В проекте Грэма Миллера «Взаимосвязь» моя прогулка с коротковолновым приемником активирует невидимый уровень местности, спрятанный в застывшей истории визуальной архитектуры. «Взаимосвязь» – это проект, созданный Миллером в 2003 году, в котором собраны, размещены и замещены голоса и звуки, рассказывающие об общественном сопротивлении в Восточном Лондоне, все же закончившимся сносом домов и районов для строительства шоссе A12. Это трогательные истории, интимные и личные, они говорят с вами из передатчиков, которые иногда хорошо видны, а иногда остаются скрытыми. Эти голоса всегда рядом, они говорят уже более пяти лет, рассказывая свои истории и переживания. Они впускают вас в пространство за фасадом видимого прямо сейчас, приглашая вас в место, которое когда-то было видимым и еще может быть таковым, если вы придете его послушать.

Эта звуковая прогулка в равной степени печальна и волшебна. Я слушаю, как голоса перестраивают дома и сады, парки и церкви, которые когда-то были на этом месте, где сейчас над звуковым ландшафтом доминирует большая автомагистраль класса А. Эти голоса словно призраки витают в воздухе, сталкивая меня со своими потерями и воспоминаниями. Они рассказывают о звуковой истории, которая не пылится в архивах, а живет на своей земле, о которой нынешние жители знают все меньше и меньше. Интересно, что думает дама, выглядывающая из‑за сетчатых занавесок своего коттеджа 1930‑х годов, когда видит людей в ботинках и наушниках, приближающихся к фонарю возле ее дома, с поднятыми вверх руками, сжимающими маленькую черную коробочку.

«Кошка, похороненная под автомобильной дорогой, уничтожитель репы, племена в глубине сада, дома на деревьях, леденец на палочке, принудительные выселения и виски „Беллз“» – все это вместе создает место во времени его звука. Иногда сигнал плохой, и голоса появляются и пропадают, едва разборчивые, но все-таки слышные. Эта хрупкость усиливает феноменологическое понимание этого места как звукового хронопространства. Иногда звуки радиосигналов и помех скомпонованы в трек, намеренно передавая связь, а не содержание, позволяя мне почувствовать другое пространство, где обитают все эти люди. В этом смысле эти передатчики не только раскрывают один слой незримого, но и намекают на множество других, если бы только у нас были подходящие приемники, чтобы их услышать. Такое понимание – часть звуковой чувствительности: понимание компромисса видимого и участие в генеративной множественности звука.

«Взаимосвязь» очень определенна и локальна, но она также общая и касается любой местности. Речь идет о месте как времени и пространстве, в которых жили, которые пересекали, откуда уезжали и возвращались. Географическое положение между долиной реки Ли и досуговым центром в Уонстеде артикулируется через движение истории, слышимое мной на ходу, что в совокупности создает место в качестве пространственных движений. Иногда это мрачное и конкретное место – например, когда я под дождем пересекаю Уонстед-грин, тщетно пытаясь найти голос, который бы меня направил. Иногда оно радостно и референтно – например, когда я сижу на автобусной остановке и смотрю на наполовину выкрашенный в синий цвет муниципальный гараж, слушая гитарную минусовку. Однако любое слуховое воображение сталкивается с громким рокотом шоссе A12, который напоминает мне, зачем я нахожусь здесь и что это место отмечено дорогой, которая стерла все возможные истории, утверждающие себя в этих передачах.

«Это похоже на прогулку во времени», – говорит один из голосов, когда я пересекаю Кингз-роуд. Голос сопровождает меня некоторое время, пока я продолжаю идти, рассказывая мне о сортировочном пункте и прослеживая ежедневные траектории прошлого. Но постепенно он затихает. Эти голоса должны оставаться на своем месте, повторяя свои истории снова и снова, пока я иду дальше в своем настоящем. Однако мое восприятие этого настоящего теперь иное, оно дополнено слоями звуковых возможностей, обнаруженных благодаря этим передачам, которые расширяют и расширяют видимое место.

Прошлое – это не дополнительный уровень на поверхности визуальной архитектуры, оно живет в ее глубине, откуда незаметно генерирует свою форму. Люди, которые шли мне навстречу из супермаркета «Теско» на Гринманской развязке, недоверчиво смотрели, как я стою с черным приемником, направленным в небо. Тонкий слой нашей семантической реальности обеспечивает функциональность жизни. Его стремление к цели скрывает сложность бытия как подвижности, всегда новой и настоящей, и притворяется, пусть и временно, что все всегда такое, какое оно есть: что А12 – это априорная данность. Покупателям предлагается не подвергать сомнению процесс строительства, но прагматично жить с представленной архитектурой и вопреки ей. Эти отношения антагонистичны, каждый миг – это разрешение конфликта, идеальность более высокого порядка имманентно втягивается в новый конфликт, который вскоре также разрешается по траектории цели. «Взаимосвязь», напротив, озвучивает отсутствие в такой же мере, в какой и присутствие. Она конструирует игривый агонизм места через движения случайностей и обмена без плана игры. Это место миграции, по моей воле или вопреки ей, перемещений и впечатлений благодаря видимым архитектурным явлениям и другим, менее заметным противоборствам.