Коссе 

Я подбегаю к пикапу Рика, открываю водительскую дверь и запрыгиваю в салон. За спиной раздается шум двигателя. Завожу машину и смотрю на лобовое стекло. Мои пальцы с напряжением сжимают руль.

Гребаная Грейс. 

Она припарковала Mercedes между рядами автомобилей и заблокировала выезд.

Я давлю на педаль газа, и машина с ревом срывается с места. Несусь вперед и нажимаю на тормоз в последний момент. В воздух поднимается дорожная пыль, между капотом пикапа и кузовом Medrcedes остается несколько дюймов.

Я опускаю окно с моей стороны и убийственным взглядом смотрю, как Грейс выбирается наружу.

– У тебя десять секунд, чтобы убрать тачку, – требую я.

– Ты должен меня выслушать… – начинает Грейс, но я перебиваю ее.

– У меня нет времени слушать бред сумасшедшей.

Грейс прищуривается, в ее глазах сверкает ярость. Я с силой сжимаю руль, представляя, что это шея сестры. Нас разделяет всего лишь капот машины, но на самом деле целый континент.

– Мы никогда не были близки, как брат и сестра. Но сейчас я на твоей стороне. Ты должен мне довериться.

– Ты последний человек на земле, кому бы я стал доверять, – возражаю я.

– У меня договор с Фрэнком Гроссом, – продолжает Грейс, но я снова пресекаю ее.

– Ты идиотка? – рявкаю я, теряя терпение. – Ты понятия не имеешь, с кем связалась. Фрэнк вытащил тебя из психушки с единственной целью. Он знает, что Ким не помнит про него. Но он знает, что она помнит тебя. Ты просто жалкая нить, которая может связать его с ней.

– Думаешь, я этого не понимаю, безмозглый кретин? – шипит Грейс. – Если бы Фрэнк хотел увезти Кимми, он бы сделал это еще час назад. Но он не хотел действовать за твоей спиной и решил поступить честно. Он простил тебе все после того, как ты спас его дочь.

Из меня вырывается мрачный смешок.

– Похоже, в психушке ты окончательно тронулась умом, раз смогла в это поверить, – улыбка сходит с моего лица. – Я предупреждаю в последний раз. Убери. Чертову. Тачку.

Проходит секунда, другая. А затем Грейс взмахивает ладонью и с грохотом ударяет по машине.

– Ты чертов придурок! – выпаливает она. – Как ты не понимаешь, что Кимми часть их семьи? Ты правда решил, что они перестанут ее искать?

Она указывает на меня пальцем.

– Все это время ты пользовался тем, что Кимми потеряла память. Ты огородил ее ото всех и держал, как пленницу.

– Откуда ты вообще можешь знать об этом?

– Если бы она все вспомнила, она бы давно нашла способ, как с ними связаться. А не торчала в этой дыре с тобой. Она бы вспомнила, какой ты ничтожный, и давно бы тебя бросила, – Грейс прищуривается. – Или ты тоже потерял память и не помнишь, что случилось перед аварией?

– Она меня любит, и у нас будет свадьба. А ты можешь идти к черту. И прихвати с собой Гроссов.

С этими словами я опускаю руку на рычаг и включаю заднюю передачу. Машина резко отъезжает назад и останавливается. В следующую секунду я давлю на газ, двигатель набирает обороты и начинает реветь.

– Тебя простил Фрэнк, но не простил Киллиан! – пронзительно кричит Грейс.

Я разгоняюсь и направляю пикап в заднюю часть Mercedes. Грейс отшатывается в сторону в последний момент. Я ощущаю толчок от столкновения. Раздается звук искореженного метала и разбитой фары.

От удара бампер и багажник Mercedes сминаются. Его кузов разворачивается примерно на девяносто градусов и освобождает мне путь.

– Ты совершаешь большую ошибку! – в отчаянии вопит Грейс.

Я не останавливаюсь и продолжаю давить на газ. Проезжаю вперед и сворачиваю с парковки на дорогу, ведущую в город. Ускоряюсь и обгоняю машины, которые встречаются на моем пути.

Дорога до дома занимает тридцать минут. И эти тридцать минут самые долгие в моей жизни. Я мчусь и выжимаю все возможное из пикапа. Мне нельзя терять ни секунды.

Чем ближе оказывалась к Коссе, тем сильнее раздувается в моей груди паника. Кажется, она вот-вот сломает мои ребра. Я отрывисто дышу, когда представляю, как захожу в дом, и в нем…

Ее нет. 

На моем лбу выступает пот. Я чувствую себя так, словно снова переживаю свой самый худший кошмар.

Наконец, я сворачиваю на нашу улицу и с визгом торможу возле дома. Мое сердце падает при виде пустой террасы. Обычно, меня встречает Ким, но сейчас ее нет.

Малышка, пожалуйста, будь дома…

Я выпрыгиваю из машины и несусь по дорожке к крыльцу. Снаружи не видно никаких признаков появления Гроссов. Открываю входную дверь и залетаю в гостиную.

– Ким? – я произношу ее имя, как мольбу.

Она не отвечает.

– Ким? – я снова кричу.

– Я тут.

Из кухни доносится ее голос, и из меня вырывается вздох облегчения.

Она здесь. 

За считанные секунды я оказываюсь на кухне. Ким стоит возле духовки и пытается отрегулировать температуру. Ее светлые волосы собраны сзади, на ней шорты и моя свободная белая футболка.

– Я решила приготовить индейку с овощами, – беззаботно сообщает Ким. – Все будет готово примерно через двадцать минут.

Она оставляет рукавицу-прихватку на столешнице и поворачивается. Ее взгляд скользит по моему перепачканному лицу, измазанных грязью руках и рабочей одежде. Я впервые возвращаюсь домой в таком виде.

– Что случилось? – спрашивает Ким. – У вас отключили воду?

Я подхожу к ней и выключаю духовку.

– Ким, мы должны уехать прямо сейчас.

Безмятежная улыбка мгновенно пропадает с ее губ.

– Что? – Ким замирает. – Зачем? Что происходит?

В руках жжет от желания прижать ее к себе и обнять. Но каждая секунда на вес золота.

– Нет времени объяснять, – я смотрю на нее. – Ты мне доверяешь?

Ким ошеломленно кивает.

– Я соберу вещи…

– У нас нет на это времени, – я качаю головой. – Оставим все здесь.

В это мгновение снаружи раздается шум подъезжающего автомобиля. Я резко поворачиваю голову и смотрю в окно.

Рядом с домом останавливается черный тонированный Mercedes, а позади него паркуются в ряд два огромных внедорожника.

– Кто это? – тихо спрашивает Ким.

В ее красивых голубых глазах вспыхивает тревога. Я беру ее за руку и быстро веду к лестнице.

– Поднимись в спальню и не подходи к окнам, – распоряжаюсь я. – И что бы ни случилось – не спускайся.

Ким останавливается у основания лестницы и поднимает на меня беспокойный взгляд.

– Ты можешь мне объяснить, что происходит? – требует она.

Я обхватываю ее лицо обеими руками и смотрю ей в глаза. Ненавижу себя за то, что мне приходится скрывать от нее правду. Но я никому не позволю забрать ее у меня. Однажды я уже потерял ее. И я больше никому не позволю встать между нами.

– Малышка, ты должна довериться мне. Все будет хорошо. Иди наверх.

Ким сглатывает, бросает на меня еще один тревожный взгляд и кивает. Разворачивается и поднимется по ступеням. Я смотрю ей в затылок и дожидаюсь, когда она закроет за собой дверь в спальню.

После этого возвращаюсь на кухню и открываю один из ящиков. Мои пальцы крепко обхватывают рукоять топора для рубки мяса. Я перевожу взгляд на окно.

В моих венах вскипает огонь.

Чертовы Гроссы. 

Где они были в тот момент, когда убийца проник в больницу? Где они были, когда он едва не добрался до Ким?

Я стискиваю челюсть.

Место Ким здесь. Рядом со мной. В нашем доме.

Я иду в гостиную и опускаюсь в кресло, уперевшись локтями в колени. Мой взгляд прикован к входной двери в ожидании, когда она раскроется. Я сжимаю в кулаке топор и слышу, как тикают стрелки часов на камине.

Проходит пять минут… 

Десять… 

Пятнадцать… 

Я вскидываю голову, когда за окном с криком пролетает птица. Кроме этого, больше ничего не происходит. Никто не выламывает дверь. Никто не угрожает, размахивая перед моим лицом с пистолетом, чтобы я отдал им Ким.

Понятия не имею, зачем Гроссы тянут время. В любом случае, бессмысленно сидеть и ждать, когда они зайдут в дом.

Я бросаю топор на стол и встаю с кресла. Поднимаюсь на второй этаж и захожу в спальню. Ким сидит на кровати лицом ко мне, у ее ног лежит собранная спортивная сумка.

– Я сложила кое-какие вещи, – тихо произносит она.

Я иду к ней и беру ее за руку, подхватив сумку с пола. Вместе с ней спускаюсь на первый этаж и быстро веду ее по коридору, останавливаясь возле двери, ведущей на террасу.

– Скажи мне, что происходит? Кто эти люди? Что они хотят от нас? – спрашивает Ким.

– Я все тебе объясню, но сейчас нельзя терять время.

Отодвинув штору, я выглядываю в окно и осматриваю задний двор. Снаружи никого нет. Мой взгляд останавливается на другом конце улицы. Дом Гарри находится примерно в трех минутах ходьбы.

Мне не нравится идея, что нам придется разделиться. Но это единственный способ увезти Ким незамеченной.

– Малышка, слушай меня внимательно. Ты должна добраться до дома Гарри и дождаться меня там. Если ты заметишь по дороге кого-то подозрительного, спрячься в амбаре.

Я поворачиваюсь к Ким и бросаю сумку на пол. Обхватываю ее лицо обеими руками и целую. И этот поцелуй безумный, отчаянный и нуждающийся. Будто у меня больше не появится такой возможности.

– Я люблю тебя.

– Почему у меня складывается ощущение, будто ты прощаешься со мной? – из Ким вырывается вздох, похожий на всхлип.

– Все будет хорошо, – шепчу я.

Я тяну ее обратно к себе и возвращаюсь к ее рту, целуя нежно и невесомо. Я целую ее в верхнюю губу, в нос, в щеку и прижимаюсь губами к ее лбу.

На ее глазах наворачиваются слезы, но Ким быстро берет себя в руки. Подняв сумку с пола, она проскальзывает в дверь и спускается с террасы. В какой-то момент Ким нерешительно застывает, а затем срывается с места.

Я смотрю ей вслед и дожидаюсь, когда ее фигурка скроется за деревянной постройкой амбара. Только сейчас я позволяю себе отвернуться, будто Ким может увидеть в моих глазах боль.

Хватит, черт возьми. 

Расправив плечи, я решительно пересекаю коридор и выбираюсь на улицу через главный выход. Спускаюсь, и мои рабочие ботинки отрывисто стучат по ступеням. Я иду прямиком к машинам, и в следующую секунду задняя дверь Mercedes раскрывается.

Наружу выбирается Киллиан. На нем строгий черный костюм, на лице непроницаемое выражение.

– Ее здесь нет, – говорю я, встречаясь с его тяжелым взглядом.

Киллиан качает головой.

– Ты держишь нас за идиотов? – спрашивает он. – Тогда, кто час назад вернулся из магазина с продуктами?

Мы продолжаем идти друг на друга. Приготовившись к атаке, я сжимаю кулаки и напрягаю каждую мышцу. Я знаю, что в любую секунду Киллиан может отдать приказ своим людям. И все будет кончено.

Но судя по его сверкающим глазам, в которых блестит ярость вместе с извращенным восторгом, этот кусок дерьма давно мечтает убить меня собственными руками.

Рванувшись вперед, я первым бью Киллиана в челюсть. От удара его голова запрокидывается. Но он хватает меня за шею и наносит резкий удар лоб в лоб. Боль расцветает в верхней части лица. Перед глазами вспыхивает белое пятно.

На короткий миг я лишаюсь обзора, и в этот момент Киллиан валит меня на землю. Он замахивается и, словно в замедленной съемке, я вижу, как его кулак застывает в воздухе.

Все внутри меня кипит от гнева. Я нащупываю рядом с собой лежащее в траве полено для гриля. Схватив его, я впечатываю кусок дерева в тупую башку Киллиана.

От неожиданности он застывает. Воспользовавшись заминкой, я отталкиваю его от себя и поднимаюсь на ноги. Киллиан смотрит на меня злобным взглядом и вытирает кровь, стекающую на его глаза.

– Больной ублюдок, – я сплевываю ему под ноги. – Для всех было бы лучше, если бы ты сдох в тот день.

Киллиан смотрит мне в глаза, мысленно возвращаясь в тот же день вместе со мной.

Несколько месяцев назад

Раскат грома эхом разносится по Нью-Йорку. Я спускаюсь по лестнице, оставляя позади себя здание суда. Жуткий ливень льет, как из ведра. Но мне нет до него никакого дела. 

Я выпотрошен. 

Разбит. 

Уничтожен. 

Я поставил точку.

Эта девушка уже не та, которая когда-то любила меня. Эта девушка украла у меня все, чем я жил последние три года. Эта девушка вырвала из меня надежду, что я когда-то найду Ким. 

Я потерял ее навсегда. 

И теперь я не знаю, как справиться с этой реальностью. 

Я подхожу к мотоциклу, взбираюсь на него и надеваю шлем. Включаю передачу и срываюсь с места. Но не в состоянии проехать даже ста футов. Меня трясет изнутри. 

Остановившись, я опускаю ногу на дорогу для поддержки мотоцикла. Снимаю с себя шлем и поднимаю голову. На лицо падают прохладные капли. Я зажмуриваюсь и слетаю с катушек. 

Изо всех сил я начинаю бить шлемом по рулю. 

Разве с таким возможно когда-то смириться? 

Разве такое когда-то возможно забыть? 

Невозможно, невозможно, невозможно… 

Еще несколько дней назад она давала мне клятву. Еще несколько дней назад я чувствовал ее любовь и тепло. Еще несколько дней назад мы провели самую незабываемую ночь. 

Но в конце концов, все это для нее не имело значения. 

На глазах наворачиваются слезы. Я едва могу дышать и чувствую себя полным ничтожеством.

Однажды мне пришлось от нее отказаться. И это стало моей расплатой. Я навсегда останусь виноват перед Ким. И уже ничего нельзя исправить. 

Я поворачиваю голову и смотрю, как из здания суда выходит она. Несколько раз моргаю, будто сомневаюсь в том, что вижу. Но она в самом деле стоит под дождем. 

Я крепко сжимаю в своей руке шлем и закрываю глаза. 

Я поставил точку. Все кончено. Нас больше нет. 

Ким быстро спускается и перебегает дорогу. У меня все внутри холодеет, когда мимо нее проезжает машина и чуть не сбивает ее. 

Ким потрясено застывает, а затем несется к своему автомобилю. Дрожащей рукой она раскрывает водительскую дверь черного Mercedes, и ее уязвимый вид разбивает мне сердце. 

Черт, как мне хочется прижать ее к себе и успокоить. Это желание на уровне инстинктов, как дышать и глотать. 

– Кимберли, стой! – из суда выбегает Киллиан. 

Он пытается ее остановить, но Ким садится в машину, трогается с места и проезжает мимо него. Киллиан разворачивается и бежит к черному внедорожнику Chevrolet Tahoe.

И в этот момент я вижу его. Он появляется буквально из ниоткуда. Словно призрак. Но он самый настоящий и реальный. 

На нем черная кожаная куртка, темная толстовка с капюшоном, скрывающая его лицо. Он что-то держит в руках, но из-за стены дождя я не могу рассмотреть, что именно. 

Но я отчетливо вижу, как он замахивается и ударяет Киллиана по голове, отчего тот падает. Неизвестный не дает ему рухнуть на асфальт и подхватывает его. Ему хватает не больше минуты, чтобы оттащить обездвиженное тело Киллиана, затолкнуть его на переднее сиденье и захлопнуть за ним дверь.

Твою мать, что происходит? 

Он садится за руль, и в следующую секунду загораются фары. Мне абсолютно плевать на Киллиана, кому он перешел дорогу, и кто хочет его убить. Но этот ублюдок только что развернулся на дороге и поехал в ту же сторону, куда повернула Ким. 

Я быстро надеваю шлем, включаю передачу и еду за ним. 

На дорогах никого нет. Улицы пусты. Но так намного проще его догнать. 

Я газую и ускоряюсь, переключаясь на следующую передачу. Мотоцикл с ревом устремляется вперед, разбрызгивая под колесами воду. Дождь продолжает идти, и его капли ударяют по визору шлема.

Я сворачиваю вслед за внедорожником и равняюсь с ним. Повернувшись, пытаюсь рассмотреть, кто сидит за рулем. 

Внезапно он выкручивает руль в мою сторону, пытаясь впечатать меня в припаркованный на дороге автобус. Я рефлекторно нажимаю на тормоз, избегая столкновения, и сворачиваю на тротуар для пешеходов. 

Именно в этот момент мои последние сомнения рассеиваются, словно дым. 

Этот ублюдок едет за Ким. 

Какого черта ему от нее нужно? 

Я выжимаю газ и несусь по тротуару, вновь равняясь с внедорожником. Это единственный способ, чтобы его рассмотреть. Ублюдок занял дорожную полосу и перекрыл мне проезд. 

На переднем сиденье я вижу Киллиана. Его голова запрокинута, лицо в крови. Я подъезжаю и ударяю по окну. 

– Очнись, долбанный урод! – я кричу изо всех сил. 

Киллиан не шевелится. 

Внедорожник продолжает преследовать Ким, стремительно сокращая между ними расстояние. Я включаю повышенную передачу и с рывком вырываюсь вперед. Резко сворачиваю с тротуара на дорожную полосу и оказываюсь перед капотом. 

Обернувшись, я смотрю на Киллиана. Он должен очнуться и прекратить этот кошмар. Но он остается неподвижным. 

Проклятье! 

Я сжимаю рукоятку руля и мчусь вперед. Капли дождя забрызгивают шлем и ударяют по телу сквозь кожаную куртку. Я снова оборачиваюсь и пытаюсь разглядеть того, кто сидит за рулем. Но его лицо скрывает натянутый капюшон, я вижу только его подбородок. 

Ярость охватывает меня. Я должен его остановить. 

И тогда я решаюсь. 

Затаив дыхание, я наклоняюсь корпусом влево, уводя мотоцикл за собой. Каждый мускул в теле напряжен. Но у меня нет другого выбора. Если я заторможу, то на такой скорости он просто снесет меня, как мчавшийся поезд. 

Я опускаюсь и опускаюсь, прижимая мотоцикл к дороге. Мне нужно практически затолкать мотоцикл под капот внедорожника, чтобы он застрял между бампером и асфальтом. В этом случае ему придется тащить его по дороге, и это значительно снизит его скорость. И тогда Ким сможет от него оторваться. 

Вдруг мое сердце останавливается, когда я вижу, как машину Ким заносит. Она теряет управление и врезается в один из гидрантов, расположенных вдоль дороги. Mercedes разворачивается примерно на сто восемьдесят градусов и останавливается. 

В груди все начинает болеть так, словно в нее воткнули нож. 

Ким. 

Принцесса…

Мой взгляд мечется между ее машиной и дорогой. Я прижимаю мотоцикл так низко, как только могу. От высокой скорости и сильного наклона из-под его колес вылетают искры. 

У меня больше нет времени. Дальше медлить нельзя. 

На этот раз я ее спасу. 

Я сбрасываю скорость, ослабляю хватку на руле и выскакиваю с мотоцикла, прежде чем он исчезает под капотом внедорожника. Грудь пронзает острая боль, мир переворачивается. Несколько раз я ударяюсь об асфальт и перекатываюсь, пока не останавливаюсь. 

Твою мать. 

Зажмуриваюсь и поднимаю голову. Все, что испытываю в этот момент – ослепительную боль, охватившую шею и грудь. Зарычав от бессилия, я стараюсь не потерять сознание. Мне становится сложно дышать, каждый вдох дается с непосильным трудом. 

Я уверен, что мои ребра сломаны, но все, что беспокоит меня в это мгновение – Ким. 

Превозмогая боль, я поднимаюсь с асфальта и стягиваю с себя шлем. Мой взгляд сразу же находит ее. Я встречаюсь с ее голубыми глазами. На нее летит внедорожник, и за долю секунды я понимаю, что его скорость все еще велика. Он врежется в нее всего через несколько секунд. 

Я не успею…

– НЕТ!

Из меня вырывается нечеловеческий вопль. Перед глазами все начинает расплываться, из легких выходят остатки воздуха. 

Я падаю на колени и смотрю, как внедорожник резко меняет направление. В последний момент его заносит в сторону, и он врезается в заднюю часть машины Ким, отчего ее разворачивает на дороге. 

Внедорожник врезается в столб и останавливается, осколки сыпятся на блестящую дорогу от дождя. 

Прижав руку к ребрам, я поднимаюсь и иду к Ким. Водительская дверь Chevrolet Tahoe раскрывается, наружу выбирается ублюдок и медленным шагом приближается к Mercedes. 

– Только посмей тронуть ее! – зарычав, я бросаюсь в его сторону. 

В это мгновение воздух сотрясает пронзительный выстрел. Ублюдок наклоняется и скрывается за одним из припаркованных вдоль дороги автомобилей. 

Мой взгляд натыкается на пассажирское сиденье Chevrolet, с которого сполз Килиан. Опираясь на дверь, он вновь выстреливает. Но ублюдок скрывается, крадясь вдоль машин дальше и дальше. 

Я хочу вышибить его мозги. Но я бросаюсь к Ким и пытаюсь открыть искореженную от удара дверь. Сквозь разбитое окно я вижу, как она лежит на сиденье неподвижно и безжизненно. Вдоль ее лица стекает струйка крови. 

Я мысленно кричу. 

– Нет, нет, нет, нет, – я дергаю на себя дверь и практически вырываю ее, чтобы добраться до Ким. 

Я подхватываю ее и прижимаю к себе ее хрупкое тело. Вынимаю ее из машины и всеми силами умоляю вернуться. Капли дождя падают на ее лицо, смывая кровь. Я стискиваю ее в объятиях и зарываюсь лицом в ее волосы. Мое тело сотрясает от беззвучных рыданий. 

– Вернись, Ким, – мой голос ломается. – Не смей меня оставлять, слышишь? 

– Идиот! –  кричит Киллиан. – Положи ее на ровную поверхность, возможно у нее поврежден позвоночник. 

Я опускаюсь на колени вместе с Ким и осторожно кладу ее на асфальт. 

– Малышка, проснись, – я наклоняюсь над ней, слезы заливают мои щеки. – Малышка, пожалуйста. 

– Я вызвал скорую, ты должен его догнать, – раздается голос Киллиана. 

Я провожу пальцами по лицу моей малышки, вытирая кровь. Она остается лежать неподвижно и не шевелится. Меня со всех сторон начинать обступать тьма и засасывать в бездну. В отчаянии я хватаюсь за руку Ким и пытаюсь нащупать ее пульс. 

Ничего не почувствовав, я прижимаю голову к ее груди, чтобы услышать биение ее сердца. 

Оно бьется… Оно бьется… Оно бьется…

И тьма отступает. 

Киллиан опускается на колени рядом со мной, все его лицо залито кровью. Он отдает мне пистолет. 

– Он не мог далеко уйти. Я его зацепил. Если его не остановить, он обязательно вернется. 

Каждый вздох дается с трудом, но я поднимаюсь и направляюсь вперед. Туда, где скрылся ублюдок. Я различаю удаляющийся силуэт в другом конце улицы. Он скрывается за поворотом, и я отправляюсь за ним. 

Голова идет кругом. Боль вспыхивает в груди, словно в нее воткнули раскаленный прут. 

Зажмурившись, я прижимаюсь к стене и слышу, как вдалеке раздаются сирены. Делаю неглубокие вдохи и бреду вперед. Все расплывается и начинает кружиться перед глазами. 

Твою мать, я не могу его упустить. 

Я обязан все закончить. 

Собрав волю в кулак, я добираюсь до поворота и всматриваюсь в залитую дождем улицу. Мне хватает несколько секунд, чтобы понять, что он ушел. От гнева сердце грохочет в груди. 

Сцепив зубы, я затыкаюсь пистолет за пояс. 

***

– Ты похитил мою сестру и думаешь, что это сойдет тебе с рук? – Киллиан направляет на меня пистолет.

– В отличие от тебя я ее спас, – почти рычу я.

– Пора с тобой заканчивать, – Киллиан щелкает предохранителем.

Я стою с высоко поднятой головой. Я не боюсь смерти. Но единственное, от чего мне страшно прямо сейчас – где-то ходит убийца. И он может в любой момент добраться до Ким. А меня не будет с ней рядом.

Внезапный шум подъезжающего автомобиля заставляет нас обоих повернуть голову. На лужайке перед домом останавливается пикап. Его дверь раскрывается, и из него выходит Малькольм.

Киллиан мгновенно теряет к нему интерес и снова переводит на меня взгляд. В его глазах вспыхивает ярость.

– Ты скрывал от нас Кимберли несколько месяцев. Ты думал, что нашел место, где вас никто не найдет. Что ж, ты отлично справился. Это место станет твоей могилой. Тихое, спокойное, где нет полиции и камер, – на его лице появляется мрачная улыбка. – Думаю, ближе к старости подыскать себе что-то похожее.

– Сукин сын, до старости еще нужно дожить, – звучит голос Малькольма.

Повернувшись, я вижу, как он стоит за раскрытой дверцей пикапа и держит перед собой дробовик, направленный на Киллиана.

– Я сейчас пошевелю пальцем, и всем твоим планам настанет конец, – предупреждает Малькольм. – Не делай глупостей, парень.

В этот момент двери внедорожников раскрываются. Наружу выбирается восемь охранников, и как по команде каждый из них направляет оружие на Малькольма. Среди них я узнаю Оука.

– Я предлагаю тебе выбор, – ровным тоном обращается Киллиан к Малькольму, продолжая целиться в меня. – Либо ты садишься в машину и уезжаешь. Либо мы выкопаем две могилы.

– За убийство в Техасе грозит смертная казнь, – произносит Малькольм.

– Тогда нам придется на обратном пути познакомиться с местным шерифом, – усмехается Киллиан.

– Ты уже с ним познакомился, тупой мудак, – говорю я. – Это и есть шериф.

Позади себя я слышу приближающиеся гудки автомобилей. Я не успеваю обернуться, как рядом с машиной Малькольма тормозят друг за другом четыре пикапа, испачканные в грязи. Они занимают все пространство перед домом.

Из машин выбираются парни с моей работы. Их не меньше двух дюжин. В руках каждого из них дробовик.

– Парни, все по местам, – распоряжается Брайн.

Он выступает вперед, передергивает затвор и выстреливает в воздух. От его предупреждающего выстрела с деревьев слетает маленькая стайка птиц.

Но на лице Киллиана не дергается ни один мускул. Охрана мгновенно окружает его, закрывая его и держа оружие перед собой. Оук подходит ко мне и прижимает дуло к моему виску.

Только сейчас Киллиан направляет пистолет на Брайна. Тот отвечает ему веселой улыбкой и выплевывает дымящуюся сигару изо рта, вдавливая ее в землю ботинком. Его лицо, как и мое, перепачкано грязью, вторая половина в ожогах.

– Я не знаю твоего имени, – отзывается Киллиан. – Я буду называть тебя человеком с задницей вместо лица. У тебя последний шанс забрать с собой своего дряхлого шерифа и свалить отсюда.

Со стороны парней раздаются смешки. Они весело переговариваются между собой, словно заскочили в бар поиграть в дартс. Я слышу в воздухе передергивающие звуки затворы дробовиков.

Рик, Гарри и еще несколько парней начинают медленно окружать охрану, держа их на прицеле. Но Киллиан остается совершенным спокойным и с выжиданием смотрит на Малькольма. Он выходит из укрытия и медленным шагом направляется в сторону Киллиана, держа его на прицеле.

– Может быть, я старый, – говорит он. – Но поверь, у тебя не хватит сил согнуть мой хрен двумя руками. Ты правда решил, что мы сейчас все разбежимся, если ты пригрозишь нам? Я не знаю, кто ты, и откуда приехал. Не знаю, какого черта тебе здесь надо. Но это Техас, детка. И вас здесь никто не боится.

Парни держат перед собой заряженные дробовики, охрана Киллиана наставляет на них пистолеты. Я смотрю на Киллиана, который направляет ствол на шерифа.

Меньше всего я хочу, чтобы кто-то из моих друзей сегодня пролил кровь.

Но я не отдам Кимберли. Никто не сможет забрать ее у меня.

– В Коссе живут хорошие люди. А эти парни шахтеры, – продолжает шериф. – Каждое утро перед тем, как выйти из дома, они прощаются со своими семьями. Потому что они не уверены, что вечером могут вернуться домой. Ты все еще думаешь, что сможешь их напугать?

Тяжелый взгляд Киллиана останавливается на мне.

– Я без нее не уеду.

– Ее дом теперь здесь, – я выделяю каждое слово. – Забудь про нее.

– Я дам тебе один совет: никогда не зли хороших людей, – шериф передергивает затвор, и охрана начинает целиться в него. – Теперь у тебя последний шанс забраться в машину и свалить отсюда к чертовой матери. И чтобы я никогда больше здесь вас не видел.

– Значит, сегодня для многих из нас этот день станет последним, – уверенно парирует Киллиан.

Напряженная тишина повисает в воздухе. Такая, что мне кажется, как я слышу каждый стук сердца этого ублюдка.