Бостон

Внушительные ворота раскрываются, и машина взъезжает внутрь. Я смотрю на огромный особняк и беззвучно ругаюсь.

Черт возьми, мне не хотелось возвращаться домой. По крайней мере, до тех пор, пока я не докажу семье, что на что-то способен. Что я не дырка в заднице, и в состоянии сам во всем разобраться.

Но, как обычно, я вляпался в дерьмо.

Мое сердце разбивается на тысячи осколков. Мне только и остается, что смотреть на Ким и молчать. Я знаю, что она сбита с толку и полностью потерянная. Я знаю, что ей нужна правда. 

Но я не могу ей сказать. 

– Пожалуйста, – Ким сдавленно всхлипывает. – Скажи правду. 

Я опускаю взгляд и качаю головой. Я уверен, что сейчас все разрушу.

– Прости, Ким. Я не могу. 

Она уходит от меня, и я смотрю ей вслед. Я знаю, что в эту же секунду просрал свой последний шанс. 

Я бы мог ей все рассказать. Я бы мог сказать, что с ней сделал Блаунт. Я бы мог сказать, как с ней обошелся Льюис. И у меня бы появилась возможность снова быть с ней.

Но четыре года не в состоянии успокоить меня. Я слишком хорошо помню, какая Ким была сломленная и измученная. И я не допущу, чтобы она снова прошла через ад.

И пускай Ким считает меня лжецом и предателем. Пускай она меня возненавидит еще раз и еще. Все, что угодно, лишь бы Ким не помнила и не знала своего темного, болезненного прошлого.

Я не позволю, чтобы ей было больно. Даже если за это придется заплатить слишком высокую цену. Как бы пафосно это ни звучало, но я люблю Ким и готов на себя взять ее боль.

– Остановись здесь, – я обращаюсь к таксисту.

Водитель тормозит на подъездной дороге, не добираясь до подножия террасы. Я отдаю ему несколько купюр, и он раскрывает дверь, собираясь помочь мне с багажом.

– Сиди, я сам.

Я выбираюсь из машины и открываю багажник. Достаю две спортивные сумки, накинув их на плечо, и осматриваюсь.

Все кажется таким знакомым, и в то же время что-то изменилось.

Роскошный фонтан в центре подъездной дороги. Идеально подстриженные топиарии. За ними тянется густой лес с соснами высотой более тридцати футов.

Такси уезжает, а я перепрыгиваю бордюр и добираюсь до аллеи. Отсюда сворачиваю к лесу, где вдалеке стоит гостевой дом. Я иду к нему, и чем ближе оказываюсь, тем сильнее разрастается внутри меня холодная пустота.

Когда-то я мечтал о том, что мы зайдем в этот дом вместе. Но я похоронил эту мечту вместе с остальными надеждами.

Я открываю ногой дверь и оглядываю холл. Здесь все осталось на прежних местах. Я прохожу в гостиную. По правую сторону от меня – камин, по левую – книжный шкаф с полками. Я бросаю в кресло спортивные сумки и расстегиваю молнию на одной из них.

И делаю самый долгий выдох в своей жизни.

Какого хрена мне показалось правильным, если я привезу сюда вещи Ким?

Я извращенный ублюдок. И понятия не имею, как мне справиться со своей болью.

Все в порядке. Ты справишься. Просто бери и делай, черт бы тебя побрал. 

Я засовываю подальше свое мерзкое чувство вины и начинаю раскладывать вещи Ким по полкам. Ее футболки, шорты и прочую одежду. Я делаю такие аккуратные стопки, что мне может позавидовать любой чувак с обсессивно-компульсивном расстройством13.

Когда я заканчиваю с вещами, вынимаю книги из сумки. Я ставлю их на полку рядом с остальными книгами, которые когда-то читал для Ким. После этого достаю фото, сделанное в фотокабине.

«Кэш Аматорио, я хочу, чтобы ты никогда не отпускал меня».

Закрываю глаза и пытаюсь выровнять дыхание. Рана в груди еще слишком свежая и глубокая. Но в конце концов, я переживал вещи гораздо хуже. Ким подарила мне лучшие полгода в моей жизни. И я благодарен судьбе за то, что она дала мне такой шанс.

Я ставлю фотографию рядом с книгами и достаю кольцо.

Клянусь никогда не оставлю тебя. 

Я сжимаю его в кулаке и мотаю головой.

Кого я обманываю?

Я познал то самое чувство, которое наполняло меня до краев. И я разрываюсь на части от желания испытать его еще раз. Еще. И еще.

Я замечаю, как Ким за мной наблюдает. И продолжаю с невозмутимым видом готовить для нас завтрак. Но в какой-то момент не выдерживаю и улыбаюсь. Я тащусь от того, что в глазах этой девушки я гребаный бог… 

Ее нежные губы в паре дюймах от моих, когда я сжимаю руками ее талию. Мы танцуем в баре, но я изнываю от желания утащить Ким домой и сорвать с нее это крохотное платье…

Ее глаза расширяются. Спустя секунду они сияют. И еще спустя секунду на них наворачиваются слезы. Ким испытывает весь спектр эмоций, когда смотрит на кольцо. 

Мне хотелось сделать этот момент особенным. С кучей цветов, в самом дорогом ресторане, когда на мне смокинг, а на Ким вечернее платье. Но я больше не мог ждать, чтобы сделать ее моей.

Я и так ждал этого всю жизнь. 

– Ким, ты выйдешь за меня замуж? 

От последнего образа меня словно ударяет током. Я опускаю кольцо на полку и буквально отшатываюсь от нее.

Знаю, что из всех возможных вариантов, которые могли произойти с нами в будущем, я выбрал самый хреновый. Я пошел по пути лжи, но правда была слишком жестокой.

И теперь пришло время разбираться с последствиями.

Взяв свою сумку, я выхожу из гостевого бунгало и решительно иду домой. Поднимаюсь по ступеням и на вершине лестницы вижу Десмонда. Он, словно призрак, одет во все черное. Его взгляд убийственно спокойный и полон угрозы.

Я преодолеваю последние ступени и оказываюсь рядом с ним. Десмонд молчит и продолжает пронзать меня взглядом «Ты покойник, Кэш!».

Догадываюсь, что в девяти из десяти случаях, брат сломает мне руку. Но я все равно уверенно протягиваю ее для рукопожатия. Десмонд опускает взгляд на мою ладонь, а затем делает стремительный выпад и ударяет меня в солнечное сплетение.

Острая, как бритва, боль вспыхивает в груди. Я сгибаюсь пополам и на секунду слепну, едва не скатившись задницей вниз по лестнице. Десмонд снова собирается броситься на меня, но его яростный взгляд становится менее взбешенным при виде девушки, появившейся из дома.

– Прежде чем ты его убьешь, позволь мне это сделать.

О, черт. Я совсем забыл, какой Кристи может быть свирепой.

Я выпрямляюсь в полный рост и готовлюсь вновь принять удар. Что скрывать, я это заслужил. Я даже согласен на то, чтобы Десмонд и Кристи вдвоем оторвут мне голову и будут танцевать вокруг моего окровавленного трупа.

Кристи мчится на меня, и я начинаю слегка беспокоиться.

– Перед тем, как вы убьете меня, я хочу сказать, что у меня была причина…

Изящная ладонь Кристи будто превращается в опасный кастет и врезается в мою грудь. Я снова сгибаюсь пополам, перед глазами сыпятся звезды. Хватаю ртом воздух и вместе с этим сдерживаю болезненный взрыв смеха.

Интересно, сейчас подходящий момент, чтобы сказать, что удар Кристи стал сильнее, чем у Десмонда?

– Ты реально думаешь, что я поверю в то, что у тебя не было ни одной возможности сообщить мне, что ты жив? – возмущается Десмонд. – Ты гребаный эгоист, Кэш. Возможно, у тебя были причины исчезнуть на полгода, но ты мог…

– Я не хотел вас впутывать. Это было опасно.

Шок загорается в темных глазах Кристи. Она обменивается взглядом с Десмондом. Я жду, что Кристи снова испробует в деле очередной приемчик крав-мага. Но вместо этого она…

Притягивает меня к себе и обнимает.

– Ты засранец, Кэш, – Кристи стискивает меня в объятиях. – Я так боялась, что больше не увижу тебя!

Я роняю сумку на пол и обхватываю ее плечи.

– Я знаю, что поступил хреново и заставил вас нервничать, – бормочу я.

Кристи отстраняется и поднимает на меня сердитый взгляд.

– Я ждала, что ты сообщишь о себе какую-либо новость. Но вместо этого ты взял и исчез. Ты просто сошел с ума!

– Прости меня. Но у меня не было выбора, – я перевожу взгляд на Десмонда. – Я не хотел, чтобы вы были в этом замешаны.

Снова протягиваю брату руку.

– Обидам конец?

Его глаза мрачно сужаются.

На самом деле я не жду, что Десмонд меня простит. Но брат должен понять, что у меня были причины. Я не мог допустить, чтобы ему и Кристи угрожала опасность.

– Сколько раз я обещал тебя убить? – спрашивает Десмонд, вскинув бровь.

– Однажды ты это сделаешь, – усмехаюсь я. – Но не сегодня.

Десмонд не может ничего с собой сделать и хмыкает. Затем хлопает по моей руке и прижимает, чтобы обнять.

– Сомневаюсь, что когда-то это сделаю, – говорит он. – Так вышло, что тебя любит моя жена. Не хочу ее расстраивать.

– Просто признайся, что ты любишь меня, – саркастично произношу я и подмигиваю Кристи.

Она усмехается и качает головой.

– Я рада, что некоторые вещи навсегда остаются с тобой.

Я поднимаю сумку, и мы втроем заходим в дом. В воздухе ощущается запах свежей выпечки, перемешанный с ароматом цветов. Наверняка Доротея готовит что-то вкусное, чтобы побаловать Десмонда и Кристи.

Миную парадную лестницу и иду дальше, чтобы избежать лишних вопросов и причитаний Доротеи о том, куда я пропал, и как она переживала все это время. Я оказываюсь в задней части гостиной и останавливаюсь рядом с камином.

Здесь все осталось таким же, когда мама была жива. Она занималась внутренним декором, и папа решил ничего не менять. Тут по-прежнему много свободного пространства, светлые стены и мебель с элегантными дизайном.

Я достаю из сумки мамины фотографии и выставляю их в ряд на каминной полке. Десмонд подходит и берет один из снимков, где маме не больше десяти лет. Несколько секунд брат разглядывает фото и молчит.

– Даже не верится, что она когда-то была совсем маленькой, – признается он.

Я вынимаю из сумки видеокассеты и оставляю их на столе.

– Это ее старые видеозаписи. Нам нужно их оцифровать и сделать копии.

– Отличная идея, – соглашается Десмонд.

Он переводит взгляд с моего лица за мою спину. Повернувшись, я вижу отца, застывшего на лестнице. Он наблюдает за нами. На нем строгие черные брюки, пиджак и голубая рубашка. На запястье поблескивают золотые часы, похожие на те, которые подарил мне Десмонд.

– Привет, пап, – я выступаю вперед.

Отец спускается и идет к нам.

– Как добрался? – спрашивает он.

Его вопрос звучит безмятежно, но на лице сохраняется тень волнения и беспокойства.

– Все в порядке, – отзываюсь я.

Отец кивает и приближается, останавливаясь напротив меня. Я смотрю ему в глаза и жду, когда он начнет засыпать меня вопросами и уточнять каждую деталь. А потом примется отчитывать, как непутевую малолетку.

И он будет прав.

Я пропадал слишком долго и не сообщал о себе. Отец имеет право знать, что стало причиной моей очередной выходки. И все его будущие упреки и наставления имеют весомую почву.

Я всегда был проблемным сыном. Но почему-то отец никогда не сомневался во мне и находил оправдания. Однако всему есть предел, в том числе и его терпению.

– У тебя наверняка есть вопросы, – начинаю я. – И ты хочешь поговорить.

– Фрэнк мне все рассказал. Мы с ним поддерживали связь, пока ты и Кимберли… – отец замолкает, подбирая подходящее слово. – Отсутствовали.

Мои брови приподнимаются от удивления. Выходит, мой отец и Фрэнк… общались? Скорее всего исчезновение их детей смогло в какой-то мере их сблизить.

– И как много ты знаешь? – спрашиваю я.

Отец мягко улыбается.

– Достаточно, чтобы я мог гордиться своим сыном.

С этими словами он обхватывает мои плечи и притягивает к себе. Я обнимаю его, чувствуя аромат древесного парфюма, который отец не менял последние лет пятнадцать. Грудь стягивает от боли, и в то же время я испытываю облегчение.

Я дома. 

– Я скучал по тебе, – признаюсь я.

– Я тоже, – отец похлопывает меня по спине и отстраняется. – Я на самом деле горжусь тобой. Когда мы встречались в последний раз, передо мной был парень, имеющий слабости. Но теперь я вижу перед собой мужчину, который не боится трудностей.

– Я знаю, что был не самым примерным сыном. Со мной постоянно случались проблемы. Но мне повезло с семьей. Я не так часто говорил это маме. Ни разу не говорил об этом тебе, – я перевожу взгляд на Десмонда. – Ты тоже от меня редко это слышишь.

– Ты ему расскажешь? – Десмонд смотрит на папу. – Или дашь ему отдохнуть после дороги?

– О чем рассказать? – непонимающе спрашиваю я.

Они обмениваются между собой взглядами.

– Мы подумали и решили, что ты должен продолжить дело, которое когда-то досталось мне от моего отца, – отвечает папа и смотрит на меня. – Я хочу, чтобы ты возглавил «Аматорио Лимитэд».

Я скептически вскидываю бровь.

– Не думаю, что это хорошая идея. Ты все равно не дашь свободы в моих действиях. И я не хочу отчитываться перед тобой за каждый свой шаг. Прости, но я не хочу тратить время на то, чтобы просто сидеть на твоем стуле.

– Мы ожидали услышать что-то подобное, – усмехается Десмонд.

Но отец остается полностью серьезным.

– Все решено, Кэш. Хочешь ты этого или нет, но завтра я подпишу документы. Ты станешь главой компании. И я не буду вмешиваться в твои решения. Делай так, как считаешь нужным.

– Я хочу вложить деньги в угольную компанию. Она находится в Коссе, – я проверяю, действительно ли отец собирается меня контролировать или нет. – Как думаешь, стоит ли вкладывать в нее несколько миллионов?

Отец смотрит мне за плечо, и его взгляд останавливается на фотографиях мамы.

– Я ничего не знаю об этом месте, кроме того, что там родилась Алессия.

– Это маленький город с большим сердцем, – грустно улыбаюсь я.

Отец опускает руку мне на плечо.

– Я уже сказал об этом, Кэш. Делай так, как считаешь нужным.

***

Я стою у окна и смотрю на город с высоты пятидесятого этажа. По улицам Бэк Бэя, словно по артериям, проносится бурная деловая жизнь Бостона. Мой рабочий день начался около четырех часов назад.

За это время я успел провести утреннее совещание, отправить несколько электронных писем, ознакомиться с текущими контрактами, провести встречу с бизнес-партнером.

Я намеренно заполняю любую свободную минуту работой. Только так я могу отвлечься от назойливых мыслей, бродивших глубоко под моей кожей.

Ким. 

Прошло две недели, как я видел ее в последний раз. И с тех пор я с головой окунулся в семейный бизнес. Я живу в офисе с утра и до вечера, не оставляя себе времени думать о ней.

После работы каждый вечер я хожу в спортзал. Но мне еще ни разу не удавалось измотать себя полностью. Брайн был прав. Ни одна изнурительная тренировка не сравнится с тем, через что мне пришлось пройти, когда я работал на шахте в Коссе.

Десмонд и Кристи остались в Бостоне. Нет, не из-за меня.

Они посещают курсы для будущих родителей. Десмонд считает, что нужно заранее быть готовым для роли молодого папочки. И я хожу на эти занятия вместе с ними.

По правде говоря, мне не особо интересно смотреть, как правильно менять подгузник или дышать во время схваток. Но это помогает мне не оставаться в одиночестве, и благодаря этому мне есть, чем заняться.

Еще мне пишут знакомые из «Дирфилда» и приглашают на вечеринки. Но перспектива напиться в шумной толпе больше не привлекает меня. Я давно понял, что там мне будет отчаянно скучно.

Такое ощущение, что у меня больше нет поводов для радости. Жизнь проходит мимо меня.

Единственное, что мне недавно принесло мимолетное облегчение – моя спонтанная покупка.

Пару дней назад Кристи позвала меня пройтись по магазинам. На витрине в одном бутике я увидел на манекене платье. Не знаю, чем я руководствовался, когда попросил консультанта упаковать черное, вечернее платье. Но я представил, как бы оно смотрелось на девушке с голубыми глазами и светлыми волосами. И этот образ на несколько мгновений смог вдохнуть в меня жизнь.

Оттягиваю воротник белой рубашки от пылающей шеи. Мне нужно дальше работать и не сидеть без дела.

Я выхожу из пустого конференц-зала и возвращаюсь в свой кабинет.

– Нора, зайди ко мне, – бросаю я секретарю по пути.

За моей спиной раздается стук каблуков. Я прохожу в комнату с длинным прямоугольным столом и панорамным окном. Сажусь и откидываюсь на спинку стула. Передо мной возвышаются горы документов.

– Свяжи меня с Дэвидом Кэмпеллом, – говорю я секретарю, когда та останавливается у другого конца стола. – В ближайший год он должен открыть в четырнадцати штатах строительные гипермаркеты. Это жирный кусок, и я не отдам его конкурентам.

Нора кивает, и я перехожу к следующему делу.

– Что по смете в Орландо? – спрашиваю я.

Нора растеряно моргает длинными ресницами.

– Ваш отец сказал, что она нужна не раньше, чем в начале следующего месяца.

– Нора, теперь я босс, а не мой отец. Я хочу, чтобы в понедельник с утра она лежала у меня на столе. Передай Джимми, что он может взять работу домой, если не уложится в срок.

Худые плечи Норы напрягаются, а взгляд становится бегающим. Но затем она надевает на себя непроницаемую маску и согласно кивает. Конечно, она не будет спорить со мной. Но я знаю, что обо мне говорят мои работники.

Чертов озлобленный мудак, которому нужно срочно потрахаться. 

– Будут ли еще какие-либо указания? – спрашивает секретарь.

– Сделай мне американо и закажи обед.

– Что вы хотите?

– Закажи на свой вкус, – безынтересно отвечаю я. – Мне все равно, главное, не жирное.

Нора уходит, а я беру телефон и набираю номер.

– Привет, легенда Коссе, – слышится низкий ироничный голос.

– Привет, Гарри, я бы хотел поговорить с Томасом, – я спрашиваю про владельца шахты.

– Томас забыл свой телефон. Его не будет до вечера. Что ему передать?

Я знаю, что Гарри можно доверить то, что собираюсь сказать:

– Я отправил к вам двух лучших инженеров. Они определят на месте, что нужно заменить в первую очередь. Но думаю, начнем с вентиляции. Внизу невыносимо жарко, а вентиляции более шестидесяти лет. Когда проектировали шахту, ее не рассчитывали на такие объемы.

– Это хорошая идея, – одобрительно говорит Гарри.

– В начале этой недели мы договаривались с Томасом о двадцати процентах акций. Но я решил выкупить пятьдесят. Я нашел новых покупателей на уголь из Питтсбурга. Они сейчас его покупают на пятнадцать процентов дороже, и у них постоянные перебои с поставками.

Я ищу среди бумаг папку с отчетами и открываю ее.

– В ближайшие два месяца мы решим проблему с логистикой, и после этого можно будет поднять парням зарплату, – продолжаю я.

На другом конце линии слышится радостное посвистывание.

– Отличные новости, – произносит Гарри. – Я передам ребятам.

– Как дела у Рика и Рэйчел? Как Меган и Мэтт? Новый пикап доставили вовремя? – я засыпаю Гарри вопросами.

– Кэш, не нужно было этого делать, – ворчит Гарри. – Мы не можем принять такую дорогую машину.

– Забей, – я пытаюсь его успокоить. – Передай Рику, что он ее заслужил, и пускай обкатывает ее вместе с Рэйчел.

Я собираюсь завершить вызов, но Гарри внезапно протягивает.

– Кэш, я решил, что ты должен знать. Четыре дня назад приезжала Кимберли. Она была с золотистым лабрадором. Голди. Кажется, так она его называла.

Я моментально выдвигаюсь вперед и напрягаюсь всем телом.

– Что она делала?

– Ничего особенного. Поливала цветы, играла с Меган и Мэттом, а вечером ее отвезла в аэропорт Рэйчел.

Клянусь, мое сердце превратится в кровавое месиво из-за того, как дико бьется о ребра.

– Она… – произношу я, даже не пытаясь скрыть волнения. – Она что-то спрашивала про меня?

– Да, – отвечает Гарри. – Она интересовалась про тебя, но Рэйчел сказала, что ты уехал на следующий день.

Я делаю глубокий вдох и сжимаю телефон.

– Ладно, Гарри, у меня полно работы. Не забудь сказать Томасу, чтобы перезвонил. Передавай парням привет от меня и скажи Рику, пусть звонит чаще.

Я завершаю вызов и запускаю руки в волосы. У меня внутри все перемешивается, путается и затягивается узлом.

Ким приезжала в наш дом. 

Прекрасное воспоминание о том, как она разговаривала с детьми, вспыхивает перед моими глазами.

Мой взгляд скользит по террасе, и, черт возьми, я застываю в следующую секунду. 

Ким. 

Она стоит и неловко переминается с ноги на ноги, когда на нее смотрят две пары любопытных детских глаз. Я ставлю пакеты с продуктами и опираюсь на стену, наблюдая за ней. И не могу оторвать от нее взгляд. 

– Я приехала вчера поздно ночью. Наверняка, в это время вы уже спали. 

Ким могла не отвечать, но она старается быть честной с детьми. На мгновение я зажмуриваю глаза и не могу поверить в то, что вижу. 

Она здесь. Со мной. 

Я буду просыпаться с ней по утрам. Буду видеть ее лицо и чувствовать себя живым за все последние годы. 

– Мистер Аматорио, – в кабинет стучит секретарь. – К вам пришли ваш брат с женой.

– Пусть заходят.

В дверях показывается Десмонд вместе с Кристи. На Десмонде черная рубашка и джинсы, на Кристи желтый сарафан и белые кеды. Переступив порог, Десмонд кивает мне в знак приветствия и проходит внутрь, останавливаясь перед окном. Кристи садится в кресло напротив меня.

– Вы по делу или просто поболтать? – спрашиваю я. – У меня полно работы.

Кристи игнорирует мой недовольный тон и улыбается, оглядывая стопки папок, возвышающихся на столе.

– Мне показалось, или это действительно сказал Кэш Аматорио? – она обращается к Десмонду. – Смотри, каким он стал важным папочкой.

– Не мешай ему, детка, – саркастично бросает Десмонд. – Он сейчас в образе большого босса.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

– У меня на самом деле нет времени. Отец обо всем знал, а мне приходится во всем разбираться с нуля. Текущие контракты, завершенные контракты… – перечисляю я. – У меня скоро взорвется голова.

– Хорошо, что отец решил передать это дело тебе, – усмехается Десмонд. – Ты уже решил, что будешь делать с учебой?

– Я еще не думал об этом, – признаюсь я. – Но я в любой момент могу перевестись на онлайн-обучение, как Кристи.

– Кстати, что ты собираешься делать в этот уикенд? – спрашивает Кристи. – Мы собираемся в Майами. Ты с нами?

Она внимательно на меня смотрит в ожидании моего ответа. На ее лице самая милая улыбка, а в глазах загорается надежда. Мне становится почти неловко, что приходится ей отказать.

– Я не могу, – с легкостью изображаю фальшивое сожаление. – На этих выходных я останусь работать. Развлекайтесь без меня.

Десмонд отводит взгляд от окна и смотрит на меня.

– Кэш, какого черта? Ты думаешь, мы слепые и не видим, что с тобой происходит? Ты пытаешься все время себя чем-то занять.

Брат делает шаг ко мне. Его взгляд ледяной, черты лица напряженные.

– Однажды я был на твоем месте. Я делал все, чтобы себя отвлечь. Но поверь мне – это не выход. Вы вдвоем страдаете с Кимми, когда это можно все давно прекратить. Ты должен ей все рассказать. В конце концов, ты не виноват в том, что произошло на той проклятой вечеринке.

Я сжимаю руки в кулаки.

– Ты идиот? – я пытаюсь скрыть злость в своем голосе. – Если с ней это произошло, значит я это допустил! Я позволил всему этому случиться! 

Мой голос подрагивает от эмоций, но я продолжаю:

– Никто из нас не был на ее месте в тот самый момент. И ты даже близко не можешь представить, через что ей пришлось пройти. Сейчас все, что со мной происходит – просто мелочь по сравнению с тем, что пережила Ким. И какую бы глупость она не сделала, и что бы она не совершила – эта девушка для меня святая. Я чертовски виноват перед ней.

Я едва не задыхаюсь от собственных слов. Во мне закипает кровь, от ярости кружится голова. Я уверен, что брат ни хрена не понимает меня.

– И теперь ты предлагаешь мне, чтобы я взял и снова окунул ее в это дерьмо? Ты хочешь, чтобы я позволил ей еще раз через это пройти? – я пристально смотрю на Десмонда. – Либо выкинь, блять, это из головы. Либо никогда не начинай этот разговор.

Десмонд складывает на груди руки в защитном жесте.

– Я хочу вам помочь.

Я пытаюсь справиться с учащенным дыханием и вскакиваю с кресла.

– В следующий раз, когда предложишь свою помощь, просто представь, что бы ты сделал, если бы Кристи оказалась на ее месте. И спроси себя: захочешь ли ты, что она об этом вспомнила? И найдешь ли ты в себе силы ей об этом сказать?

Десмонд яростно сужает глаза и выглядит готовым прикончить меня. Кристи смотрит на меня с тошнотворно жалким выражением на лице. Я уверен, что больше не выдержу ни секунды.

Схватив со стола папки, я бросаю их в кейс и стремительно ухожу прочь. В дверях сталкиваюсь с Норой, которая держит перед собой ланч-бокс.

– Отмени все встречи на сегодня. Я поработаю дома.

Я выхожу из кабинета, громко закрыв за собой дверь. Слишком быстро я потерял терпение и завелся с полоборота. Я знаю, что Десмонд желает мне добра, но он не должен «учить меня жизни».

Он не был на моем месте. И он не имеет права требовать от меня того, что я никогда не смогу сделать. Если бы у меня был другой выбор, я бы давно им воспользовался.

Я спускаюсь на лифте на подземную стоянку, сажусь в машину и резко выезжаю с парковки. Быстро добираюсь до дома и вижу на подъездной дороге темно-серый Rolls-Royce.

За считанные секунды гнев клокочет в крови. Мое плохое настроение становится ужасным.

Какого хрена Гроссам здесь нужно? 

Яростно захлопнув за собой водительскую дверь, я иду в дом и пулей залетаю в гостиную. За обеденном столом сидит мой отец и Фрэнк. На нем костюм-тройка, седые волосы уложены назад, открывая абсолютно нечитаемое лицо.

Я застываю на месте и свирепо смотрю на него.

– В последнее время ты и твой сын слишком часто ходите по гостям. Меня уже тошнит от ваших визитов. Это дом моего отца, и сейчас я не должен быть здесь, – я перевожу взгляд на папу. – Но тебе бы не помешало знать, что ни он, ни Киллиан ни разу не принимали меня вот так, – я указываю на накрытый стол.

Я смотрю на Фрэнка с жесткой улыбкой.

– Хотя погоди. Однажды меня все-таки усадили за стол. Правда перед этим меня подняли с пола, – я стискиваю челюсть. – А потом твой психопат-сын воткнул нож сначала в одну, а потом в другую руку.

Папа выглядит ошеломленным моими словами, но на лице Фрэнка не мелькает ни одна эмоция. Ни единого извинения, ни единого угрызения совести, ни единого сожаления. Только привычная тень легкого раздражения.

– Тебе надо остыть, – просто говорит Фрэнк и делает глоток чая.

– Нет проблем, – я пожимаю плечами. – Клади руки на стол, а я схожу на кухню за ножами. И мы будет квиты.

Я перевожу взгляд на папу.

– Что он здесь делает? – рычу я.

– Я собирался уходить, но раз ты здесь, то я скажу тебе лично, – отвечает Фрэнк. – Грейс мне все рассказала. Я знаю, почему исчезла Кимберли. Я знаю, что с ней произошло. Я даже знаю про угрозы ее отца, – только теперь в его взгляде мелькает жестокость.

– И что теперь? Что ты с ним сделаешь? – спрашиваю я.

– Он до сих пор жив только благодаря Кимберли. Однажды она уже хотела его убить и обратилась за помощью к Киллиану. Но в последний момент она передумала. Моя дочь считает, что он должен остаться в живых, и я вынужден с ней согласиться.

По его напряженному выражению лица я могу судить, что Фрэнку с трудом далось это решение.

– Что ты сделал с Блаунтом? – снова спрашиваю я.

– С ним давно разобралась Кимберли, – Фрэнк замолкает и пристально на меня смотрит. – С одной стороны ты поступил по-мужски, когда не рассказал ей о ее прошлом. Я вижу, как ей сейчас тяжело. Я вижу, как она страдает. Я люблю ее, как родную дочь, и не могу ей признаться. Ни я, ни Киллиан не можем ей об этом сказать, – он качает головой. – Но, с другой стороны, Кимберли должна знать правду, какой бы тяжелой она не была.

Я мрачно смотрю на него и серьезно задумываюсь о том, чтобы сходить за ножами.

– Это исключено, – мои руки сжимаются в кулаки. – Держи язык за зубами.

– Тогда, как быть с этим?

Фрэнк указывает на папку, лежащую на столе.

– Что это? – я прищуриваюсь и смотрю на документы.

– Два дня назад мы с Кимберли проходили полное обследование. Открой и посмотри.

Я подхожу ко столу, открываю папку и читаю первую страницу. Это медицинская карта, в которой результаты анализов. Но я ни черта в них не понимаю.

Биохимический анализ крови… ХГЧ… Коагулограмма…

Что это все значит?

Я переворачиваю страницу, и все мои мысли замирают.

Отец что-то говорит, но все звуки становятся белым шумом. Единственное, что я могу слышать в этот момент – как ревет в ушах пульс. Единственное, что я могу чувствовать – как давящая боль исчезает из груди. Единственное, что я могу видеть – три слова.

Беременность. Три недели… 

– Я решил, что первым об этом должен узнать ты, – в мое сознание просачиваются слова Фрэнка.

Я тупо смотрю на него, внезапно потеряв дар речи. Папка выскальзывает из моих рук. Все, что я хочу в этом мире прямо сейчас – Ким, и ее губы на моих губах. И пусть я нахожусь в Бостоне, но мое сердце рядом с ней, где бы она не была.

– Поздравляю, – отец поднимается из-за стола и обнимает меня. – Ты скоро станешь отцом, а я дедом.

Фрэнк протягивает руку, и только сейчас я замечаю, что он сидит в кресле-каталке.

– Я тоже скоро стану дедом, хочешь ты этого или нет.

Я смотрю на его протянутую морщинистую ладонь. И понимаю, что Фрэнк прав. Не важно, сколько ненависти мы испытываем друг к другу. Скоро мы станем одной семьей. И кроме будущего ребенка нас объединяет одно – мы оба безгранично любим Ким.

Я сжимаю его руку, до сих пор пребывая в полушоковом состоянии, граничащим с эйфорией.

Я стану папой. 

На моих губах расцветает улыбка. Мысленно я стою в аэропорту и покупаю билет на ближайший рейс.

– Кимберли решила пожить отдельно ото всех, – сквозь сознание доносится голос Фрэнка. – Ее адрес ты найдешь в медицинской карте.