Нью-Йорк

С бешеной скоростью я лечу в пропасть, и свет ослепляет меня.

– Кэш! – отчаянно кричу я.

Я задыхаюсь, распахиваю глаза и тут же их закрываю. На меня снова обрушивается свет.

– Она пришла в сознание, – голос проносится эхом рядом со мной.

Я пытаюсь повернуть голову в сторону источника звука, но мне тяжело это сделать. Я прилагаю усилия, чтобы открыть веки. Наконец, разлепляю глаза и вижу мужской силуэт в красной униформе со светоотражающими полосами.

Он убирает от моего лица фонарик, его очертания расплываются. Я несколько раз моргаю, пытаясь вернуть зрению четкость.

– Мисс, вы меня слышите? – раздается с другой стороны еще один голос.

Я поворачиваюсь в направлении звука, и перед глазами все начинает кружиться. Силуэты людей, синие проблесковые огни становятся размазанными. Они вращаются, пока не сливаются в калейдоскоп.

Пронзительный вой сирен и встревоженные голоса звучат так, словно я все еще нахожусь под водой. Мои волосы и лицо мокрые, на губы падает капелька влаги. Я облизываю губы и спрашиваю:

– Где Кэш? Что с ним? – мой голос звучит едва слышно.

Мои руки тяжелые и совсем слабые. Но я отчаянно пытаюсь ухватиться за мужчину, чтобы подняться.

– Вам нельзя вставать.

Что-то давит на мои плечи. У меня не хватает сил сопротивляться, и я изнуренно опускаюсь обратно.

Ощущаю под собой небольшой толчок, и синие проблесковые огни пропадают. Надо мной снова горит белый свет. Слышу, как захлопываются двери, и начинаю лихорадочно бороться, чтобы выбраться.

Я не могу здесь находиться. Я должна спасти Кэша.

– Отпустите меня! – пытаюсь кричать, но звучу хрипло и тихо.

Кажется, мое сердце скоро не выдержит и разорвется от перегрузки. В груди слишком много эмоций – обида от собственной беспомощности, смятение от того, что я не понимаю, что происходит, и бесконечный страх за Кэша.

Я не должна тут быть. Я нужна ему.

Отталкиваю от себя чью-то руку. После этого что-то с грохотом падает на пол.

– Отпустите меня… Я должна помочь ему… Мне нужно…

– Все будет хорошо. Вам не о чем беспокоиться.

Надо мной склоняется мужчина, и в следующее мгновение на мое лицо что-то опускается. В голове все путается, и я закрываю глаза.

Нью-Йорк

На протяжении жизни у каждого из нас есть воспоминания, которые будут преследовать до конца дней. Какие-то из них яркие, будто это случилось вчера. Какие-то тусклые и неразборчивые, будто фото в сепии.

Но все, что связано с Ким, я помню в малейших деталях.

Первый раз, когда я увидел ее в моем доме на Рождество.

Первый раз, когда я назвал ее лгуньей, а затем поцеловал.

Первый раз, когда Ким отдала мне себя.

Первый раз, когда мне пришлось ее оттолкнуть.

Первый раз, когда я ее увидел за три года разлуки.

И наша первая брачная ночь…

После нее я хотел, чтобы мы создавали новые моменты и воспоминания. После нее я хотел, чтобы в них не было места боли, разочарованию и прочему дерьму.

Но мои ожидания не совпали с реальностью.

Мое тело пребывает в агонии, когда я смотрю, как парамедики везут каталку, на которой лежит моя Ким. Все внутри меня рвется к ней. Я хочу быть рядом, держать ее за руку и не отпускать даже на долю секунды.

Но у меня нет такой привилегии.

Здесь полно полицейских. Повсюду раздается треск рации, выкрики, автомобильные гудки и сирена. И если я сделаю шаг и выберусь из укрытия, меня тут же схватят.

Я уверен, что семейка Гросс позаботится о том, чтобы меня держали в полиции столько, сколько им будет нужно. Я уверен, что они сделают все, чтобы я не приближался к Ким.

Но я нужен ей. Ее пытались убить, и в этот раз я сделал все, чтобы ее защитить.

Не позволю, чтобы ей снова причинили боль. Я должен быть рядом и не смогу помочь, если меня упекут за решетку.

Пульсирующая боль становится нестерпимее в правом боку. Стиснув зубы, прижимаю руку к ребрам. Нет ничего такого, что может быть важнее Ким. В первую очередь я должен вытащить ее из семьи Гросс.

Держу пари, ее новоиспеченный отец и брат перешли дорогу многим опасным людям. У них мишени на лбу, и чем дольше Ким будет среди них находиться, тем больше ей угрожает опасность.

Прислонившись к влажной кирпичной стене, я наблюдаю, как ее везут к машине экстренной помощи. Сквозь завесу дождя мне удается разглядеть ее бледное лицо с закрытыми веками. По ее блестящей щеке стекает струйка крови, и я готов подписать себе смертный приговор.

Диким взглядом я смотрю, как ее рука слабо дергается. Ким открывает глаза, и облегчение мгновенно обрушивается на меня.

Она жива. Она пришла в сознание.

Бросаю быстрый взгляд на ублюдка, который сидит рядом с машиной экстренной помощи. Один из медиков обрабатывает ему лицо, очищая раны от крови. Другой перевязывает бинтами его тупую башку.

От гнева перед глазами все сливается в одно красное пятно. Каждый нерв в теле накаляется, как искрящийся провод.

Если бы не он, все могло сложиться совершенно иначе.

Мне приходится сосредоточиться на дыхании. Я не должен тратить время на тупого ублюдка.

Перевожу взгляд и вижу, как парамедики заносят каталку в машину экстренной помощи. Двери за ними закрываются, и автомобиль резко трогается с места. Его синие проблесковые огни вращаются и мерцают. Пронзительная сирена перекрывает все остальные звуки.

Я не спускаю глаз с машины, которая несется по дороге и отдаляется от меня с каждым мгновением. Рыдание застревает в горле. Я снова не могу быть рядом с Ким, как бы мне этого не хотелось. Это знакомое чувство убивает меня.

Мне не хватает воздуха, я делаю глубокий вдох. Грудь мгновенно прорезает острая боль. Пытаясь ее заглушить, я расстегиваю кожаную куртку и прижимаю руку к правому боку. Пальцы впиваются в мокрую ткань футболки. Я убираю ладонь и вижу на ней проступившее бордовое пятно.

Черт.

Но вид собственной крови не остановит меня.

Ничто не остановит меня.

Я еще не вернул Ким ее книги, которые держу в лесном домике. Я еще не прокатил ее ночью на мотоцикле вдоль океана. Я еще не просыпался с ней утром, будучи уверенным, что она не оставит меня.

Я люблю тебя, Ким. Люблю.

Автомобиль с ней уносится вдаль, и я окончательно теряю его из виду. Борюсь с искушением отправиться в погоню за Ким. Я сжимаю руку в кулак и напрягаю каждую мышцу.

Давай, сделай это. Следующий ход будет за тобой.

Заставляю себя развернуться и добраться до угла здания. Заставляю себя перейти дорогу и поймать такси. Заставляю себя уехать дальше от Ким.

Спустя тридцать минут я снимаю номер в отеле, где никто не будет задавать лишних вопросов. Захожу внутрь, включаю свет и избавляюсь от мокрой куртки. Громкий удар нарушает тишину в комнате.

Едва переставляя ноги, я дохожу до кровати и валюсь на нее. Закрываю глаза и переношусь в момент, когда вытаскивал Ким из искореженной машины.

Я не чувствовал ни сломанных ребер, ни синяков, ни порезов. Я действовал только на чистом инстинкте. Я нес на руках Ким, и капли дождя падали на ее лицо, шею, грудь. Все, что я целовал в нашу брачную ночь как одержимый. Все, без чего я не протяну и дня в этом гребаном мире.

Я спас ее, но этого все равно оказалось недостаточно. Я потерял драгоценные секунды.

Мой взгляд опускается на пистолет, лежащий на полу. Осторожно поднимаюсь на ноги и тянусь за оружием. Мои пальцы сжимаются вокруг рукоятки с такой силой, что трещат кости.

Сегодня я сделал неправильный выбор. Мне нужно было позволить сдохнуть этому ублюдку.

Разум захватывает злость, ярость и разочарование. Я достаю телефон и ищу среди контактов номер Десмонда.

– Ты можешь прилететь в Нью-Йорк? Это важно, – говорю я, как только он отвечает на вызов.

– Что с твоим голосом? – спрашивает брат. – Ты что, пьян?

– Ким пытались убить, – отвечаю я, не спуская глаз с пистолета. – Мне нужна твоя помощь.