Хайдеггер сидит в своей хижине. Это деревянный домик размером шесть на семь метров, стоящий в Шварцвальде на юге Германии. Этот дом, практично построенный в соответствии с его жизненными потребностями и местными традициями, расширяет его тело как тело его внутренней необходимости в пространство, позволяя работать и жить в соответствии с порядком и образом его мышления. Это земля, на которой он пишет, и основа, которую он описывает. Во многих отношениях эта хижина – прочный строительный материал его мышления, который он распространяет на столь же прочное основание языка как онтологии и символического регистра. Здесь все прочно, знакомо, расставлено по местам и служит цели, которую он предполагает воплотить в жизнь. В своем первом записанном радиообращении, затем опубликованном в виде газетной статьи, переведенной как «Творческий ландшафт: Почему мы остаемся в провинции?», Хайдеггер возбужденно говорит о земле, природе, простой жизни как фоне своей полемики:

Тяжесть гор, крепость ее первобытных пород, задумчивый рост елей, светлая безыскусная роскошь цветущих горных лугов, шум ручья, бегущего по камням бескрайней осенней ночью, суровая простота занесенных снегом равнин – все это теснит и торопит одно другое, ведет свою ноту сквозь каждодневность существования там, вверху, в горах.

И все это опять же не в особо избранные мгновения сознательного сосредоточения, нарочитого вчувствования, а только тогда, когда свое собственное существование – внутри своего труда, в нем. Только труд разверзает просторы, в какие вступит действительность этих гор. Череда трудов до конца погружена в ландшафт, в его совершающееся пребывание[134].

Он пишет там, укоренившийся и окруженный порядком природы, который превозносит как подлинный опыт бытия. Именно этот термин Heim (родина) – родная земля и родной язык – придает его миру стабильность, а стремление к нему проникает в его письмо. Он строит место из функционального времени в символическом пространстве, закрепляя себя в лексическом значении бытия как идентичность, опасающуюся наплыва мигрантов и утраты принадлежности[135].