Накануне вечером Вивьен и Полин покинули столовую довольно рано, оставив мужскую компанию в прекрасном расположении духа. Утром леди Алертон, спустившись к завтраку, нашла Дидье, Франсуа и Гийома все там же. Казалось, они никуда и не уходили. Но, присмотревшись к одежде, она поняла, что к себе в комнаты они все же поднимались и, скорее всего, им удалось добраться до кроватей. Несмотря на это, выглядели они несколько утомленными и слегка несвежими.

– Доброе утро! – поприветствовала она их, усаживаясь в одно из кресел.

– Дорогая Виви, – с трудом произнес месье де Кринье. – При всем моем уважении и любви не могу согласиться с этим заявлением. И заклинаю всеми святыми, разговаривай чуть тише.

– Ах, прости, – почти прошептала Вивьен, пытаясь не рассмеяться. – Мне стоило бы догадаться.

В этот момент в столовую вошел слуга с чугунной сковородой размером с колесо от телеги, на которой шипела яичница с беконом. Запах моментально наполнил все помещение, вытеснив аромат букета на столе. Франсуа тяжело вздохнул и тоскливо посмотрел в окно.

– Шампанское еще осталось? – обратилась леди Алертон к слуге.

– О да, мадам.

– Принесите пару бутылок.

Но тот принес не только его. Через некоторое время он вошел в столовую с большой глиняной миской, полной какой-то ярко-желтой каши.

– Что это?! – поинтересовался Гийом, испытывая мучения от резкого запаха, исходящего от сковороды.

– Как я понимаю, фермерский завтрак, – высказал предположение месье де Кринье. – И, если я прав, на обед нам подадут курицу с тушеными овощами и гороховое пюре.

– Зачем? – страдания месье де Навена достигли предела.

– А как же иначе? Вчера любезный инспектор Бонналь лишил нас прислуги…

– Любезный? Он болван! – заметил Франсуа в полном негодовании.

– Бесспорно, – мрачно согласился Дидье. – Но кто-то же должен был занять место у очага?

– И кто же взял на себя эту почетную и ответственную миссию?

– Энгель, – догадалась Вивьен. – Твой конюх.

– Нас будет кормить конюх? – пришел в ужас Франсуа.

– По всей вероятности, да, – невозмутимо заметил Дидье.

Видимо, шампанское возымело свое действие – он уже не был настроен так мрачно и даже начал проявлять интерес к блюдам, расставленным на столе. Вивьен с чашкой кофе в руках с любопытством наблюдала удивительное преображение участников разговора. Только что они старались отводить глаза от еды, но после одного-двух бокалов шампанского к ним вернулся не только аппетит, но и прекрасное расположение духа.

– Виви, я буду настаивать на своем мнении, даже если ты решишь его оспорить, – начал Дидье, рассматривая на своей тарелке глянцевую поверхность яичного желтка в обрамлении кусочков поджаренной до хруста свинины. – Ты – удивительная женщина. Единственная на моем веку, которая ведет себя именно так, как того требуют обстоятельства, а не пускается в мучительные беседы о правильности и дальновидности чужих поступков.

Леди Алертон с любовью посмотрела на деда, стараясь скрыть улыбку. В ее понимании происходящее было настолько очевидно, что решение напрашивалось само собой. В это время Франсуа и Гийом, не теряя времени на комплименты в адрес Вивьен, тоже включились в процесс дегустации поданного завтрака. При этом действовали настолько энергично, что, когда в столовой появился мистер Хейворд, сковородка была пуста.

– А что это в миске? – поинтересовался он, не обращаясь к кому-то лично.

– Как я полагаю, мамалыга. – Месье де Кринье с чувством полного удовлетворения откинулся на спинку кресла и промокнул губы салфеткой.

– Простите, как?

– Мамалыга. Каша из дробленой кукурузы. Обычное блюдо ковбоев на Диком Западе.

– Оригинально, – заметил Стивен и, как только слуга поставил перед ним тарелку, ухватился за ложку.

Ел он настолько увлеченно, что Франсуа и Гийом тоже решили попробовать. Однако не нашли это блюдо интересным, яичница им понравилась намного больше. Но по глазам было видно, что еще чем-нибудь подкрепиться они бы не отказались. Как будто читая их мысли, в столовой опять появился слуга. Теперь в его руках оказалось блюдо, полное оладий. Следом за ним семенила служанка с банкой меда.

– В другой раз я бы счел такой завтрак варварским, – заметил Франсуа с довольным выражением лица, снова приступая к еде. – Но сегодня он оказался как нельзя кстати. Какие таланты таит в себе ваш конюх, Дидье! Надо будет послать ему десять франков в знак благодарности.

После завтрака леди Алертон решила прогуляться в одиночестве. Она давно заметила, что так ей думается намного лучше, чем сидя в кресле. Те вопросы, что Вивьен озвучила Дидье, были не последними. Их бы набралось не меньше десятка, но ни на один она пока не нашла ответа.

Выйдя из дома, Вивьен в задумчивости постояла некоторое время на пороге, а затем направилась к боковой калитке. Проходя мимо оранжереи, она неожиданно заметила Мари, которая стояла у какого-то раскидистого куста с белыми ягодками. Та разглядывала ветки как-то напряженно, как будто пыталась что-то припомнить. Леди Алертон сначала хотела окликнуть ее, но потом передумала и направилась дальше.

Выйдя за калитку и пройдя до того места, где упала Элис, она увидела мистера Хейворда. Тот смотрел вниз, не замечая ничего вокруг.

– Стивен, – окликнула его леди Алертон.

– Да, миледи? – тот от неожиданности слегка вздрогнул.

– Что вы здесь делаете? Уж не собираетесь ли снова спуститься по склону?

– Нет, мидели. Думаю, это будет лишним. Той части гардероба, что я нашел, вполне достаточно, чтобы понять, собиралась ли служанка уехать. Она украла письма и решила бежать, а человек, что встретился ей в этом месте, отнял их и столкнул ее с дороги. Все на первый взгляд кажется довольно простым. Но я не могу найти решение одной загадки: зачем любовные письма какой-то женщины понадобились мадам де Навен? И как они к ней попали?

– Совершенно правильные вопросы, Стивен. Я еще в прошлый раз отметила, что, если мы узнаем имя автора, все остальное, возможно, разъяснится само собой. Но, к сожалению, я не знаю, как это сделать. Даже не могу вспомнить, видела ли их у тети Агнес, когда та при мне открывала комод, или они появились позже. Потом я по понятным причинам их уже не нашла.

– Потом, миледи? – с изумлением переспросил мистер Хейворд.

Вивьен поняла, что проговорилась, и покраснела от смущения. Но деваться было некуда, пришлось отвечать:

– Да. Должна признаться, я побывала в комнате тети Агнес после ее смерти. Это, разумеется, очень дурно и ничуть меня не оправдывает, но я хотела понять, что могла украсть Элис и украла ли вообще. Мне необходимо было все проверить.

– Исключительные обстоятельства – вполне достойное оправдание, – признание не произвело на Стивена никакого впечатления.

– Да-да, – рассеянно ответила леди Алертон.

В этот момент она вдруг вспомнила разговор с тетей на веранде. Тогда мадам де Навен как-то замялась, подбирая слова, но так и не смогла выразить, что ее тревожило. И одна фраза показалась Вивьен странной: «У меня не оставалось выбора… Я обратилась в бюро, хотя, наверное, этого не стоило делать…»

– Скажите, Стивен, какие бывают бюро?

– Простите, миледи. Я не понял вопроса.

– В какие бюро может обращаться человек? Только не говорите про наем прислуги. Что-то такое, куда люди приходят только в случае крайней необходимости или находясь в затруднительном положении.

– Тогда, адвокатское, миледи.

– Нет, не то. У тети был свой поверенный, очень хороший. Ей не требовались услуги кого-то еще.

– Позвольте подумать, миледи.

Лицо мистера Хейворда приняло то самое отрешенное выражение, которое Дидье принимал за признак слабоумия. Стивен замер, глядя куда-то на макушки деревьев, и простоял неподвижно в течение нескольких минут. Вивьен, начиная терять терпение, уже собралась его вывести из транса, как вдруг секретарь очнулся.

– Сыскное, миледи, – уверенным тоном сообщил он.

– Сыскное? – такая мысль не приходила ей в голову, но показалась интересной. – Вполне вероятно… Тетя так силилась подобрать слова. Верно, она действительно столкнулась с какими-то серьезными неприятностями… Постой, теперь мне надо подумать.

Вивьен стала расхаживать по дороге туда-сюда, что-то прикидывая. На это ей потребовалось несколько больше времени, но наконец она вернулась к Стивену с горящими от возбуждения глазами и быстро заговорила:

– Если тетя Агнес обращалась в сыскное бюро, то у нее должна была сохраниться переписка. И, вероятно, в ней говорится о предмете, по поводу которого она туда обращалась. Я полагаю, сейчас для нас это единственный способ хоть что-то узнать. Не уверена, что нам точно повезет, но попробовать стоит.

– Так пойдемте в комнату мадам де Навен еще раз и поищем.

– Это невозможно, – вздохнула леди Алертон. – Дверь заперта.

– Но вы же как-то туда попали?

– Да, мне ее открыл Энгель. Мари пригласила его помочь.

– Так в чем же сложность, миледи? Давайте позовем его еще раз.

– Нет-нет, ни в коем случае! Он теперь смотрит на меня как на преступницу и бог знает что обо мне думает.

– Хорошо, миледи. Если вы не против, тогда я сам попробую ее открыть.

– У вас тоже есть такие железные палочки с крючками на конце?

– Отмычки? Нет, миледи. Но когда я учился в Харроу, мы с другими учениками по ночам воровали печенье в кабинете директора. Разумеется, дверь всегда была заперта, но мы прекрасно с ней справлялись.

– Неужели в такой уважаемой школе детей так плохо кормили, что приходилось воровать еду?

– Нет, миледи. Это было сродни спортивным состязаниям на ловкость. У вас найдется шляпная булавка?

– Разумеется.

– Тогда предлагаю отправиться прямо сейчас.

Мистер Хейворд не обманул. Времени ему потребовалось чуть больше, чем Энгелю, но с замком он в итоге справился. Когда Стивен открыл дверь и отступил, пропуская леди Алертон, за их спинами раздалось легкое покашливание. Вивьен испугалась так, что у нее подкосились ноги, а сердце стало биться о корсет, стараясь вырваться наружу. Еще немного, и она рухнула бы на пол, но голос Дидье привел ее в чувства:

– Кража со взломом во все века крайне резко порицалась обществом. Интересно, что заставило вас встать на столь скользкий путь?

– Исключительно любопытство, – Вивьен перевела дух и постаралась унять дрожь в ногах.

– Хочешь порыться в тетушкином грязном белье?

– Я бы предпочла избегать таких резких формулировок. Скорее, просмотреть ее бумаги. Давайте зайдем в комнату и прикроем дверь, пока нас не заметил кто-нибудь.

С того момента, как она побывала здесь в последний раз, слуги перестелили кровать, почистили ковры, убрали золу из камина, но вещи мадам де Навен не тронули. Все осталось на своих местах. Леди Алертон открыла верхний ящик комода и достала пачку бумаг. Стивен встал рядом и стал читать вместе с ней.

– Так, это письмо от Полин. – Вивьен отложила конверт в сторону. – А это от ее управляющего… Его я посмотрю позже, если не найду что-то более интересное.

Месье де Кринье прохаживался по комнате со скучающим видом. В кладовке стояли еще несколько ящиков вина, и он размышлял, как славно проведет этот вечер в гостиной. Дидье бы не отказался еще сыграть в вист, раз подобралась такая приятная компания.

– Это совсем неинтересно, какие-то закладные, – леди Алертон отложила их на комод к стопке уже просмотренных бумаг. – А вот то самое письмо из банка по поводу векселя. Но с ним все понятно.

– Что вы вообще ищете? – не выдержал наконец Диди. – Утерянное завещание?

– Я пока сама толком не знаю. Скорее всего, это должно быть письмо из сыскного бюро. Если наша догадка верна, разумеется.

– Мадам де Навен наняла сыщика следить за своим мужем? Какая пикантная история, – развеселился месье де Кринье. – Я собрался уходить, но теперь обязательно останусь. Не хочу отказывать себе в удовольствии почитать о его шалостях с какой-нибудь певичкой.

Он уселся в кресло, закинув ногу на ногу, а трость прислонил к столешнице комода. Но сделал это крайне неловко, поскольку она тут же соскользнула и упала на пол, зацепив по дороге корзину для бумаг, стоящую рядом. Дидье наклонился, чтобы поднять трость, и тут заметил смятый листок на дне корзины. Он достал его, повертел в руках, затем развернул и стал читать. Но в этот момент леди Алертон воскликнула:

– Стивен, вы были правы! Вот письмо из сыскного бюро «Трамье и сын»… Мой бог, посмотрите, что они пишут! Это же низость! Как можно до такого опускаться!

– Ну что, там певичка? – встрепенулся Дидье. – Я был прав? Или что-то более скандальное? Внебрачный ребенок? Ай да Гийом!.. Хотя если вспомнить мадам де Навен, то ничего удивительного.

Испытывая жгучее желание узнать мельчайшие подробности, он встал и подошел к остальным. Но Вивьен одной фразой уничтожила все его смелые предположения:

– Речь идет о месье Мельяке. Они подослали к его слуге какую-то девицу. Та его соблазнила и таким образом проникла в дом, а потом выкрала любовные письма.

– Какие коварные методы! Надо будет серьезно поговорить с Энгелем.

– Ты совершенно прав. Только я бы назвала такие методы грязными. Но что сделано, то сделано. Письма сыщики добыли и передали тете Агнес.

– И кто же их писал?

– К сожалению, здесь об этом ничего не сказано, – развела руками Вивьен. – Но картина теперь совершенно ясна: тетя Агнес получила доказательства, что у избранника Иветт была другая женщина. Мельяк подкупил служанку, чтобы та их выкрала, а потом встретил на дороге, скинул с обрыва и забрал письма.

– Странно, – лицо мистера Хейворда опять приняло отрешенное выражение.

– Что именно, Стивен? – леди Алертон повернулась в его сторону.

– Почему мадам де Навен сразу не показала их мадемуазель Пиорри?

– Я могу только догадываться. Или ее смущал сам способ, которым они были добыты, или она боялась, что это будет слишком сильным ударом для племянницы. В любом случае Иветт ничего о них не известно. Иначе бы она мне обязательно об этом сказала.

– Необязательно, – скептически заметил Диди.

– Нет, ты ошибаешься. Она мне рассказала, что месье Мельяк разорвал с ней отношения. Как видишь, этого она не утаила.

– Разорвал? После того как она получила наследство?

– Именно. И это обстоятельство меня удивляет больше всего. И как бы ни прозрачны для нас стали все события, его поступок остается загадкой. Потому-то я с самого начала говорила, что, когда мы узнаем имя автора писем, все станет значительно понятнее.

– Ну тогда я могу порадовать тебя, – Дидье продемонстрировал записку, найденную в корзине для бумаг. – Их писала некая мадам Дюссо.

Вивьен нетерпеливо выхватила листок из его руки и прочитала слова, написанные печатными буквами: «К Вам попали письма мадам Дюссо. Но это еще не все, что Вам следовало бы знать о месье Мельяке. Есть более убедительные доказательства его запятнанной репутации. Если хотите их получить, приходите к пруду к половине девятого».

– Вот это находка! – радостно воскликнула Вивьен. – Теперь понятно, почему тетя Агнес отправилась на прогулку в такое время. Только жаль, что по почерку нельзя понять, кто это написал.

– Зато можно попытаться узнать, кто ее принес, – заметил мистер Хейворд, выйдя из сомнамбулического состояния.

– Каким образом?

– Если нет конверта, значит, ее не прислали по почте, а принесли. Раз так, достаточно спросить у слуг, кто ее доставил.

– Отлично, Стивен! Будьте добры, сделайте это.

– Непременно, миледи.

– А пока можно только сказать, что месье Мельяк охотился, видимо, именно за этими письмами. Из чего я делаю вывод, что они его компрометировали. Иными словами, он состоял в определенных отношениях с некой мадам Дюссо, и этим фактом решила воспользоваться тетя Агнес, чтобы отговорить Иветт от брака.

– Предлагаю рассказать всю историю инспектору Бонналю, он будет счастлив, – заметил Дидье и поднял указательный палец. – Но только с одним условием: он вернет нам кухарку. Не желаю больше получать мамалыгу на завтрак.

– Идея великолепная, но неосуществимая, – вздохнула леди Алертон. – У нас нет доказательств. К тому же мы подозреваем месье Мельяка в убийстве Элис, но тетю Агнес он в таком случае точно убить не мог. А инспектора интересует только ее смерть, о служанке он даже ни разу не вспомнил.

– Почему же? Он мог вернуться в поместье, найти мадам де Навен и утопить.

– Для начала ее отравили, а вот утонула ли она, или ей кто-то помог, нам пока неизвестно.

– В таком случае Алексис Мельяк и отравил.

– Но зачем? Если ему были нужны письма, он приехал их забрать, – Вивьен стала расхаживать по комнате, рассуждая. – Видимо, когда тетя решила достать их из комода, пропажа и обнаружилась. Все бросились искать Элис в доме. Но месье Мельяк сразу сообразил, что служанка ушла с ними из поместья, и бросился ее догонять.

– И откуда же у него такая сообразительность? Я полагал, что Элис украла письма для него.

– Я сначала тоже так думала, но потом пришла к выводу, что нет. Зачем бы он стал привлекать к себе лишнее внимание? Если он подкупил служанку, то к чему вообще было приходить в дом и общаться с тетей Агнес? Достаточно встретиться с Элис за калиткой. Он бы вернулся с письмами в Париж, и никому бы вообще не пришло в голову, что он побывал в «Ливанских кедрах».

– Да, я этого не учел, – огорчился месье де Кринье.

В этот момент послышались голоса: кто-то шел по коридору. Вивьен подала всем знак молчать, а сама на цыпочках подошла к двери и прислушалась.

– Я очень надеюсь, что твоя тетка не оставила все только этому болвану Гийому и твоей сестре, – раздался голос Франсуа.

– Тетя Агнес обещала, что нас она точно не обидит.

– Я помню, она как-то упоминала о полумиллионе франков, но сколько будет на самом деле? Побыстрее бы вскрыть завещание. Надоело постоянно просить у нее эти гроши.

– Ну потерпи, дорогой, когда-то же полиция позволит нам ее похоронить.

– Поскорей бы.

Голоса удалились, а затем совершенно стихли в конце коридора. Леди Алертон вернулась на свое место.

– Кто это был? – полюбопытствовал Дидье.

– Полин с мужем. Делили наследство, – с грустью в голосе ответила она.

Ей неприятно было думать, как переменилась кузина. Веселая и беззаботная девушка превратилась в истеричную женщину, все мечты которой свелись только к деньгам.

– Этого следовало ожидать. Деньги они желают получить больше остальных.

– Не станем их больше обсуждать. Если никто не возражает, вернемся к нашему делу. Я убеждена, что Элис украла письма для кого-то другого и месье Мельяк бросился ее догонять. Предполагаю, это была та женщина под вуалью, о которой говорил Эн-гель.

– Полагаешь, эта женщина могла отравить мадам де Навен?

– Не исключено. Но если это сделала она, то я пока не понимаю зачем.

– И что же теперь делать?

– Разумеется, думать.

Стивен привычно обратил свой взор к потолку и замер. Дидье, посмотрев на него с легким неудовольствием, отвернулся и стал постукивать кончиками пальцев по подлокотнику. А Вивьен отошла к окну, откуда открывался удивительно живописный вид – деревушки отсюда видно не было, зато между пологими холмами светлой лентой извивалась река. День был погожим, и даже на таком расстоянии глаз улавливал на поверхности воды солнечные блики. Но ей было не до местных красот, выяснение обстоятельств этих двух убийств оказалось настолько захватывающим делом, что ни о чем другом она уже думать не могла.

– Правы мы в наших догадках или нет, к сожалению, может сказать только сам месье Мельяк, – констатировала леди Алертон после некоторого раздумья.

– Он, безусловно, будет счастлив поделиться обстоятельствами своих деяний, – скептически заметил Дидье.

– Я прекрасно понимаю, что мои слова звучат абсурдно. Но тем не менее не теряю надежды добиться правды.

– И что же ты собираешься предпринять? Поездку в Париж?

– Нет, я туда сейчас не поеду. Направим сначала Энгеля, если ты не возражаешь. Твой любимец всех кухарок попытается узнать о нем как можно больше. И я тогда решу, как поступить дальше.

– Если мы его отпустим, то все умрем с голода. Он сейчас исполняет должность кухарки, если ты не забыла.

– Ах да. Так что же делать? – нахмурилась Вивьен. – Стивен, вы умеете готовить?

– К сожалению, нет, миледи.

– Очень жаль. Будем надеяться, что Мари имеет в этом некоторый опыт.

Вернувшись к себе в комнату, Вивьен вызвала камеристку. Как только та появилась на пороге, леди Алертон поинтересовалась:

– Вам приходилось когда-нибудь стряпать, Мари?

– Нет, миледи.

– Очень жаль, – разочарованно заметила она. – Ладно, ступайте.

– Да, мидели.

Но Мари не ушла, а осталась стоять, как будто сомневалась, стоит ли говорить или нет.

– Вы что-то хотели сказать, Мари?

– Да, миледи. Сегодня в гостиной для слуг я случайно обратила внимание на стойку с колокольчиками из разных комнат. Один из них был отвязан и лежал у ножки поставца.

– Так скажите об этом экономке или кому-нибудь еще.

– Я сказала, миледи. Но дело не в этом. Шнурок от этого колокольчика вел в комнату мадам де Навен.

– Ах, вот как?! Ты полагаешь, что его специально отвязали?

– Думаю, да, миледи. Я проверила, все остальные шнуры закреплены очень прочно. Колокольчик не смог бы отвязаться сам.

В голове Вивьен тут же вспыхнуло воспоминание – все сидят за ужином в столовой, и вдруг со второго этажа раздается громкий голос тети Агнес: «Найдите Элис!» В тот момент леди Алертон подумала, что тетя просто не дозвалась служанку, поэтому потребовала ее найти. Но если причина была в неработающем колокольчике, то ситуация представлялась совсем иначе. Кто-то специально это сделал, чтобы мадам де Навен не могла позвать Элис.

– Мари, вы не знаете, когда это произошло? – на всякий случай поинтересовалась она.

– К сожалению, нет, миледи. Я заметила это только сегодня.

– Ну что ж, – Вивьен вздохнула. – Хорошо, идите.

– Да, миледи, – камеристка сделала книксен, но опять не двинулась с места.

– Вы что-то хотите сказать?

– Да, миледи. В этом доме есть библиотека?

– Да. И очень хорошая. А что вы хотели?

– А там есть книги по ботанике?

– Насколько я знаю, отец месье Сабатье увлекался разведением редких растений и в свое время заказывал саженцы со всего мира. Наверняка что-то по этим вопросам найдется среди книг.

– А нельзя ли воспользоваться библиотекой?

– Вам? Что вы хотите там найти?

– Если позволите, мне бы не хотелось говорить раньше времени. Мне надо сначала проверить одну догадку.

– Ну хорошо, Мари, я попрошу у мадам Сабатье ключи.

Войдя в библиотеку, леди Алертон осмотрелась по сторонам. Один из шкафов был полностью посвящен книгам о растениях. Были здесь «Морфология и систематика растений», «Йоклогическая география растений», «Изменение животных и растений в домашнем состоянии», «Философия ботаники» и многое другое. Глаза просто разбегались.

– Ну вот, Мари, я не ошиблась. Выбирайте.

– Спасибо, миледи. Но я пока не знаю, где найти то, что меня интересует. А могу я побыть здесь некоторое время?

– Разумеется, – кивнула Вивьен и стала прохаживаться вдоль полок, выбирая, какую книгу взять почитать перед сном.

Прихватив две или три, она села у письменного стола, чтобы пролистнуть пару страниц, прежде чем решить, какую унесет с собой. Неожиданно леди Алертон заметила, что из-под массивного чернильного прибора выглядывает уголок листа бумаги. Она приподняла нефритовое основание и достала небольшую записку, написанную красивым женским почерком. В ней перечислялись на латыни разные вещества и их количества, из чего складывалось впечатление, что это рецепт. Вивьен пробежалась по строчкам глазами, и один компонент привлек ее внимание – Strychninum. «Стрихнин! – она чуть не вскрикнула от удивления. – Кому-то он понадобился. И, судя по тому, что бумага совсем свежая, недавно». Она быстро спрятала найденную бумагу, схватила первую попавшуюся книгу и торопливо покинула библиотеку.

Стивена леди Алертон нашла в саду. Он стоял на том месте, где до этого она видела Мари. Когда Вивьен приблизилась, мистер Хейворд задумчиво произнес:

– Очень странно.

– Что именно, Стивен?

– Прошу минуточку, миледи. Мне надо подумать.

Вивьен посмотрела на куст и обратила внимание, что листья на некоторых ветках были оборваны полностью.

– Козы объели куст? – высказала предположение она.

– В поместье нет коз. И овец с коровами тоже нет, – возразил мистер Хейворд.

– И как же тогда вы объясняете данный феномен?

– Просто, миледи. Их оборвали.

– Зачем?

– Не знаю. Лучше спросить об этом у того, кто в таких вопросах разбирается лучше меня.

– Хорошо, Стивен. А теперь отвлекитесь. Мне надо вам что-то показать.

– Да, миледи.

– Что вы думаете по поводу этой записки? – Вивьен протянула ему лист бумаги.

– Ее писала женщина, – заметил он, бегло просмотрев написанное.

– Я тоже обратила на это внимание. И почерк опять незнакомый и не похож на тот, что был на обрывке любовного письма. Но я сейчас не об этом. Что вы скажете о содержании?

– Похоже, это какой-то рецепт.

– Это понятно. Постараюсь выразиться яснее. Что вы думаете по поводу стрихнина?

– В небольших количествах это возбуждающее средство. Ничего особенного.

– А здесь его много или мало?

– К сожалению, я не разбираюсь в таких вопросах, миледи.

– А кто нам может помочь? Аптекарь?

– По всей вероятности, да.

– В деревне есть аптека?

– Да, миледи.

– Тогда, будьте добры, ступайте туда и узнайте. А заодно также выясните, не покупал ли кто-нибудь в последнее время все эти вещества.

– Хорошо, миледи.

– И вот еще что… Хотя нет, вероятно, вы этого не знаете…

– Чего именно, миледи?

– Мне вдруг пришло в голову, а что, если именно этим отравили тетю Агнес?

– Но инспектор сказал, что стрихнин не был обнаружен.

– В этом-то и дело…

– Я понял вас, миледи. Вы думаете, не провзаимодействовали ли вещества между собой, так что стрихнин определить не удалось?

– Что-то в этом роде, – неуверенно кивнула леди Алертон.

– Если бы мы были в Лондоне, в лаборатории я точно смог бы провести анализ. Но здесь, в глуши, это представляется сложным.

– Ну хорошо, тогда выясните только то, что я просила.

На ужин Энгель приготовил рагу, основными ингредиентами которого были красная фасоль и жгучий перец, а также какой-то странный пирог, состоящий из кусков рубленого мяса под толстым слоем картофельного пюре, поверх которого красовались все те же, что и утром, ломтики поджаренного бекона. Леди Алертон посмотрела на блюда с сомнением, уж слишком они казались тяжелыми для ужина, и попросила сразу принести фрукты и сыр.

– Ваш слуга, дорогой месье де Кринье, видимо, принимает нас за ковбоев, которые целый день перегоняли скот, а теперь им требуется обильная пища для восстановления сил, – с усмешкой заметил Франсуа.

– Не исключаю, что именно так оно и есть, – со вздохом ответил Диди. – Но нам ничего другого не остается, как отведать его стряпню.

В этот момент дверь открылась, и Жан сообщил, что вновь приехал инспектор Бонналь. Тот появился на пороге буквально сразу, послал Вивьен восторженный взгляд, после чего посмотрел на стол. Не найдя ни одной бутылки вина, инспектор слегка разочарованно, но тем не менее довольно любезно, обратился к ним:

– Прошу простить меня за поздний визит.

– После того как вы лишили нас кухарки, можете уже больше ни за что не извиняться, – мрачно заметил Франсуа.

– Я приношу вам свои глубочайшие извинения за доставленные неудобства, – Бонналь отвесил легкий поклон. – И готов исправить сложившееся положение. В банке оказались какие-то безобидные травки, и я возвращаю вам кухарку.

– Так что же вы молчали?! – возликовал месье Сабатье, после чего обратился к Дидье: – У нас еще осталось вино?

– Ну разумеется, – просиял месье де Кринье. – В подвале стоят еще три ящика, если не ошибаюсь.

– Тогда надо немедленно принести его сюда!

Пока слуга ходил за бутылками и бокалами, леди Алертон негромко обратилась к деду:

– Теперь Энгель может ехать в Париж?

– Да куда угодно!

– Великолепно. Тогда дай, пожалуйста, распоряжение, чтобы он выезжал завтра утром.

Как и в прошлый вечер, через час обстановка в столовой приняла душевный характер, а еще через час присутствующие за столом мужчины начали обращаться друг к другу со слова «дорогой». Вивьен решила, что настало самое время покинуть эту милую компанию.

– Желаю всем приятно провести вечер, – с этими словами она встала из-за стола.

Мужчины тотчас поднялись со своих мест и молча поклонились. Только Бонналь расстроенно воскликнул:

– Не уходите, очаровательная мадам Алертон! Я еще не рассказал занятную историю, которую приберег исключительно для вас.

Вивьен заметила, что очень ему нравится, и расстраивать инспектора отказом ей совсем не хотелось. Поэтому она, улыбнувшись, села в свое кресло. Бонналь немедленно принялся с большим вкусом описывать, как один ловкий мошенник-антиквар долгое время торговал фальшивками, которые якобы были найдены при раскопках египетских гробниц, – жуками-скарабеями, осколками пирамид, древними папирусами. И все ему сходило с рук, пока он не задумал продать одному богатому коллекционеру золотую тиару правителя Сехемиба за четыреста тысяч франков. Этот коллекционер, считая, что обзавелся большой редкостью, решил выставить ее в одном из музеев. Там и разразился скандал – один из посетителей заявил, что изготовил ее по заказу антиквара за семнадцать тысяч франков. На поиски мошенника были брошены изрядные силы, но схватить его удалось только самому месье Бонналю. Антиквар ехал на поезде в Марсель, чтобы морем добраться до Алжира, и вышел на станции Шамори купить газету. Тут его инспектор собственноручно и арестовал.

Бонналь описывал события настолько ярко и увлекательно, что все его слушали, затаив дыхание. Но только закончив повествование, он неожиданно вспомнил о своих служебных обязанностях.

– Благодарю за радушный прием, однако долг требует разобраться с этим делом, – сказал он, поднимаясь со своего места.

– Дорогой Бонналь, не хотите ли еще вина? Вечер прекрасен, а общество превосходно. Сейчас мы перейдем в гостиную и сыграем пару робберов. Что вы на это скажете?

– Я скажу, дорогой де Кринье, что это великолепная идея. Но сначала я хотел бы узнать, кто относил отвар в комнату мадам де Навен.

– Дорогой Бонналь, – Франсуа все меньше нравился этот разговор. – Что именно вы хотите таким образом выяснить?

– Если яда не было в банке, а мадам де Навен его все же приняла с отваром, то верно, его добавил тот, кто его относил.

– Его относил Жан, – заметила леди Алертон.

– Так пусть идет сюда. – Месье Сабатье позвонил в колокольчик. – И покончим с этим делом.

Когда слуга появился на пороге, инспектор обратился к нему:

– Это вы в день смерти мадам де Навен относили ей в комнату отвар?

– Не совсем так, месье, – ответил Жан. – Я понес его, но около лестницы повстречал месье де Навена. Он сказал, что как раз собирается зайти к своей жене и отнесет поднос сам.

После этих слов Гийом побелел, как полотно, вскочил со своего места и кинулся к двери. Но Бонналь, который стоял у своего кресла, тут же схватил его за плечи и заявил:

– Вы арестованы и поедете со мной в Шамори для дальнейшего разбирательства.

– Это не я, – месье де Навен был настолько напуган, что еле пролепетал эти слова.