Недалеко от моего дома была «зона отчуждения». Представляете себе? Здоровенное здание бывшего общежития, вместе с двором и детской площадкой, обнесли бетонным забором без дверей и ворот. И винтовые линии колючей проволоки по всему периметру. Нет, это была даже не колючая проволока, а режущая! С лезвиями, которые оставят раны до костей, если вздумаешь лезть через забор.

И всё это посреди жилого квартала.

Я хорошо помню с чего всё началось. Я тогда учился в выпускном классе. Общагу всегда считали странным местом. Она постепенно пустела по неведомым причинам. С каждым годом светлых окон в этом доме становилось меньше. И жили там чудаковатые люди. У них был закон – возвращаться домой до двадцати трёх ноль-ноль, а после не входить и не выходить из дома.

Странно было наблюдать, как вечером люди один за другим заходят, заходят и заходят в подъезд. Набиваются, как муравьи в муравейник после заката. «Человейник» – так ещё называли этот дом. Малосемейка, общага, но чаще всего «человейник».

Я и другие школьники тогда верили, что в одну «затейливую» историю. Якобы общага – это обитель страшной консьержки с железными зубами. Её называли Нежитью и боялись. Она подчинила себе всех людей доме, и они следовали её законам: если не успеть домой до одиннадцати вечера, то она придёт к тебе в комнату ночью, задушит, переломает кости, нанесёт смертельные раны. Но ты не умрёшь, а станешь живым мертвецом. Останешься лежать в своей комнате, а Нежить будет поедать тебя по ночам. Вся твоя комната зарастёт плесенью и станет чёрная-чёрная. Никто из соседей не вмешается. Твою дверь просто перечеркнут краской, чтобы знать – в этой квартире живой мертвец, которого поедает Нежить.

Однажды мы с пацанами забежали в ту общагу днём и заглянули в коридор на первом этаже. Там и правда были двери, перечёркнутые краской. Мы думали: вот там лежат и мучаются живые мертвецы, которые нарушили правило – не входить и не выходить из дома после одиннадцати вечера. Вот было страшно, аж дух захватывало!

Когда я учился в выпускном классе, то уже перестал верить в Нежить. Просто думал, что в том доме живут немножко двинутые люди. И на самом деле, в той общаге не происходит ничего сверхъестественного.

Я бы так и думал, если бы не случилось это…

К подъезду того дома подъехал красный «Форд». Возможно, я был единственным, кто это видел.

Из машины вышли двое мужчин. Один был в очках и свитере с пластиковой канистрой в руках. Другой был в толстовке и с капюшоном на голове. У него было что-то вроде факела – палка, обмотанная тряпкой.

Парень в капюшоне огляделся по сторонам, но, похоже, не заметил меня.

Те двое вошли в подъезд, они торопились и нервничали. Что они задумали? Я остался посмотреть.

Спустя несколько минут они выбежали на улицу. Вместе с ними из двери вырвался сноп чёрного дыма. Мужчины прыгнули в машину и умчались на всей скорости.

Они устроили поджог! У этого громадного дома был один подъезд. Единственный выход полыхал. Как спасаться людям? Я не понимал, зачем те двое устроили пожар. Что было у них в головах?

Я старался не забыть их приметы, думал, что расскажу о них полицейским. Но мои свидетельства оказались никому не нужны.

Пожарная, скорая и полиция приехали только через час. Огонь потушили. Никто не пострадал, поэтому все быстро «рассосались», словно не случилось ничего серьёзного.

Оказалось, что злоумышленники подожгли комнату консьержа на первом этаже. Официально она была пуста, а по легенде там и обитала Нежить. От той комнаты ничего не осталось после пожара.

В следующие пару дней из того дома началось массовое бегство. Все кто там жили – слиняли. Побросали свои квартиры и ушли. Что заставило их это сделать? По вечерам ни одно окно в общаге больше не светилось.

Опять все заговорили про страшную консьержку. Рассказывали, что она сгорела в пожаре, но в доме остались её дети. Отпрыски Нежити. Кто-то бросил слово «выводок»…

После гибели матери они начали свирепствовать, нападать на людей без разбора, поэтому жильцы и сбежали оттуда.

Я не хотел, как другие, верить в эти байки, не пятиклассник уже! Но мне нечего было противопоставить фактам. В нашем районе начали пропадать люди. Все они исчезали во дворе опустевшей общаги.

Терялись дети, пропадали взрослые. Никто не мог их больше найти.

Люди теперь обходили это место стороной. Двор с детской площадкой стал «мёртвой зоной». Туда никто не заходил ни днём ни ночью. Но похищения продолжались.

Рассказывали, что в том дворе после одиннадцати вечера ходят страшные детки. Их пятеро. Они прячутся за горками, за деревьями и высовываются только когда кто-то проходит мимо двора.

Издали их можно принять за человеческих пятилеток, одетых в рваное тряпьё, но это не люди, это Нежить!

Руки и ноги у них тонкие и многосуставные, как лапы насекомых. Глаза спрятаны глубоко в череп и кажется, что у них вовсе нет глаз, а только пустые дыры, а их челюсти как зубья пилы.

Эти детишки добывают себе человечину. Им пришлось стать хитрее, когда люди перестали заходить в их двор.

Кто-нибудь из них становился на соседней улице и звал на помощь, стараясь не показывать прохожему своё лицо:

«Помогите, брат упал с велосипеда, сломал ногу! Сюда… Пойдёмте!».

Все пятеро кидались на прохожего, как только он оказывался во дворе, и волокли в дом.

Такие истории рассказывали у нас, когда я заканчивал школу.

Однажды я и сам слышал с улицы ночью, будто какой-то ребёнок жалобно зовёт на помощь. Мне было семнадцать лет, а я снова поверил в Нежить.

Всё закончилось, когда к тому дому подъехали три чёрных фургона. Люди в тёмной форме без опознавательных знаков, ворвались в заброшенный дом. Говорят, они работали огнемётами. Люди слышали рёв пламени, треск горящих костей и нечеловеческие вопли.

Тот неизвестный отряд сработал быстро. Уже через полчаса, они выносили из дома чёрные мешки и грузили их в фургоны. Логично предположить, что это были тела похищенных людей и бывших жильцов из квартир, чьи двери были зачёркнуты краской.

Зевак разгоняли, но кое-кто видел, что те мешки шевелились… Правду что ли говорили про живые трупы?

Когда чёрные фургоны уехали, тут же во двор пригнали тяжёлую технику. Началось строительство забора.

Удивительно было наблюдать, как быстро всё меняется и перекраивается. Теперь общага была за бетонным ограждением и её охраняла какая-то частная служба.

Вокруг забора дежурили охранники с рациями. От них можно было услышать только враньё, что в общаге завелась опасная бактерия, поэтому место оградили. Ещё обещали, что дом скоро снесут. Это «скоро» длилось пару лет. К тому времени там уже и охраны никакой не было, теперь это была просто «зона отчуждения». Я уже привык, что напротив моего дома есть вот такое уродство. Как пустая тюрьма или лагерь для каторжников.

Я не из любопытных. Проникать на территорию не было никакого интереса. Но судьба полна неожиданностей.

Я сидел на скамейке с термокружкой, смотрел в голубое небо, словно и не замечая серый забор и мотки проволоки. Весна позвала на улицу.

Рядом со мной на скамейку опустился парень – ровесник, лет двадцати. Был он стильно одетый, с причёской. Явно не из нашего «быдло-района». Не просто подсел передохнуть или насладиться солнцем, что-то ему от меня надо.

– Привет. Давно тут живёшь? – спросил он.

– С рождения, – ответил я.

– Что-нибудь знаешь про «зону»?

– Не больше других.

– А интервью дашь для блога?

– Какого блога?

Парень достал телефон и показал мне свой канал. Там было несколько видеороликов с «кликбейтными» названиями: «В доме обитает Нежить», «Зона отчуждения посреди жилого района» и тому подобное. Ролики имели от ста до четырёхсот просмотров. Он рассказал мне, что у него своя команда, которая уже несколько месяцев изучает это место и вместе они ведут анонимный блог. Мне это показалось интересным.

– Я Паша, – парень протянул мне ладонь.

– Гера, – представился я.

– Хочешь, приходи, познакомлю тебя со своими ребятами, вдруг интересно будет, – предложил мой новый знакомый. – Мы вон там базируемся. Снимаем помещение.

Он указал на дверь давно закрытой парикмахерской.

– Серьёзно у вас всё! – сказал я.

– Ага, пока в минус работаем, но если соберём нужные материалы, доказательства, то попадём в тренды, тогда и деньги будут на развитие и зарплаты. Мы все не местные, твоя помощь бы нам пригодилась. Может консультантом будешь? Ну что, познакомишься с ребятами? – снова предложил Паша.

«Почему бы нет?» – всегда хотел поучаствовать в подобной «движухе».

В помещении стояла пара столов и сидели два парня с ноутбуками. Один с кудрявой шевелюрой сказал, что его зовут Никон. Я так и не понял настоящее это имя или нет. Другой с татуированными руками назвался Игорем.

Мне эта компания понравилась. Подумал: крутые ребята! У них были дорогие камеры, квадрокоптер, оборудование для звукозаписи.

Мне хотелось вписаться в их компанию и я вовсю изображал из себя знатока района.

Рассказал им местные байки, рассказал, как видел мужиков, которые устроили пожар, и про спецотряд с огнемётами. И на всё это ребята говорили: «О!».

Похоже, они считали, что им со мной повезло.

Паша, Никон и Игорь показали мне свои видеоролики. В одном была история дома со времён строительства, в другом рассказывали про странную плесень, которая якобы поддерживает жизнь в смертельно раненых людях. И ещё была по-настоящему жуткая видеозапись с квадрокоптера.

Камера подлетает к одному из окон здания, а там стоит некое существо. Косматый ребёнок с чёрными кругами вместо глаз, с длинными руками, на которых по три локтевых сустава. Его кожа местами пузырилась, как краска на древесине и была изуродована шрамами от ожогов. Эта штука не двигалась, поэтому я посчитал, что это всего лишь скульптура, вроде восковой фигуры. Но она была по-настоящему жуткая. Недаром видео собрало почти полмиллиона просмотров за несколько дней.

– Это не фейк! – заверил меня Игорь. – Сами не ожидали такое увидеть, когда летали по окнам.

– Большинство детей уничтожили, но один остался, мы так и думали, что там кто-то есть! – добавил Никон.

– А вы не думаете, что это кукла? – спросил я.

– Нет, – ответил Паша. – Я думаю, что он в анабиозе. Ему же теперь нечего есть, и он стоит замерший, что днём, что ночью.

Я пробыл в их компании несколько часов. Ответил на вопросы под запись. Ребята собирались подать этот материал, как интервью с местным жителем. И мы так быстро «скорешились», что они предложили мне работать с ними.

Паша открыл мне секрет:

– У нас есть информация: через несколько дней этот дом снесут. Поэтому мы собираемся проникнуть в «зону», пока её не сравняли с землёй со всеми тайнами и секретами. Мы собираемся снять много видео для канала. У нас уже двести пятьдесят тысяч подписчиков, а будет миллион! Ты хочешь с нами?

Я был так перегрет эмоциями, что мог ответить только: «Да, чёрт возьми!». Я не думал об опасностях. В топку было брошено слишком много угля, и я как бешеный поезд рвался на встречу приключениям, где в конце будет популярность, которую мы разделим с новыми друзьями.

– А как туда попасть? – спросил я. – Там же нет ни одной двери!

– Не волнуйся, есть технология, – ответил Никон. – Мы пойдём туда завтра. И ты приходи. Будешь звук писать.

Я пришёл к месту сбора к семи утра. Технологией, о которой говорил Никон была пара старых ковров.

Он с Игорем набросили на колючку сначала один, а потом второй. Проволока смялась. Как всё, оказывается, просто…

Паша влез на забор, подал мне руку. Никон и Игорь влезли следом.

Мы будто оказались в другом мире. Здесь всё было такое серое, блёклое, покинутое. Массивная общага, заброшенная детская площадка. Ребята включили камеры. Мне в руки дали рекордер для записи звука. Моей работой было держаться близко к ребятам и не попадать в кадр.

Паша наговаривал на камеру свои впечатления от того, что видит вокруг, и комментировал наши действия:

– Там что-то лежит на детской площадке. Сейчас мы подойдём ближе и посмотрим.

Ещё издали я понял, что это чёрный мешок, в какие упаковывают трупы. И в нём что-то было… Мешок истрепался за пару лет, но всё ещё скрывал содержимое.

– Два года назад из этого дома, неизвестная нам секретная организация, выносила тела. Похоже, они забыли один мешок, – говорил Паша. – Сейчас мы откроем… Нет? Ребята боятся открывать. Ну, придётся мне самому. Дайте хоть перчатку!

Вот с той минуты мой энтузиазм начал угасать. Я не ожидал, что всё будет так страшно.

Паша расстегнул мешок. Там был почерневший, иссохший труп! У меня свело желудок.

Пока мы кривились и кашляли, Паша невозмутимо продолжал съёмку:

– Вот это да… Это труп, покрытый чёрной плесенью. Нас за такое зрелище заблокируют, поэтому ссылку на версию без цензуры ищите в описании. А теперь мы войдём в сам подъезд. Сейчас уже семь двадцать утра, так что нам ничто не угрожает.

Что-то заставляло меня отставать от ребят. Ноги наливались свинцом, я шёл медленно, а потом торопливо их догонял. Я трусил. Вспомнил, как в детстве было страшно туда входить и с тех пор ничего не изменилось.

Мы вошли в обгоревшую дверь. Внутри было темным-темно. Паша продолжал описывать наши действия:

– Мы надеваем маски. Тут повсюду этот чёрный грибок. То, что вы видите: чёрные стены, потолок тоже чёрный – это не только гарь, это ещё и плесень. Она повсюду. Вот на ступеньках тоже. В воздухе запах прокисших грибов.

Наш главный блогер подгонял меня, Игоря и Никона. Говорил им снимать всё, что видят.

Это было не просто заброшенное здание. Это была сама преисподняя! Темнота, всё покрыто слоями чёрной плесени. В каждой стене были сквозные дыры, в которые можно было пролезть.

Такие дыры соединяли все комнаты и коридоры здания. Они были и в потолках. Кто-то превратил некогда жилой дом в сеть проходов и лазов. Это был настоящий муравейник для насекомых человеческого роста.

Мы поднялись по ступенькам на третий этаж.

– Он должен быть здесь… В этой комнате… Сейчас мы посмотрим…

Ребята вошли в дверь. Значит нужно было и мне. Зачем я с ними попёрся? Думал, это будет поход по заброшке, а тут был не просто дом, а настоящий чужой мир.

– А вот и он! Теперь мы видим его в близи. Это последний уцелевший детёныш Нежити. Мурашки по коже! – говорил Паша.

Это не было скульптурой. Он был настоящий! Живой ли? В этом я был не уверен, но это было что-то из плоти. И это был не человек.

Детёныш Нежити не шевелился, он стоял как деревянный. Казалось, что у него нет глаз, однако в глубоких провалах, если приглядеться, можно было увидеть две чёрные бусинки.

Я глянул на чудовище и в ужасе отшатнулся.

– Не бойся! – сказал Паша. – Мы несколько раз подлетали к окну дроном – он стоит в одной позе и днём, и ночью. Он либо в анабиозе, либо мёртв… Кстати! Они вроде боятся огня. Проверим!

Паша в одной руке держал камеру, а другой откинул крышку зажигалки и поднёс пламя к лицу застывшего детёныша.

Я отступил на пару шагов и, наверное, правильно сделал.

Он разинул пасть, обнажил серебристые зубы, завопил и вскинул многосуставные руки.

Пальцы детёныша сложились в острую пику, и он ударил Пашу в грудь. Его тонкая лапа вышла через спину.

Затем чудовище отскочило назад и шмыгнуло в дыру в стене.

– А-а-а! – завопили мы хором. Мы метались по комнате, натыкаясь друг на друга.

Паша упал на колени, а потом лицом в пол. На его спине была сквозная рана.

– Спокойно! – крикнул Игорь.

Я и Никон перестали метаться.

Игорь потянул Пашу за плечо и перевернул на спину. Он был жив. Парень моргал глазами и дышал. Сквозь дыру в груди свистели лёгкие. Но рана не кровоточила. Она была покрыта чёрной пыльцой.

– Что это было? – сипло спросил Паша.

– Тебя насквозь проткнули, брат, срочно надо в больницу, – ответил Игорь. – Мы тебя поднимем… Ребята, помогайте!

Я знал, что всё это по-настоящему, но заставил себя думать, что происходящее – дурной сон. Потом я очнусь, и всё будет хорошо. Это был единственный способ заставить себя шевелиться. Я бросил рекордер. Мы с Никоном поставили Пашку на ноги. Ему трудно давалась ходьба, но он мог переставлять ноги.

Мы вышли в коридор. Где-то рядом слышались возгласы отпрыска Нежити. Он щелкал и стрекотал. Он бегал за стенами, мелькал в проходах. Этот гадёныш преследовал нас.

Мы бежали, волоча ноги Пашки по полу. Хотелось бросить его и бежать быстрее, срезать путь через дыры в полу. Но я не бросил парня.

Игорь рвался вперёд. Он не помогал нам, а только тащил сумку с техникой. Отпрыск Нежити выскочил из норы прямо перед ним. Мы затормозили… Детёныш толкнул Игоря в грудь, и он упал.

– Уберите его! – крикнул наш друг, но никто из нас не решился помочь ему.

Ребёнок Нежити вцепился Игорю в плечи, он пытался втащить парня в свою нору, но то было ему не по силам. Тварёныш оказался слишком слаб. Слишком истощён и искалечен. Игорь вырвался из его лап невредимым, а тот уродец уполз через другой ход. Но он не собирался сдаваться, он затаился, готовясь к следующей атаке.

– Не стойте, ребята, бежим! – Игорь помчался в конец коридора.

Пашка как мог помогал нам себя тащить. Шагал, отталкивался от пола. Мы почти добрались до лестницы. Теперь нужно было спуститься.

Выродок был тут как тут. Он высовывался то из одной, то из другой норы. Скрежетал стальными зубами, резко выстреливал лапами-пиками, целясь в нас. Мы чудом уворачивались от ударов.

Лестница…

Мы бежали, волоча ноги Пашки по полу. Желание бросить его росло с каждой ступенькой.

Я, Никон и Игорь несли Пашку за руки и за ноги над ступеньками. Он хрипел и свистел продырявленной грудью. Эти полминуты в панике казались вечностью.

Мы бежали к выходу и нас пытались догнать. Их было уже двое. Тот, что продырявил Пашку, прыгал за нами на четырёх лапах, а второй, обгоревший до костей, полз на локтях. У него была только верхняя часть тела, вторая, вероятно, сгорела.

Детёныши Нежити «проводили» нас до двери, но не смоли переступить порог. Нам удалось убежать.

Мы тащили Пашку по траве. Скорее к забору.

– Стойте, ребята! Стойте! – кричал он.

Я упал на колени. Больше не было сил бежать и тащить его. Нужна была передышка.

Игорь и Никон усадили друга на траву.

– Пацаны, – Паша сорвал с лица респиратор. – Больно! И дышать не могу! А-а-а! Как больно!

Он упал и начал биться в конвульсиях.

– Не могу дышать! Отнесите меня назад! Отнесите в дом! Отнесите… – Пашка резко умолк, выгнул спину, а затем рухнул, уронив голову на бок. Зрачки сузились, челюсть отвисла.

– Бежим! – сказал Игорь, и они с Никоном ринулись к забору.

– Пацаны, а как же?.. – крикнул я им вслед.

– Он умер! Хочешь тащить труп – тащи! – ответил Никон.

Эти двое так и перелетели через забор. Что я мог сделать? Я тоже оставил Пашку на траве и убежал. Когда я перелез через забор, Игоря и Никона уже не было.

***

Мне понадобилось много времени, чтобы прийти в себя после случившегося. Нет… Не правда… Я до сих пор не оправился после произошедшего в «зоне».

Первые дни я делал всё на автомате. В голове не было ни одной мысли. После бессонной ночи, вышел на улицу. Ковры всё ещё висели на заборе. Вокруг никого… Я уцепился, подтянулся – Пашки не было видно.

«Детки его забрали», – холодно подумал я. Сознание защищалось равнодушием, чтобы не разорваться на части. Этот кошмар невозможно принять.

Я зашёл в помещение бывшей парикмахерской. Там были только опрокинутые столы. Игорь и Никон ушли. Я думал, что ещё о них услышу, но они удалили свой канал и «исчезли с радаров».

Как они и говорили, несколько дней спустя в наш квартал приехали экскаваторы, бульдозеры и грузовые машины.

За несколько часов бывшая общага превратилась в гору пыльного мусора. Жители окрестных домов радостно восклицали: «Наконец-то! Наконец-то!».

Гору растащили за несколько дней. Подвалы засыпали гравием, песком и землёй. Уже к лету этот пустырь начал зарастать бурьяном.

Кажется, все уже и забыли о том доме, с которым было связано столько жутких историй. Если не забыли, то начали забывать. Но я всё ещё помню, я был там и всё видел. Закрываю глаза – и передо мной чёрный «муравейник», уродливые детей Нежити, умирающий Пашка. Забуду ли я это?