После гедонистической передышки давайте все-таки вернемся к мысли, что жизнь в японском обществе – это, на самом деле, ответственная задача. И ее выполнение требует дисциплины и самоотдачи. Я уже неоднократно сравнивала японское общество со сложным механизмом, где каждый находится на своем месте и играет строго отведенную роль. Но даже безупречный механизм не застрахован от сбоя или поломки. Люди – не винтики в машине. Кто-то из них не может найти свое место, кто-то не готов мириться с текущим положением вещей.

Во второй главе мы говорили, что японская культура не приветствует яркое самовыражение и проявление индивидуальности, подавляя все, что выходит за рамки общепринятого. Согласно шкалам культурного кода Хофстеде, японская культура является коллективистской и характеризуется высоким показателем по шкале «строгость – снисходительность», где строгость соответствует 100 баллам, а снисходительность – 0. Исследование Хофстеде помогает понять, насколько общество терпимо к ошибкам людей и к чему оно больше тяготеет: к наказанию или поощрению. Японцы – люди правил, руру-но хито. Тот, кто не соблюдает правила, рискует подвергнуться остракизму – самому ужасному наказанию для социума с сильными общинными кодами.

С одной стороны, это приводит к снижению уровня преступности[59] (а те преступления, которые все-таки совершаются, кажутся странными). С другой стороны, возникает ощущение, что отдельно взятые личности стремятся в таких условиях сыграть на опережение и скрыться от общества самостоятельно, не дожидаясь санкций за нарушение правил, которые не получается соблюдать. В английском есть замечательное слово misfits. Оно дословно переводится как «те, кто не подходят» и, на мой взгляд, идеально характеризует «белых ворон» (не хочется обзывать отличающихся от большинства людей неудачниками или маргиналами). В этой главе мы поговорим о затворниках и других «поломанных шестеренках», а также попробуем обсудить японские социальные и демографические проблемы.