Коссе

Я несусь и сжимаю в руке спортивную сумку. Внутри нее несколько футболок, кофта с капюшоном, белье, гигиенические принадлежности. Это весь скудный багаж, который мне удалось собрать за рекордно короткое время.

Ты должна добраться до дома Гарри и дождаться меня там. 

Мне остается пробежать чуть больше ста футов. Приблизившись к дороге, я делаю шаг. Неожиданно из-за поворота показывается черная тонированная машина. Она с визгом тормозит рядом со мной, и я резко застываю на месте.

Ее водительская дверь раскрывается, и наружу выходит грациозная блондинка. На ее лице безупречный макияж, на ней черное роскошное платье. Она смотрит на меня пронзительными синими глазами, и мой пульс учащается.

Я ожидала увидеть кого угодно, но только не девушку, которую когда-то называла подругой.

– Грейс… – я потрясено раскрываю рот. – Это ты?

– Кимми, тебе нечего бояться, – говорит она, и я отступаю назад.

– Поверить не могу, – с трудом выдавливаю из себя. – Ты… на их стороне?

– Кэш от тебя многое скрыл, – Грейс смотрит на меня в упор. – Все это время ты жила в неведении. Ты сейчас должна быть в другом месте.

– Я не верю тебе, – мотаю головой я. – Я верю Кэшу.

Грейс наклоняет голову, и ее блестящие светлые волосы рассыпаются по плечам.

– Прости, Кимми, но ты не оставила мне другого выбора.

С этими словами она вынимает из-за спины руку, и я сжимаюсь в комок при виде черного дула, направленного прямо на меня.

– Клянусь, я не хочу этого делать. Но я выстрелю в твою ногу, если ты попытаешься убежать от меня.

– Ты с ума сошла? – шепчу я, потеряв способность разговаривать. – Что ты делаешь?

– Мы потратили полгода на твои поиски, и я не могу позволить тебе уйти, – Грейс взмахивает рукой с пистолетом, указывая мне за спину. – Ты сейчас бросишь сумку на землю и вернешься в дом. Давай без глупостей и без резких движений.

Я знаю, что она не разбрасывается словами, и разжимаю пальцы. Сумка выскальзывает из ладони и с глухим ударом падает на дорогу. Шумно вздохнув, я медленно поворачиваюсь спиной к Грейс и замираю. Меня трясет изнутри.

На негнущихся ногах я иду обратно к дому и прохожу через задний двор, утопающий в деревьях. Грейс следует за мной. Обернувшись, я вижу, как она по-прежнему держит меня на прицеле.

– Кимми, ты должна мне верить, – говорит она. – Иди и не останавливайся.

Я поднимаюсь по ступеням террасы. Мой взгляд судорожно мечется вправо и влево в поиске какого-либо средства самообороны.

Вдруг раздается пронзительный выстрел.

Я вздрагиваю и замираю. Расширенными от ужаса глазами я наблюдаю, как с деревьев слетает стая птиц. Они устремляются в небо, а я прислушиваюсь к отголоскам выстрела. Он прогремел откуда-то с передней части дома.

От страха я зажимаю рот рукой, подавляя желание испуганно закричать.

Кэш. 

Что с ним?

На мое плечо опускается рука, и длинные ногти впиваются в кожу.

– Не останавливайся, – требует Грейс.

Она подталкивает меня в сторону двери. Я открываю ее и переступаю порог. Прохожу по коридору и оказываюсь в гостиной, залитой дневным солнечным светом. Мой взгляд натыкается на одно из окон, и от увиденного мое сердцебиение ускоряется.

На лужайке перед домом стоит множество машин. И еще больше мужчин. У каждого в руках пистолет или дробовик. Некоторые из них в черных костюмах, другие в обычных футболках или клетчатых рубашках. Среди них я узнаю друзей Кэша.

Где же он? 

Внезапно у меня перехватывает дыхание, грудь сковывает от боли.

Я вижу, как ствол пистолета прижимается к его голове. Я заставляю себя сделать глубокий успокаивающий вдох и подавить панику.

Мне нужно ясно соображать.

Осторожно оглянувшись, я вижу, как Грейс замирает возле камина. Ее внимание сосредоточено на фотографии Алессии.

В этот момент я понимаю, что другого шанса у меня не будет.

Действую на чистом инстинкте и не успеваю взвесить все «за» и «против». Я молниеносно устремляюсь вперед и изо всех сил толкаю Грейс. От неожиданности она теряет равновесие и падает. Из ее руки выскальзывает пистолет и с грохотом приземляется на пол.

Я поднимаю оружие быстрее, чем это делает Грейс.

– Кимми, нет! – она встает на ноги.

Не раздумывая, я мчусь через фойе, распахиваю входную дверь и выскакиваю на улицу. Останавливаюсь на краю террасы и поднимаю перед собой пистолет, зажав его двумя руками. Я нахожу цель, задерживаю дыхание и опускаю палец на курок.

Бум-бум. Бум-бум. 

Сердце бешено стучит в груди, когда я нажимаю на спусковой крючок. Пуля вылетает из ствола, и оглушительный выстрел разносится вокруг эхом.

Словно в замедленной съемке я вижу, как бордовые капельки разбрызгиваются по лицу Кэша. В следующее мгновение лысый громила роняет пистолет. Из его простреленной руки хлыщет кровь.

Я встречаюсь с глазами Кэша. Он смотрит на меня, и в его взгляде я улавливаю восхищение вместе с бесконечной любовью.

Но его лицо каменеет, когда все люди в костюмах одновременно направляют на меня пистолеты. Мои легкие сжимаются от семи черных дул, смотрящих прямо на меня. Но внешне я сохраняю спокойствие. Ни один мой мускул не дергается.

Будто в глубине души я знаю, что смогу им противостоять.

– Опустить оружие! – приказывает мужской голос.

Пистолеты опускаются, и я перевожу взгляд на мужчину с угольно-черными волосами. Его темно-карие глаза смотрят на меня. На нем черный костюм с распахнутым пиджаком. Он высокий и большой, способным одним взглядом пустить холод по позвоночнику.

Я узнаю его.

Он приходил в больницу и называл себя моим братом.

Киллиан.

И без колебаний я направляю на него пистолет.

– Убирайтесь отсюда! – я взрываюсь гневом. – Иначе следующей мишенью будет твоя голова.

– Кимберли, ты с ума сошла? – кричит лысый громила, обхватывающий свою окровавленную руку. – Это же я – Оук!

– Замолчи, – пресекает его Киллиан, не спуская с меня взгляда. – Она не помнит тебя.

Я продолжаю держать его на прицеле и боковым зрением вижу, как на террасу выходит Грейс. Она делает маленький осторожный шаг в мою сторону.

– Стой на месте! – предупреждаю я.

– Неужели ты до сих пор ничего не понимаешь? – выпаливает Грейс. – Эти люди тебе не враги. И всего этого бы не было, если бы Кэш меня выслушал. Мы не хотели, чтобы все произошло именно так. Но он не оставил нам выбора.

– Заткнись, – ледяным тоном цедит Кэш. – Какого черты ты привела их сюда?

На мгновение застывает тишина. Мужчины продолжают наставлять оружие друг на друга. И в центре стоит шериф, держащий перед собой дробовик.

К нему обращается Киллиан.

– Скажи своим людям, чтобы опустили оружие, – требует он. – И я гарантирую, что сегодня никто не пострадает.

– Я не могу тебе доверять, – возражает шериф. – Мы присмотрим за вами. И если вы на самом деле не собираетесь делать глупостей, то я даю слово, что вам не о чем беспокоиться.

Киллиан без тени эмоций убирает пистолет. Его взгляд снова возвращается к моему лицу.

– Я не уеду без тебя, – говорит он.

Я сильнее сжимаю рукоять пистолета, который становится в руках неожиданно тяжелым. Словно все мои внутренние инстинкты подсказывают, что целиться в Киллиана – это нечто противоестественное.

– Кимми, опусти оружие, пока ты не совершила глупостей, – предупреждает Грейс.

Я смотрю в бездонные глаза Киллиана, мысленно переношусь в свое воспоминание и качаю головой.

– Он хотел меня убить. Я помню, как лежала в багажнике, а он приставлял к моему лбу пистолет. Рядом со мной лежал чей-то труп. И я отчетливо чувствовала, что скоро стану следующей.

К моему удивлению в темных глазах Киллиана мелькает что-то мягкое и сияющее.

– Все так и было, – соглашается он. – В тот день я тебя впервые увидел. Передо мной была юная беззащитная девушка. Она отчаянно боролась за свою жизнь и заслуживала восхищения. В тот момент я и представить не мог, что когда-то назову ее сестрой.

Изо всех сил я борюсь с подступающими слезами. Я не понимаю, что это за чертовщина. В моей голове не укладывается, как человек, который в прошлом пытался меня убить, мог стать моим братом.

Разве такое возможно?

– Кимми, опусти пистолет, – повторяет Грейс. – После того, как ты пропала, я была единственной, кто поддерживала с тобой связь. И я могу подтвердить его каждое слово. Киллиан говорит правду.

– Я даю тебе последний шанс ей все рассказать, – Киллиан поворачивается к Кэшу.

Я перевожу взгляд на Кэша, и все вокруг застывает. Словно кто-то поставил реальность на паузу, кроме моего сердца. Оно отчаянно выбивает удар за ударом.

«Пожалуйста, скажи правду», – мысленно умоляю его я.

– Нет, – твердо отвечает Кэш, и его слово вскрывает рану на сердце.

– Тогда это сделаю я, – говорит Киллиан.

Я продолжаю на него целиться, и он поднимает перед собой руки в примирительном жесте. Затем медленно отступает назад и добирается до черного глянцевого тонированного Mercedes, припаркованного вдоль дороги.

Открыв переднюю пассажирскую дверь, Киллиан берет с сиденья что-то вроде кейса и направляется ко мне.

– Ни шагу больше, – я не подпускаю его достаточно близко, и Киллиан останавливается. – Что в этой сумке?

– Здесь часть твоей жизни, которую ты не помнишь, – отвечает он.

– Кимми, ты должна это увидеть, – Грейс спускается с террасы и берет из рук Киллиана кейс.

Она поворачивается и поднимает на меня вопросительный взгляд. Я киваю, и Грейс расстегивает молнию. Она достает наружу макбук и оставляет его на столике на террасе.

– Это твой ноутбук, – говорит Киллиан. – Пароль от него знаешь только ты. Ты можешь его не помнить, но твои пальцы помнят. Ты вводила его тысячи раз.

Мои ладони становится липкими от повышенного волнения. Я иду к ноутбуку. Одной рукой продолжаю целится на Киллиана, а другую руку опускаю на клавиатуру.

Я стараюсь вспомнить, какую могла вводить комбинацию.

Может быть, мой день рождения?

На экране появляется уведомление, что пароль не верный.

Я ввожу день рождения Кэша, но он тоже не подходит.

Ты вводила его тысячи раз.

В голове настойчиво прокручивается одна и та же дата. Но я не могу уловить с ней связь. К какому событию она может быть привязана?

Я делаю глубокий вдох и доверяюсь своей мышечной памяти. Пальцы нажимают на цифры, и на экране загорается рабочий стол. Краем глаза я замечаю, как Киллиан одобрительно кивает.

На экране несколько файлов и папок. Я открываю одну из них и натыкаюсь на множество фотографий. Я листаю их и на снимках вижу себя в компании незнакомых людей. Некоторые фото сделаны на фоне старинного учебного заведения. Некоторые в кафетерии, заполненном студентами. Остальные фото сняты в аудитории.

Мой взгляд останавливается на снимке, где меня обнимает девушка. Я мило улыбаюсь в камеру и держу в руке папку с эмблемой Тринити-Колледжа Мельбурна.

Мои руки начинают непроизвольно подрагивать. И я не могу унять эту дрожь.

Я действительно жила в Австралии. Я училась в Тринити-колледж, и у меня были друзья.

Закрываю папку и перехожу к следующей. И по моей щеке стекает слеза.

На фотографиях я вижу того, кого думала, что больше никогда не увижу.

Голди.

В этот момент я даю волю слезам, которые все это время пыталась сдержать. Я плачу и листаю фотографию одну за другой.

На одной из них я играю со своей собакой на лужайке в фрисби. На другой чешу его за ушком. На следующем снимке смеюсь, когда Голди прыгает в бассейн. На заднем фоне я замечаю мужчину и увеличиваю фото, чтобы лучше рассмотреть его лицо.

Квадратная челюсть, гладко выбритая голова. Он очень похож на мужчину, в которого я стреляла несколько минут назад.

Я перевожу взгляд и смотрю на громилу в костюме, который отвечает мне грустной улыбкой. И у меня исчезают последние сомнения.

Он был в моем прошлом.

Ноги становятся ватными. Я опускаюсь в кресло, ставлю пистолет на предохранитель и швыряю его на стол, словно он оброс острыми лезвиями.

Мои заплаканные глаза возвращаются к экрану. Я открываю следующую папку и вижу несколько снимков вместе с видеозаписями. Подрагивающем пальцем включаю первый попавшийся файл и смотрю видео, словно загипнотизированная.

На записи я моментально узнаю парня. Русые волосы, серые глаза… Именно он был в моих воспоминаниях.

Он держит меня за руку и ведет сквозь шумную толпу. Вокруг нас делают селфи, со всех сторон загораются вспышки фотокамер. Над нами возвышается металлическая высокая башня-пирамида с колоннами, соединенными сводами. Она сверкает огнями на фоне вечернего неба.

– Поверить не могу, что мы наконец добрались до Эйфелевой башни, – раздается женский голос за кадром.

Мне хватает несколько секунд, чтобы понять, что голос принадлежит мне, и я снимаю это видео.

С каменным сердцем я смотрю, как фокус смещается вниз. В объектив камеры попадает медный люк, который я начинаю снимать крупным планом.

– Смотри, я нашла его, – радостно взвизгиваю я. – Давай, вставай на него и загадывай желание, пока не набежала очередь.

Парень встает на блестящий медный люк и разворачивается ко мне лицом. Я прошу его закрыть глаза, и он опускает веки.

Я приближаю к нему камеру и снимаю, как ветер играется с его безупречно уложенными светлыми волосами. Как его губы беззвучно шевелятся, а затем растягиваются в мягкой улыбке.

– Хочешь узнать, что я загадал? – спрашивает он, когда раскрывает глаза.

– Нет, нет, нет, ты не должен, а то оно не сбудется, – возражаю я, но он не слушает меня.

– Я загадал, чтобы через пятьдесят лет мы стояли на этом же месте. Мы с тобой постареем. Возможно, вокруг все изменится. Но я хочу, чтобы ты смотрела на меня такими же глазами, какими смотришь сейчас.

Мое горло сжимает невидимая рука. Кажется, будто это не я, а какая-то другая девушка стала участницей романтичной сцены в Париже.

Парень на видео подходит ко мне и берет из моих рук камеру. Он разворачивает ее таким образом, чтобы снять наши лица. Я улыбаюсь в объектив, когда он наклоняет голову и целует меня.

В следующий миг воздух прорезает громкий голос, полный гнева.

– Гребаный ублюдок!

Я вскидываю голову и вижу, как Кэш бросается на Киллиана, его челюсть дергается от ярости. Он сбивает его с ног, и они оба падают на землю. Кэш оказывается сверху и начинает наносить удар за ударом.

– Кусок дерьма! – кричит Кэш. – Ты не можешь забрать ее у меня!

Он полностью разъяренный и дикий, не видящий ничего вокруг.

В это мгновение люди в костюмах направляют на него пистолеты, и все в груди скручивается от страха.

Они могут его убить.

Они убьют его.

В голове проносится образ Кэша, замертво падающего у меня на глазах. И прежде, чем кто-то нажмет на курок, и прогремит выстрел, я поднимаюсь с кресла и срываюсь на самый мощный, пронзительный крик, который только способна.

– НЕТ!

Кэш оборачивается на мой вопль, его кулак замирает в воздухе.

Я впервые вижу его таким разгневанным и свирепым. В его глазах дикая ярость и боль. Грудь грозно вздымается и опадает от каждого вздоха.

В этот момент Малькольм бросает дробовик на землю и хватает Кэша за руку. За долю секунды он защелкивает вокруг его запястья наручники и оттаскивает Кэша от Киллиана.

– Твою мать, я убью тебя! – яростно орет Кэш.

– Тебе повезло, что у Кимберли есть сердце, – выплевывает Киллиан, поднимаясь на ноги. – Если бы не она, я бы давно прикончил тебя.

Кэш пытается вырваться, но шериф придавливает его в землю лицом и сцепляет обе руки наручниками.

– Успокойся! – цедит сквозь зубы Малькольм. – Это для твоего же блага. Пока ты не наделал еще больше глупостей.

– Ты полгода скрывал от нее правду! – рявкает Киллиан. – Пришло время ей все узнать.

Каждая мышца в теле содрогается. Все внутри меня рвется броситься к Кэшу, и в этот момент за спиной раздается мой голос.

– Голди, открой глаза.

Повернувшись, я вижу, как на экране макбука автоматически воспроизводится следующее видео. На нем Голди поднимается с собачьего лежака и идет ко мне, активно виляя хвостом. В кадр попадает моя рука, которой я глажу его по голове и тихонько посмеиваюсь.

– Нам пора завтракать, – весело сообщаю я.

Фокус смещается, и я продолжаю снимать, как мы выходим из спальни. Голди бежит передо мной. Мы спускаемся по лестнице, и на записи появляется просторный дом, залитый солнечным светом. Его интерьер в светлых и постельных тонах, поразительно стильный и утонченный. Из огромных окон открывается вид на сад и бассейн.

Я спускаюсь, оказавшись в холле. Из стеклянных парадных дверей видна подъездная дорожка, на которой припаркована спортивная черная машина. Голди убегает и скрывается за углом, но я останавливаюсь и снимаю букет розовых пионов.

– Доброе утро, Рене, – раздается мужской голос.

На видео я прохожу дальше, и в кадр попадает мужчина, сидящий за обеденным столом. Он читает газету, поднимает на меня взгляд, и я судорожно сглатываю.

Я видела его. 

Он приходил ко мне в больницу и говорил, что когда-то мы жили в Мельбурне. И я называла его…

– Доброе утро, пап, – звучит за кадром мой голос.

Меня бросает в жар, а потом в холод. Я ставлю видео на паузу и замираю. Поднимаю руки и тру ими виски. Я не в состоянии произнести ни единого слова, но внутри мысленно кричу и ору, как безумная.

Все звуки, цвета и свет тускнеют, скручиваясь в одну сумасшедшую спираль из образов, которые я не могу сложить воедино.

Мельбурн… Тринити-Колледж… Голди… Парень, целующий меня… Мужчина, которого я называю отцом…

ЧТО ПРОИЗОШЛО ЗА ЭТИ ТРИ ГОДА?

Я поворачиваюсь и смотрю на Киллиана. Он вытирает кровь с нижней губы.

– Я видела парня в своих воспоминаниях и сегодня увидела его на видео, – говорю я, пробегаясь взглядом по людям в костюмах. – Кто он? Почему его нет среди вас?

– Его звали Найл Морган, – коротко отвечает Киллиан.

– Почему ты говоришь о нем в прошедшем времени?

В глазах Киллиан мелькает нечто темное.

– Вы должны были пожениться. За неделю до свадьбы случилось несчастье. Он умер, – Киллиан переводит на Кэша убийственный взгляд. – Спустя время в твоей жизни появился он.

Кэш отвечает ему смертельным взглядом.

Я опускаю голову и прислушиваюсь к своему внутреннему голосу.

У меня был жених. 

Он умер. 

Я пытаюсь ухватиться за какую-либо эмоцию. Скорбь. Тоска. Отчаяние.

Но ничего из этого я не испытываю. Я не помню о Найле. И все мои эмоции словно отключили от источника энергии. Мое сердце лихорадочно бьется в груди не из-за него.

– Я точно помню своего отца, – я указываю на макбук. – Почему на видео я называю папой этого мужчину? Кто он? Как я оказалась в этом доме?

Киллиан пристально смотрит мне в глаза.

– Его имя Фрэнк Гросс, – отвечает он. – В тот самый день, когда я направил на тебя пистолет, ты спасла ему жизнь. Ты не была обязана этого делать. Тебя могли убить, и у тебя появился шанс избежать смерти. Но ты выбрала остаться и не позволить ему умереть.

Мой пульс пропускает следующий удар сердца. Оно бьется так отчаянно и быстро, что мне становится больно. Я поднимаю руку и опускаю ее на грудь. В голове продолжают крутиться мысли, я пытаюсь хоть что-то воссоздать в своей памяти.

Но ничего не выходит. 

– Когда Фрэнк пришел в себя, первое что он сказал – привести тебя к нему, – продолжает Киллиан. – Он велел, чтобы я дал тебе все, о чем вы договаривались. И отвез тебя туда, куда ты пожелаешь. Но ты сказала, что тебя все предали, и тебе некуда идти. Именно так ты оказалась в нашей семье. Через какое-то время ты стала называть Фрэнка отцом, а меня братом. Ты решила покончить со всем своим прошлым и сама выбрала себе новое имя. Рене Гросс.

Рене Гросс. 

Я пытаюсь успокоить дыхание, не в силах поверить в то, что сказал Киллиан. Такое ощущение, что я жила все это время за глухими высокими стенами, и они рухнули только сейчас.

Спираль из образов продолжает крутиться, медленно расставляя все по местам.

«При вас было обнаружено водительское удостоверение с вашей фотографией на имя Рене Гросс. Эти права были выданы в Австралии», – звучит голос доктора.

«Я люблю тебя», – парень из воспоминания смотрит на меня с пассажирского сиденья, когда я проезжаю дорожный указатель с надписью Мельбурн.

«Твоему отцу насрать на тебя. Этот ублюдок похоронил тебя три года назад», – проносятся в голове слова Кэша.

Внезапно все, что сказал Киллиан, кажется мне реальным и правдивым. Я знаю, что мне предстоит узнать о себе еще больше. Но я уверена, что тот человек, который раньше казался мне опасным и угрожающим, поможет во всем разобраться.

– Сейчас нашему отцу плохо, – говорит Киллиан. – После твоего исчезновения у него начались проблемы со здоровьем. Две недели назад у него случился инфаркт. Было проведена экстренная операция, и его удалось спасти. Но через три дня назначена повторная операция. Фрэнк хочет попросить у тебя прощения. Он считает себя виновным в том, что произошло. Он считает, что слишком сильно давил на тебя, и, если бы не он, ты бы не оказалась и не выбежала в тот день из здания суда.

– Что произошло в тот день? – непонимающе спрашиваю я. – Почему я оказалась в суде?

Киллиан поворачивается и смотрит на Кэша.

– Неужели у тебя не хватило смелости признаться даже в этом? – Киллиан качает головой, в его голосе сквозит отвращение.

– В чем он должен признаться? – я перевожу недоуменный взгляд с Киллиана на Кэша.

Киллиан тяжело вздыхает.

– Открой кейс, Кимберли. В нем ответ на твой вопрос.

Грейс отдает сумку, и я расстегиваю молнию. Внутри лежат документы, и моя рука нерешительно застывает в воздухе. Но затем я быстро достаю их наружу.

Мне нужна правда, какой бы страшной она не была.

Я открываю папку и на первой странице вижу, что это бумаги о расторжении брака. Начинаю бегло читать и не могу сосредоточиться на юридических терминах. Но я отчетливо вижу два имени: Рене Гросс и Кэш Аматорио. 

Я переворачиваю страницу, и висок простреливает резкая боль. Напротив фамилии Кэша стоит его подпись. Рядом с именем Рене Гросс пустота.

Я зажмуриваюсь, но увиденное слишком ярко въедается в сетчатку.

Кэш развелся в прошлом со мной. 

Медленно, словно ступаю по осколкам, я спускаюсь с террасы и подхожу к Кэшу. Он все еще в наручниках, и его удерживает шериф.

– Отпусти его, – я смотрю на Малькольма. – Нам нужно поговорить.

Шериф кивает и отходит, оставляя на Кэше наручники. Я поднимаю папку и показываю ее Кэшу.

– Это документы о разводе, – дрогнувшим голосом говорю я. – Почему ты мне не сказал, что мы были женаты?

Кэш смотрит на документы и переводит взгляд на меня. Я сдерживаю рыдание в горле от того, что творится в его синих глазах.

– Прости, Ким.

Кожу начинает покалывать от разгорающийся в груди боли. Я пытаюсь дышать.

Глубокий вдох. Глубокий вдох.

Я хочу услышать, как он говорит правду. Кэш слишком многое скрывал от меня и, черт возьми, он обязан признаться, что развелся в прошлом со мной!

Я хочу услышать от него, как он поставил точку.

– Почему тут стоит только твоя подпись? Почему ты хотел развестись со мной?

Кэш придвигается ближе. Он пытается поднять руки, но за его спиной звенят наручники. Его челюсть сжимается, между бровями появляется морщинка. Небрежные волосы спадают на его глаза, в которых застывают извинения и вина.

– Ким, клянусь всем на свете… – в его голосе звучит горечь. – Все не так, как ты думаешь. В тот день я совершил ошибку, когда поставил подпись. Я думал, что тебя больше нет. Нет моей Ким… – он выдыхает. – А потом произошла авария. Тебя хотели убить. И в тот момент я понял, что не смогу без тебя жить. Я узнал, что ты потеряла память, и выкрал тебя из больницы. В тот день судьба подарила мне шанс, и я им воспользовался. Я так сильно боюсь тебя потерять, что не мог допустить, чтобы ты узнала правду.

Его голос надламывается, глаза краснеют. Мое сердце разбивается вдребезги. Голова разрывается от попыток осмыслить происходящее.

Кэш предал меня.

Он скрывал от меня правду.

День за днем.

Как он мог так со мной поступить?

Мне слишком больно, чтобы держать эмоции под контролем. Я зажмуриваюсь, чувствуя, как слезы выступают на глазах и стекают по щекам.

– Пожалуйста, малышка, не надо. Не плачь, – шепчет Кэш. – Клянусь, последние полгода были лучшими в моей жизни. Пожалуйста, не отнимай то, что принадлежит нам.

Мои наполненные слезами глаза поднимаются к его лицу.

– Ты ведь знал о Найле, не так ли? – спрашиваю я злобно сквозь слезы. – Ты же знал, что он мертв. Ты видел, как я мучилась от воспоминаний. Видел, как я изводила себя догадками. Но ты ничего мне не сказал.

– Ким, – он снова делает шаг в мою сторону, но я отшатываюсь от него.

– Как я теперь могу тебе доверять? Откуда я могу знать, что ты и сейчас говоришь правду?

– Поверь мне в последний раз. Ты и так все узнала. Мне больше нечего скрывать от тебя.

– Нечего? – огрызаюсь я и поворачиваюсь к Киллиану. – Почему я сказала, что меня все предали? Что произошло?

– Я не знаю, – Киллиан с трудом сглатывает, разрываясь между гневом и отчаянием. – Ты не рассказывала.

Я снова смотрю на Кэша.

– Почему я сказала, что в тот день меня все предали?

Он молчит.

– Почему? – я срываюсь на крик. – Что произошло в тот день?

Кэш продолжает молчать.

И все внутри меня вспыхивает.

Я готова сделать все, что угодно, лишь бы ему было больно.

Я замахиваюсь и бью Кэша по лицу звонкой пощечиной.

– Отвечай! – кричу я сквозь слезы. – Мы договорились не обманывать друг друга!

Кэш смотрит на меня и не произносит ни слова. Я вижу, как его тело напрягается с каждой секундой, как в его глазах разворачивается борьба. Но в конечном счете она сменятся чувством вины.

Он не может признаться.

И в этот момент моя боль и ярость отступают.

Я чувствую оцепенение.

Словно вокруг меня вновь образуется глухая стена. Кирпич за кирпичиком.

– Пожалуйста, – всхлипываю я. – Скажи правду.

Кэш качает головой и выглядит полностью отчаянным.

– Прости, Ким. Я не могу.

Я больше не в состоянии видеть его. Разворачиваюсь и ухожу от него прочь. От слез все расплывается, и я вытираю глаза, останавливаясь возле клумбы с цветами.

Рядом со мной появляется высокая тень, и я вздрагиваю, когда на мое плечо опускается рука. Я поднимаю голову и вижу Киллиана.

– Кимберли, ты должна поехать с нами. Когда-нибудь ты все вспомнишь и будешь жалеть.

Глубоко вздохнув, я киваю.

– Мне нужно пять минут, – мой голос звучит тихо и сипло.

Я возвращаюсь в дом и поднимаюсь в спальню. Прохожу внутрь и встаю у окна. Помню, как я влюбилась в его вид, как впервые увидела.

Жаль, что я больше не увижу его. И скорее всего, никогда.

Я задергиваю шторы и поправляю покрывало на кровати. Только после этого спускаюсь на первый этаж. Иду на кухню и оглядываю ее. Мы встречали здесь каждое утро. Кэш весело болтал и готовил для меня, а я не могла оторвать от него глаз и смеялась над его шутками.

Чувствуя, как горло сводит от боли, я аккуратно расставляю по местам чашки и тарелки. Словно прощаюсь с каждой вещью этого дома и пытаюсь запомнить его.

Но теперь пришло время расстаться.

Я выхожу в гостиную и приближаюсь к камину. Смотрю на фотографии и подрагивающей рукой снимаю кольцо с безымянного пальца. Оставляю его рядом со снимком, который был сделан в фотокабине.

Жаль, что этот счастливый миг был насквозь пропитан ложью.

Сдавленно всхлипнув, я иду в фойе и в последний раз оборачиваюсь. От застывших слез все расплывается. Но я вытираю глаза, чтобы рассмотреть дом. Я хочу запомнить его. Хочу проститься с ним.

Это место подарило мне много теплых моментов. Здесь я обрела новых друзей. Здесь я отдала ему любовь. Здесь я была готова прожить всю жизнь.

Пока его ложь все не разрушила.

Я выхожу наружу и беру на террасе лейку. Иду к цветам и поливаю их. Они стали пышными, окрепшими и полными силы. Словно решили отблагодарить меня своей красотой в последний день.

Прощай, – шепчет голос у меня в голове.

Я оставляю лейку и иду к машине. Один из мужчин в костюме держит открытой заднюю пассажирскую дверь. Я застываю и оборачиваюсь, чтобы еще раз взглянуть на Кэша. Рядом с ним проходит Киллиан и по пути достает что-то блестящее из пиджака.

Приглядевшись, я вижу, что это часы. Несколько секунд Киллиан вертит их в руках.

– Аматорио идут до конца, – он бросает их Кэшу. – Кажется, это твое.