Обиднее всего, что я совершил фатальную ошибку в своей жизни без какой-либо причины. Я не был жертвой обстоятельств и мне некого винить кроме себя.

Я просто шёл мимо и мне стало интересно поглазеть на место, о котором было столько разговоров. Оно выглядело странно. Из жилого района, густо застроенного высокими домами, будто вырезали кусок и оставили пустое пространство размером с футбольный стадион.

Там раньше стояла малосемейка, которую называли «человейником». Дурная слава об этом доме разносилась ещё с каких времён! Ребятишки, рассказывали о нём страшные сказки. Им бы не верить, но чего только не случалось с малосемейкой! Там был пожар, а потом дом оказался заброшен, рядом происходили похищения, а после весь двор оградили бетонной стеной.

Да что должно твориться в жилом квартале, чтобы из него сделали запретную зону с охраной? Так он и стоял, будто тюрьма, пока его не снесли. Теперь это пустой кусок земли, где никто и столба не поставил.

И дети не играют и взрослые не ходят. Ни одной дорожки не протоптали. А я попёрся по траве, по кирпичам. Сам не знаю, чего там искал. И тут подо мной осыпалась земля, треснула надломленная плита и я упал в щель.

Мне в рёбра врезалось что-то тупое и твёрдое, прорвалось через нутро и вышло из-под лопатки. И я умер.

Да! Не уснул, не потерял сознание, не впал в коматоз… Я умер. У меня остановилось сердце, лёгкие перестали дышать. Меня не стало. Моё «Я» не существовало некоторое время.

Это первое, что мне стало ясно, когда тело снова вернулось к жизни. Я был мёртв, а теперь ожил. Правое лёгкое дышало, булькая жидкостью, ощутимо выдувало воздух через грудь и через спину. Во мне была дыра.

Я упал на ребристый железный прут. Он пробил мне лёгкое, скорее всего, задел и сердце. Это меня убило. Как же мне удалось воскреснуть?

Старые коммуникации и подвалы снесённого дома. Их не полностью засыпали. Неживой хрип разносился на всё подземное пространство, ощупывал бетонные стены, коридоры и эхом возвращался ко мне. Это ужасающий звук был моим собственным дыханием.

Я думал, что если буду лежать не двигаясь, то смогу умереть снова без страшных страданий. Положение казалось таким безнадёжным, что я покорно ждал окончания своих мучений, но не чувствовал, что угасаю.

Тогда я опёрся на колени и на ладони, и начал медленно подниматься. Неровности железного прута бились о мои кости, дорывали повреждённые ткани. Любое движение могло убить меня, но я оставался жив.

Воздух был загрязнён. Не только пылью, но и плесенью. Её споры клубились, как туман.

Уже настала ночь. Сквозь трещину в потолке пробивался лунный свет.

Я видел всё: метровый прут, торчащий из пола… на него, налипли кусочки моих внутренностей. Как же велика дыра в груди! В неё можно засунуть три пальца. Края раны облепило чёрной плесенью и кровь не бежала.

То, что я чувствовал – не назвать болью. Организм работал иначе, ощущения стали другими. Разум определял плоть, как некую массу, которая понесла урон.

Поняв, что могу стоять на ногах, я снова обрёл сопротивляемость смерти. Внутренний голос подсказывал: меня ещё могут спасти, главное поскорее выбраться.

Экран телефона оказался разбитым. Может он и не был сломан, просто сенсор не реагировал на мертвецки холодные руки.

Щель была слишком высоко, недостать и в прыжке. Если бы только хватило сил стащить побольше мусора, забраться на кучу и вылезти.

Ко мне вернулось ещё одно чувство – страх. Я был в опасности. Кто-то подстерегал меня в подвалах. Наблюдатель не выдал себя ни звуком, ни движением, но всё вокруг было пропитано его духом. Он крался ко мне.

Я стоял в столбе лунного света, оглядывался, не зная откуда он придёт. В продырявленной груди клокотало сердце.

Тот, кто был рядом наконец показал себя. Свет упал на его лицо, очертил скулы, нос, но не глаза. Вместо них у него были пустые тёмные углубления. Он разинул круглую пасть, в которой вращались заострённые выступы. Не рот, а дробилка для костей!

У жителя подвалов были мужские черты, но он не был человеком. Это был механизм для убийств. Его лапы метались в попытках схватить меня. Я упал и как таракан заполз под трубы.

Живодёр пытался меня выцепить, но я быстро забрался вглубь. Долго полз в узкой траншее, пока не оказался в большом бетонном коробе. Он тоже был заполнен плесенью. Я полз по насыпи грибков, вдыхал споры, но не задыхался и не кашлял. Казалось, наоборот – грибки помогают мне дышать.

Я прополз большое расстояние, но не чувствовал усталости. С моим телом творилось что-то странное.

– Иди посмотри кто там, – прозвучал шёпот в темноте.

– Сам сходи! – послышался второй голос.

– Нежить так не шумит, – уговаривал первый. – Это человек.

– Ну, вот и иди сам!

– Заткнитесь оба! – шикнул третий голос. – Я посмотрю.

Щёлкнула кнопка и пыльный воздух разрезал неяркий луч. Ко мне подошёл человек в противогазе. В стеклянных линзах блестели живые глаза.

– Маску ему дайте! – скомандовал он.

– Вы кто? – меня испугало, что я говорю в три голоса, ведь звуки вырывались не только изо рта.

Это было как-то по-демонически, но человек не обратил внимания. Ему хотелось пожаловаться на свою незавидную судьбу:

– Мы спасатели. Нас сюда заманила Нежить через колодец. Теперь тут бегаем от неё. А за нами уже никто не приходит. Так и ответили по связи: «Нам приказано вас не искать! Постарайтесь сами выбраться». Прикинь? Слишком много наших тут пропало. Мы уже и не знаем сколько дней тут ходим. Больше недели, наверное! И как выбраться, если твари заложили все выходы?.. А ты кто такой? Откуда тут?.. Серёг, дай ты уже маску ему!

Ко мне подошёл второй человек в противогазе, посветил в лицо, потом ткнул перчаткой прямо в рану:

– Ты не видишь, что это мертвец? Ему не нужна маска!

Подошёл третий, тоже посмотрел в мою рану и кивнул. Спасатели назвали меня мертвецом. Я просил дать мне ответы: что со мной происходит?

– Не понял ещё? – говорил тот, кого называли Серёгой. – В тебе дырка! Ты труп! И притом ходячий… Значит ноги и спину тебе ещё не успели сломать.

Слышать это было невыносимо.

– Ребята, я живой! Я же с вами разговариваю!

– Тут полно таких, – человек в противогазе меня не жалел. – Нежить тебя поймает, переломает тебе кости, чтобы ходить не смог и будет потихоньку есть.

– Серёга, прекрати издеваться! – вмешался второй.

– Сань, что я не так говорю? Они «консервы» Нежити!

– Поставь себя на его место! – неожиданно за меня вступился третий спасатель.

– Вот я и не хочу стать, как он! – истерично вскрикнул спасатель по имени Серёга и снова обратился ко мне. – Короче, ты живой из-за этой заразы, которая в воздухе. Без неё ты нежилец. В затопленных канавах плесени нет, просидишь там пять минут и всё… Я бы на твоём месте так и сделал! Нежить тебя долго будет есть и мать тобой кормить… Пойдёмте отсюда ребята. Больше нельзя тут сидеть. Они придут на его запах.

Те двое, что мне сочувствовали, молча признали, что их товарищ прав и один за другим полезли в длинную штольню, где можно было пройти только согнувшись.

Я лез за спасателями и кричал им в спины.

– Остановитесь! Я знаю, где выход! Я вас отведу, только не бросайте!

С каждым словом мне было всё труднее говорить, у меня из груди свесился склизкий дрожащий кусок.

Один из ребят оглянулся. Они все были в одинаковых противогазах. Трудно было их отличить. Я пообещал, что отведу их, только пусть не оставляют меня в подземельях с живодёром, у которого дробилка вместо рта. Только пусть не называют меня мертвецом и не говорят, что я «консервы».

Спасатели сжалились надо мной. Даже тот, кто был ко мне особенно жесток решил меня послушать. Они сели на пол и наконец уделили мне внимание.

Я рассказал, что провалился сквозь землю в подвал. За мной гнался некто ужасный, но мне удалось скрыться. В той подвальной комнате осталась щель в потолке – из неё можно вылезти прямо на улицу.

Спасатели обсуждали, что им делать:

– Но Нежить может до сих пор там сидеть, и мы к ней поползём?

– А ты дальше хочешь тут лазать? Жрать дождевых червей? Хочешь оставайся, а я пойду с ним!

– И я тоже!

Когда они решили принять мою помощь, я попросил объяснить, кто эти гады, от которых они прячутся и как много их в подвалах.

– Это Нежить, – сказал спасатель, что относился ко мне добрее остальных. – Ты слышал про малосемейку? Там обитала тварь и её называли Нежитью. Она распространяла плесень, подстраивала под себя среду и держала людей, как скот. Потом эту Нежить сожгли, но у неё остались дети. Дом снесли, а они ушли под землю. Здесь их двое. Они кричат из колодцев, зовут на помощь, заманивают сюда людей… Нас предупреждали, но мы не верили… Детишки Нежити подросли, да и мать их, оказывается, не добили. Мы видели подвальный зал, они его обустроили, как алтарь. Там на проводах висит их мать: безногая, безрукая, вся обгоревшая. Одна только пасть осталась целая. И детишки кормят её людьми!.. Ладно, ты не бойся. Мы что-нибудь придумаем на счёт тебя.

Самый молчаливый из троих поинтересовался моими ощущениями. Лучше бы он этого не спрашивал. Я чувствовал себя никак! Знал, что замёрз, но не считал нужным согреться. Я стал, как бревно. Ходячее бревно, которое боится. Боится, но не трясётся от страха!

Физические процессы тела отделились от чувств. Организм выполнял функции, чтобы жить. Втягивал в себя чёрные споры плесени и мне казалось, что их горький вкус хорош…

– Пойдёмте!

Я повёл спасателей к тому месту, откуда вылез. Лёг на пол из заполз под трубы. Они тоже ползли, карабкались, напряжённо дышали, жаловались на стёртые колени и онемевшие пальцы.

Мне тоже хотелось почувствовать что-то похожее. Но этого не было. Живые чувствуют усталость и боль, а я умер…

Мы добрались до края траншеи, и тот, самый добрый спасатель, потянул меня за ногу:

– Не лезь первым, сначала мы!

Спасатели выбрались, а я остался лежать под трубами. Они осматривались в подвальном зале. Я слышал их шёпот. Тот суровый опять высказывался против меня: «Саня, слышь… Забей на него!».

Но тот добряк подал мне руку и сказал: «Вылезай. Вроде чисто!».

У них запылились линзы противогазов. Они без меня не заметили щель в потолке.

Я показал им: всё, вот он выход! Выбирайтесь. Только скорее придумайте, что делать со мной. Я не хочу оставаться внизу!

Увидев кусок ночного неба, спасатели побежали, будто могли просто вспорхнуть и разом вылететь из катакомб.

Во тьме защёлкали железные зубы. Чудовища пришли. Их было двое! Но ребята оказались готовы к этому. Один из спасателей, вытянул руку и осветил пространство вокруг голубым пламенем. Остальные сделали тоже самое. У них были газовые горелки.

Я держался поближе к спасателям, а Нежить несмела подступать. Два чудовища боялись огня. Один из них и без того был как уголь. Но всё же один осмелился и ударил спасателя. Замах Нежити был таким резким и сильным, что он буквально переломил человека надвое.

– Саня! – вскрикнул его товарищ.

Нежить больше не рисковала соваться под огонь. Им хватило одного человека, и они утянули его куда-то вниз, в бездонную шахту.

Тот, кто был на моей стороне, оказался убитым. Он обещал что-нибудь придумать, и теперь мне не на кого было надеяться.

Выжившие спасатели сбегали из подвалов. Их действия были отточены опытом. Один встал другому на плечи, забрался наверх, скинул второму трос и вытянул его.

– А мне что делать? – закричал я.

Один из спасателей поглядел сверху и сказал безнадёжным тоном:

– Друг, я же тебе объяснил: ты живой только пока внизу, – это был тот мужик, которого звали Серёгой. – Мы таких как ты видели. Они все умирали в местах, где не растёт плесень.

Он снял противогаз, и я увидел его лицо, обросшее щетиной. Я запомнил его острые черты и безжалостные глаза…

– На вот, надень и посиди немного, так будет лучше, – он бросил мне свой противогаз. – Это всё, что я могу для тебя сделать. Пока!

Он ушёл. И теперь я видел над собой только небо. Я поднял противогаз. А если сделать так?..

Под трубы Нежить не залезала, вот я и спрятался там, чтобы попробовать задуманное: соскрёб со стен наросты плесени, свалял в шарики и напихал её в фильтрующую коробку от противогаза.

Я сутки пролежал под трубами. За это время плесень разрослась в фильтре. Я надел противогаз и дышалось мне в нём вполне нормально.

Потом я постепенно, перебежками, стаскивал мусор к расщелине в потолке, пока эта куча не стала достаточно высокой.

Стояла ночь. Я выбрался из-под земли, как из собственной могилы. Теперь я и стал мертвецом, который может дышать только чёрными грибками. Я больше не человек. Я монстр. Живые люди будут меня бояться. Мне надо будет скрывать своё существование, учиться жить иначе. Мне нужно будет найти своё место, свой дом. Проращивать плесень на стенах, дышать ей. Искать новый смысл своей новой, бесконечной жизни.