры, но думаю, здесь можно развернуться.

Элид. Энрике может заявиться в бар в театральном костюме Тере, и наоборот.

Габо. Но актеры репетируют в своей одежде…

Элид. На прогонах перед постановкой – уже в костюмах.

Габо. В любом случае нам нужно знать, что это за произведение. Возможно, повторение драмы андрогинов, двух половин, которые ищут друг друга, чтобы восстановить свою идентичность.

Роберто. Можно взять что-нибудь современное, например Беккета. Герои постоянно болтают, но на деле не говорят ничего, или говорят очень мало, или говорят столько, сколько нужно, но не понимают друг друга.

Рейнальдо. Как вам «Лысая певица» Ионеско?

Дениз. Мне больше нравится Беккет. Помню, как один из его персонажей повторял слова, как заезженную пластинку[71].

Роберто. Производит удручающее впечатление.

Габо. Энрике и Тереза обсуждают свою игру в пьесе: как странно говорить вещи, которых они не понимают. Они чувствуют себя попугаями.

Дениз. Это могла бы быть пьеса, которую они собираются поставить, но не та, которую читает Тере на пробах. В том случае пьеса романтическая, отсюда и наша любовная сцена.

Роберто. На пробах задают вопросы, и Тере в какой-то момент дает сногсшибательный – не то гениальный, не то безумный – ответ. Энрике спрашивает: «Что это значит?» А она говорит: «Не знаю». Ему это нравится: «Понимаю».

Габо. Он «понимает» именно потому, что его не понимают. То же они делают во время финальной сцены в баре: говорят друг другу всякую ерунду, которую прекрасно понимают только они одни. Что ты думаешь, Дениз? Годится ли такое?

Дениз. Мне нужно взвесить все за и против.

Габо. Мне кажется, ничего важного мы не потеряли. И теперь это веселая комедия, без усложнений, без привкуса горечи. Сумасшедшая история, но со смыслом. А еще она удачна тем, что четко выстроена, законна с точки зрения морали и хороша визуально. Большего и желать нельзя.