Жизнь в глуши изрядно утомила месье де Кринье – ни азартных игр, ни интересных женщин, ни приятного общества. Даже вино, последняя его отрада, и то было кислым. Оттого он даже начал испытывать нечто сродни ностальгии, вспоминая Брюссель, хотя со дня отъезда времени прошло совсем немного. Светское общество, карточные столы, очаровательные во всех отношениях дамы – вот те составляющие приятной жизни, которые могла подарить только столица. И непосредственная близость его несносной дочери Катрин уже пугала не так сильно. В любом случае меньше, чем два трупа в доме. Дидье все для себя решил: если еще кто-нибудь соберется утонуть, свернуть себе шею или попрощаться с жизнью каким-нибудь иным способом, он, наплевав на приличия и обещания инспектору не отлучаться, незамедлительно покинет это милое местечко.

А пока месье де Кринье подумал, что неплохо бы наведаться в соседнюю деревушку. На кафе или тем более ресторан рассчитывать, разумеется, не приходилось. Но там наверняка нашлась бы какая-нибудь харчевня или что-то подобное. Не самое подходящее для приличного господина место, и шампанское там точно не подавали, но можно выпить и сидра, если он лучше того уксуса, которым угощали у Сабатье. Главное, чтобы местные жители практиковали на досуге игру в карты и служанки в харчевне располагали к легкому флирту.

Приняв такое решение, он дернул за шнурок колокольчика, вызывая к себе Энгеля. Тот явился незамедлительно и, получив задание, уже через несколько минут принес все необходимое. Месье де Кринье тщательно осмотрел вещи, но все было безукоризненно вычищено и отутюжено. Дидье довольно хмыкнул, вспомнив предостережение Вивьен. Надев куртку из темно-синего бархата, обшитую по краю витым шелковым шнуром, такого же цвета брюки из тонкого сукна и мягкую фетровую шляпу, месье де Кринье подошел к зеркалу. Осмотрев себя со всех сторон и оставшись довольным, он прихватил с собой трость и отправился на поиски приключений. Идти Диди решил короткой дорогой, для чего воспользовался боковой калиткой. Но стоило ему сделать пару сотен шагов, как за очередным поворотом послышались голоса.

Вивьен стояла на самом краю дорожки спиной к откосу, а на расстоянии вытянутой руки лицом к ней Стивен. Неожиданно он сделал резкий шаг вперед и толкнул ее ладонями в плечи. Тело Виви резко и сильно отклонилось назад, руки сами собой раскинулись в стороны, стараясь удержать равновесие. В одной из них был какой-то предмет. Он выскользнул из пальцев и, описав широкую дугу, упал куда-то в кустарник на склоне. Казалось, еще чуть-чуть, и леди Алертон полетит следом за ним.

Месье де Кринье, увидев эту жуткую сцену, громко вскрикнул и со всех ног кинулся к внучке, надеясь удержать ее от страшного падения. Но вдруг мистер Хейворд протянул руку, сделал движение, как будто подтаскивает что-то к себе, и Вивьен как ни в чем не бывало приняла вертикальное положение. После чего они оба с недоумением обернулись в сторону спешащего к ним Дидье.

Как только месье де Кринье приблизился настолько, чтобы нанести удар, он замахнулся на Стивена тростью, и только в этот момент заметил, что вокруг талии Вивьен обмотана толстая и прочная веревка. Второй ее конец был привязан к старому буку на противоположной стороне дороги.

– Что, черт побери, происходит?! – в гневе воскликнул он.

– Ничего особенного, Диди, – невозмутимо ответила леди Алертон. – Просто мы ставим эксперимент, куда улетит корзинка из рук, если столкнуть человека с обрыва.

– Зачем вам это надо?

– Мы рассудили так, что если Элис шла с корзинкой и ее кто-то спихнул с дороги, то, возможно, корзинка могла отлететь в сторону. И мы хотим найти ее.

– Но почему просто не спуститься и не поискать в кустах?

– Стивен уже это сделал. Но, как видишь, ничего не нашел. И мы решили таким образом выяснить, как далеко в сторону она могла отлететь от места падения Элис.

– Но это же очень опасно.

– Ничего подобного. Веревка прочная, да и корсет меня держит.

– Я имел в виду совершенно иное. Почему мистер Хейворд старается столкнуть тебя, а не наоборот?

– Я попыталась один раз сделать это…

В этот момент месье де Кринье повернулся в сторону мистера Хейворда и случайно обратил внимание на его внешний вид. Тот явно был далек от идеального – брюки на коленях, ботинки и ладони перепачканы землей, к лацкану сюртука прилип кусок плотной паутины, а в волосах застряли сухие веточки и пара мелких листочков.

– Как я понимаю, без веревки? – с удовлетворением пришел к выводу Дидье.

Вивьен от души рассмеялась.

– Не такое уж я чудовище. Просто Стивену приходится каждый раз спускаться по склону, чтобы поднять мою корзинку, – ответила она и повернулась к своему секретарю: – Вы видели, где она упала на этот раз?

Мистер Хейворд кивнул и безропотно полез в кусты.

– Зачем вы вообще занялись этим делом? – поинтересовался месье де Кринье, наблюдая, как тот деловито уничтожает растительность, безжалостно вытаптывая и ломая кусты.

– Мне показалось, что гибель Элис очень загадочна. Днем она просила у тети Агнес денег, но та не дала. А вечером горничная, пока никто не видит, покидает поместье. И тут тетя начинает ее искать. Ты сам видел, в каком бешенстве она была.

– И что же? Получила записку от любовника и побежала на свидание, – безразлично пожал плечами Диди.

– Ничего подобного. Если бы такое произошло, слуги обязательно об этом бы знали.

– Предположим, она была скрытна.

– Допускаю. Но все равно не складывается. В доме видели, как она спускалась вниз с корзиной в руках. Из этого я делаю вывод, что с ней она и ушла. Разве девушки ходят на свидание с корзинами? Нет. Значит, здесь что-то другое. Могу предположить, что Элис что-то украла у тети и положила в корзину вместе со своими вещами, чтобы бежать. Если она, конечно, вообще что-то украла.

– Да какое тебе дело до смерти какой-то горничной?

– Тетя Агнес стала ее искать только после прихода месье Мельяка. Видимо, в этот момент она и обнаружила пропажу. Только не захотела вызвать полицию. Интересно почему? Это все так загадочно. К тому же тетя утонула в этот же вечер. Две смерти в один день – это всегда очень подозрительно.

– Если бы ты с таким азартом пыталась понять, почему утонула твоя тетка, я бы еще мог понять…

– Я пока решила с этим повременить. Дождемся, что скажет судебный доктор, вот тогда и будем делать выводы. А пока я буду искать корзину.

– Я понимаю, моя дорогая, что ты страдаешь в этой глуши не меньше меня, но все равно я позволю себе утверждать, что такие умозаключения – кража, побег – плод буйной фантазии. Ничего более.

Месье де Кринье и сам считал, что происшедшее с мадам де Навен и ее горничной мало похоже на несчастный случай. Но ни при каких обстоятельствах не признался бы в этом, чтобы лишний раз не нервировать внучку.

– Пусть так. Считай это моей прихотью.

– Очень странное занятие для молодой леди, ты не находишь?

– Возможно… – Вивьен слегка нахмурилась, размышляя над его словами.

Дидье решил, что воспитательная беседа прошла с успехом. Коснувшись изящным серебряным набалдашником трости края шляпы, он намерился двигаться дальше. Однако леди Алертон заметила:

– Ты не знаешь всего. Самое интересное я еще не успела рассказать. Стивен побывал в деревне и видел тело Элис. Он утверждает, что в руке у нее была зажата шелковая ленточка, завязанная на узелок…

В этот момент на дорогу поднялся мистер Хейворд. В руках у него была по-прежнему только одна корзинка.

– Так, – на секунду задумалась Вивьен. – С этой стороны мы обыскали все. Теперь я возьму корзинку в другую руку, попробуем еще раз.

Опыт повторился с точностью до малейших деталей. И пока Стивен опять отправился обшаривать склон, Дидье вернулся к прерванному разговору:

– Ты говорила про какую-то ленточку. Я так ничего и не смог понять.

– Ах да, – спохватилась Вивьен. – Мы считаем, что кто-то попытался что-то выхватить из рук Элис, она сопротивлялась, и ее столкнули вниз. А ленточкой было как раз перевязано то, что отняли.

– А какой она длины?

– Вот это самое важное! Стивен говорит, что дюймов семь, не больше.

– Значит, это был сравнительно небольшой предмет.

– Вероятно, что так. Вполне возможно, это были какие-то документы. Очень важные. Настолько важные, что тетя Агнес не хотела вызывать полицию, чтобы избежать огласки.

– О мой бог! Какую великолепную детективную историю ты придумала. На что только не способна фантазия человеческая. Хорошо, я поддержу ее полет своим предположением. Это были письма.

– Письма? Да, я как-то про это не подумала. Возможен и такой вариант.

Мистер Хейворд вновь оказался рядом с ними и молча протянул корзинку. Вивьен взяла ее в руку и, приготовившись, скомандовала:

– Еще разочек!

Но повторили свой опыт они не один, а не меньше четырех раз. И после каждого броска мистер Хейворд спускался по склону, долго продирался сквозь кусты и возвращался ни с чем. А месье де Кринье стоял на дороге и рисовал в пыли замысловатые фигуры наконечником трости, пока Вивьен давала указания. Ему настолько наскучило это занятие, что он совсем уже было собрался пойти дальше, как неожиданно в траве заметил небольшой клочок бумаги. Дидье это показалось несколько странным, и он не поленился поднять его.

Слов на обрывке было немного, но и этого хватило, чтобы рассеять сомнения.

– Кажется, здесь попахивает любовной драмой, – самодовольно заметил он.

– О чем ты говоришь, Диди? – с изумлением обернулась к нему Вивьен.

На секунду ей показалось, что он в самый неудачный момент решил вернуться к обсуждению темы чувств Стивена к ее персоне. Но увидев кусочек бумаги в руках месье де Кринье, поспешно подошла и склонилась, чтобы разобрать написанное.

– «Не могу дождаться ча… мое сердце в… как же я лю…» – прочитала Вивьен вслух, пока мистер Хейворд в очередной раз карабкался вверх по склону.

– Ну да, все же ясно. «Не могу дождаться часа, когда упаду в твои объятья», «мое сердце в твоей власти», «как же я люблю тебя…».

Мистер Хейворд опять протянул леди Алертон корзинку. Но она взяла ее чисто механически, продолжая слушать разглагольствования Дидье:

– Я оказался совершенно прав. Этот обрывок свидетельствует о том, что в руках у Элис были именно письма…

Стивен сильно устал и не обратил внимания, что Вивьен даже не смотрит на него. Он привычным движением толкнул ее в плечи. От неожиданности голова леди Алертон запрокинулась, руки взмыли вверх, и несчастная корзинка улетела далеко вниз у нее за спиной. Все в задумчивости посмотрели в том направлении, и месье де Кринье вынес вердикт:

– Эксперимент имеет смысл признать удачным. Хотя бы потому, что все остались живы. И по этой причине предлагаю его прекратить. Тем более что кидать вам больше нечего.

Вивьен с грустью бросила еще один взгляд далеко вниз, но потом повернулась к Диди. Его идея с письмами показалась леди Алертон более интересной, и она продолжила:

– Вероятно, что так. Если только этот обрывок не обронил кто-то другой.

– Прошу прощения, – напомнил о своем присутствии мистер Хейворд. – Могу я полюбопытствовать, о чем идет речь?

– Месье де Кринье нашел клочок бумаги с несколькими словами, – пустилась в объяснения леди Алертон. – Судя по всему, текст носит любовный характер. И писала его женщина. Но не Полин и не тетя Агнес…

– Мадам де Навен, да упокой Господь ее душу, и любовное томление – более нелепое сочетание и представить себе сложно, – фыркнул Диди. – Хотел бы я видеть того несчастного, который смог пробудить в ней такие чувства. Ведь если бы она упала в его объятья, от него…

– Прошу тебя, не продолжай! – взмолилась Вивьен, стараясь подавить смех. – Тетя умерла, а ты говоришь такие ужасные вещи. И что бы ты о ней ни думал, она этого не писала. Разве что Иветт? Я ни разу не получала от нее писем и совсем не знаю ее почерка.

– А не могли это быть письма самой Элис? – позволил себе высказать предположение Стивен.

– Нет, нет. Почерк слишком изящный. Сразу видно, писала благородная дама.

– И как они к ней попали?

– К кому, к горничной? – не поняла Вивьен.

– Нет, к мадам де Навен. Как они достались Элис, мы теперь знаем почти наверняка.

– Это очень хороший вопрос. Но меня больше интересует другое. Кому они принадлежали. Если я буду знать ответ, разобраться, как они оказались у тети Агнес и зачем их украла Элис, будет намного проще.

Мистер Хейворд постоял некоторое время в задумчивости, а потом произнес:

– Я думаю, корзину все же стоит вернуть. Она нам может еще пригодиться.

Не успела Вивьен возразить, как он начал спускаться по склону. Делал он это довольно ловко, несмотря на свою долговязую, нескладную фигуру. Видимо, начала сказываться богатая практика. Дидье, внимательно наблюдая за его перемещениями, не преминул заметить:

– Оказывается, он не так безнадежен, как я полагал. Отдаю ему должное. Мистер Хейворд, к моему изумлению, способен не только скидывать женщин в воду, но и двигаться с ловкостью горной козы.

– Та неприятность в Остенде была чистой случайностью.

– Жизнь мистера Хейворда, на мой взгляд, вся состоит из случайностей. Он случайно столкнул даму в воду, потом случайно принес откуда-то Энгеля…

– Ты должен быть благодарен ему за это. Если я не ошибаюсь, ты в восторге от своего конюха. Или камердинера? Кем он теперь у тебя служит?

– Это детали, в которые у меня нет никакого желания углубляться. Но Энгель – находка! Это несомненно. Его знания и умения настолько разнообразны…

Вивьен вспомнила, как тот открыл дверь в комнату тети Агнес, и произнесла многозначительно:

– О да!

В этот момент месье де Кринье повернул голову и заметил маленькую фигурку, движущуюся к ним со стороны деревни.

– Энгель! – воскликнул Дидье, когда тот оказался почти рядом. – Вы очень кстати.

Конюх подошел ближе и слегка поклонился, приподняв кепку:

– Мое почтение, мэм!

Вивьен не могла ошибиться, на этот раз он действительно едва заметно подмигнул ей. «Боже милостивый! Теперь он считает, что мы в одной шайке. Я такая же преступница, как и он сам. И самое ужасное, что он в какой-то мере прав», – с тоской подумала она, стараясь сделать вид, что ничего не заметила.

– Энгель, – продолжил между тем Дидье. – Как я полагаю, вы неплохо освоились в доме и свели дружбу с местными слугами?

– С некоторыми очень близкую, сэр, – широко улыбнулся конюх.

Прозвучало замечание настолько двусмысленно, что Вивьен слегка покраснела. Но Дидье оно ничуть не смутило, и он продолжил:

– Нам стало известно, что позавчера вы имели беседу с какой-то женщиной, которая просила позвать к воротам Элис.

– Так и было, сэр. Я как раз был у ворот, когда она подошла.

– Вы можете сказать, что это была за женщина? Кто-то из деревни?

– Нет, сэр.

– Почему вы так решили?

– Ну… – Энгель поскреб в затылке. – Платье, сэр.

– С ним было что-то не так?

– Да как сказать? Все так. Только в деревне так никто не ходит.

– Энгель, говорите яснее, я начинаю терять терпение. – Месье де Кринье и в самом деле уже стал переминаться с ноги на ногу и постукивать тростью о землю.

– Платье-то у нее дорогое, сразу видно. Такое здешним не по карману. Знатная дамочка, сразу видать. Да и приехала она, а не пришла.

– Она приехала в экипаже?

– Точно так. Только оставила его дальше по дороге. Но я все равно заметил.

– А вы могли бы описать ее? – не выдержала леди Алертон.

– Нет, мэм. – Энгель стрельнул глазами в ее сторону, отчего Вивьен неожиданно почувствовала, будто на ней нет ничего, кроме нижнего белья. – Такая вуаль, ничего не разглядеть.

– Вуаль?

– Ну да. Она же вдова. Там вуаль до плеч, вообще ничего не разберешь. А по голосу, так не старая.

В этот момент среди зарослей кустарника появилась голова Стивена. Он довольно ловко карабкался вверх, мало обращая внимания, как окружающая растительность постепенно приводит его одежду в негодность. Добравшись до дороги, он встал с видом триумфатора, хотя корзины при нем не было.

– Вы что-то нашли? – догадалась леди Алертон.

– Да! – гордо сообщил он, доставая из-за пазухи женские панталоны, и тут же смутился. – Зацепились за ветку. Но дальше спускаться было опасно. Там в одном месте крутой обрыв, проще будет подняться снизу.

– О! – только и смогла произнести Вивьен и снова подумала о фабрике. Изяществом нижнее белье горничной не отличалось.

– Бельишко-то дрянь, – с видом знатока заметил Энгель. – Даром что французское.

– А вы хорошо разбираетесь в подобных вещах? – с легкой усмешкой полюбопытствовал месье де Кринье.

– А то как же! Опыт имеется.

«Мой бог! Он сейчас сообщит, при каких обстоятельствах приобрел этот опыт», – в ужасе подумала леди Алертон.

– Я не знал, что конюхи… – не унимался Диди.

– При чем здесь конюхи? – перебил его Энгель. – Я целых полгода проработал в галантерейном магазине на Бикон-стрит в Бостоне.

– Полагаю, этой находки вполне достаточно, чтобы развеять сомнения, – прервала разговор Вивьен, пока собеседники не углубились в фасоны и детали отделки. – Элис действительно собиралась покинуть дом.

После напряженных и утомительных розысков леди Алертон и мистер Хейворд решили возвратиться в поместье. Дидье, поразмыслив, пришел к выводу, что он достаточно развлекся и впечатлений ему на этот день хватило, поэтому поспешил за остальными. Помимо прочего, приближалось время ужина, а еда в этом доме была единственным, что примиряло месье де Кринье с действительностью.

Направляясь к входу через зимний сад, Вивьен случайно бросила взгляд в сторону оранжереи. Там, среди ветвей ей показалось, что мелькнула женская фигура. Судя по голубому платью и светлым волосам, это могла быть только Иветт. Леди Алертон не видела ее с прошлого утра и не успела перемолвиться даже парой слов. А между тем цель визита месье Мельяка, а также его внезапное исчезновение остались для нее загадкой. В представлении Вивьен он мог приехать только для того, чтобы переговорить с тетей Агнес о судьбе Иветт. Но тогда почему же оставил дом, не сказав ей и пары слов? Или пока остальные были заняты поисками, нашел все же время для краткой беседы?

Повинуясь секундному порыву, леди Алертон оставила спутников и устремилась в ту сторону. Она не ошиблась: на скамейке рядом со входом в оранжерею сидела кузина.

Вивьен помнила, как та разговаривала с ней несколькими днями ранее. Готовность стоять на своем, несмотря ни на что, вызвала у леди Алертон тогда искреннее удивление. Это было так не похоже на обычно тихую и безропотную Иветт. Но теперь она сидела с поникшими плечами и потускневшим взглядом, как будто была сломлена обрушившимся на нее горем. Кузина настолько погрузилась в себя, что не заметила приближения леди Алертон.

– Иви, дорогая, что случилось? – Она опустилась рядом на скамейку.

Иветт повернула голову в ее сторону. Губы слегка раскрылись, как будто стараясь что-то сказать, но так и не произнесли ни звука. Весь ее вид говорил о том, что она просто не в состоянии ответить на вопрос. Вивьен не на шутку перепугалась: такой она не видела кузину никогда. Чтобы как-то привести ее в чувства, леди Алертон легко, но настойчиво потрясла Иветт за плечо:

– Ответь мне! Не молчи. Ты меня пугаешь!

– Письмо, – шепотом произнесла мадемуазель Пиорри, так что разобрать было почти невозможно.

– Какое письмо? – продолжала настаивать Вивьен.

– Мне написал месье Мельяк. – Кузина протянула небольшую записку, которую до этого комкала в руках.

Леди Алертон наскоро пробежала глазами следующее: «Дорогая мадемуазель Пиорри! Обстоятельства складываются таким образом, что наше знакомство становится очень нежелательным. Надеюсь, что Вы сохраните обо мне добрые воспоминания, несмотря на то что судьба разлучает нас. Искренне Ваш, Алексис Мельяк». На некоторое время Вивьен задумалась, пытаясь найти хоть сколько-нибудь разумное объяснение написанному. Все складывалось в ее представлении совсем не так, как того можно было ожидать. Поскольку тетя Агнес умерла и не успела переписать завещания, то Иветт должна была получить не приданое, а очень приличное наследство. «Какой смысл в таком случае месье Мельяку прерывать отношения? Почему они вдруг стали нежелательными? И для кого? – стала размышлять Вивьен. – Наоборот, все преграды к этому браку рухнули, и Мельяк должен бы сделать официальное предложение. Это вполне логично и предсказуемо. Но нет! Он вдруг присылает прощальное письмо. Это более чем странно».

– Ничего не понимаю, – произнесла она задумчиво через некоторое время. – В газетах же сообщалось о смерти тети. Теперь вашему браку ничего не мешает. Сомневаюсь, что Полин и Франсуа будут сильно возражать, хотя они не в восторге от твоего выбора. К тому же ты становишься завидной невестой. Месье Мельяк должен был бы просить твоей руки немедленно, а не расставаться.

– Письмо пришло вчера с утренней почтой.

– Ах, вот как?! А объявление в газетах появилось только сегодня. В таком случае я понимаю. Он просто ничего не знал… Полагаю, тетя Агнес сказала что-то такое, что он решил отказаться от своих планов.

– Вероятно…

– А вы не разговаривали в тот вечер?

– Нет. Он уехал, не попрощавшись.

– Но теперь-то он знает обо всем. Почему же не приехал объясниться?

– Ах, если бы я могла знать, – в глазах Иветт заблестели слезы.

– Ничего не понимаю.

– Я тоже. И это самое ужасное. Почему он поступил так со мной? – Слезы, которые кузина пыталась сдержать, побежали из уголков глаз.

Она забрала письмо и снова стала мять его в тоненьких нервных пальчиках. Ее отчаянье было настолько велико, что Вивьен в голову пришла мысль, не стоит ли повидаться с месье Мельяком и самой выяснить, что же происходит на самом деле. Но она решительно отогнала эту идею. Такое поведение могли бы принять за навязчивость. К тому же леди Алертон дала себе зарок не вмешиваться в их отношения. Но следовало хотя бы из вежливости утешить кузину, и она произнесла:

– Прошу тебя, успокойся. Я уверена, все в скором времени разъяснится.

Их разговор был прерван появлением служанки. Та сообщила, что приехал инспектор и просил всех собраться в гостиной.

– Доктор подготовил заключение. – Инспектор Бонналь достал из внутреннего кармана мундира бумагу и развернул ее. – Согласно вскрытию, мадам де Навен скончалась от асфиксии.

Месье Бонналя Вивьен видела впервые и стала с интересом его рассматривать: до этого ей никогда не приходилось иметь дело с полицией. Леди Алертон полагала, что люди, расследующие преступления, должны быть сухощавы, подтянуты, энергичны, даже порывисты, с выправкой военных и четкой речью. Но этот человек разочаровал ее. Он был довольно низкого роста, с солидным брюшком, обрюзгшими щеками и складкой на красном затылке, которая толстой колбаской нависала над воротником мундира. А говорил инспектор так, будто во рту у него большой кусок хлеба.

– Вы можете изъясняться понятнее? – с некоторым раздражением полюбопытствовал Гийом.

Он был слегка нетрезв и, когда появился в гостиной, тут же попросил слугу принести ему вина. Вивьен показалось, что дядя слегка нервничал, и это удивило ее. Смерть жены могла вызвать у него подавленность или скорбь, это было бы естественно. Даже чувству облегчения на его лице легко нашлось бы объяснение. Но не нервозности.

– Разумеется. – Бонналь посмотрел на него тяжелым взглядом и после паузы продолжил: – На теле никаких повреждений нет, но в легких была обнаружена вода. Из чего можно прийти к выводу, что мадам де Навен утонула.

– Это было очевидно с самого начала, – Франсуа пожал плечами и презрительно скривил губы. – Не стоило даже тратить на это время.

– Я не закончил. – Инспектор наградил месье Сабатье не менее тяжелым взглядом, от которого тому стало слегка не по себе. – Однако доктор обратил внимание на спазм мускулатуры лицевых мышц. Такое обычно наблюдается при отравлении стрихнином…

– Отравление?! – воскликнула Полин и посмотрела в растерянности на окружающих. – Как такое могло случиться? Кому надо было убивать бедную тетю Агнес? Вы думаете, что это сделал кто-то из нас? Нет-нет-нет, это какая-то чудовищная ошибка!

Вслед за ней все присутствующие пришли во взволнованное состояние и стали переговариваться между собой. Только Иветт осталась безучастна к происходящему. Она сидела неподвижно, глядя перед собой невидящими глазами. Леди Алертон заметила, что та не перестала сжимать в руках записку. Видимо, ее личное горе настолько захватило все мысли кузины, что на сенсационное заявление инспектора просто не осталось сил. Вполне вероятно, мадемуазель Пиорри даже не слушала, что говорит инспектор.

А вот леди Алертон эта ужасная новость заставила в памяти вернуться к событиям того вечера. Она хорошо помнила жуткую гримасу, исказившую лицо тети. Но тогда Вивьен посчитала, что причина тому – предсмертные муки. «Я полагала, любой человек, не имея возможности сделать вдох, испытывает тяжелейшие страдания, которые отражаются на его лице. Но оказалось, что это не так, – в замешательстве подумала она. – Выходит, я ошибалась. Тетю Агнес убили! Боже милостивый, Полин абсолютно права, это сделал кто-то из присутствующих! У Мельяка просто не было возможности дать тете отравленное питье или еду».

– Позвольте мне продолжить, – напомнил о себе Бонналь.

– Это просто оскорбительно! Я отказываюсь это слушать! – Мадам Сабатье впала в состояние, близкое к истерике.

– При всем моем уважении, мадам, вам придется это сделать, – с нажимом заметил инспектор. – Итак, как я сказал, признаки указывали на стрихнин. Однако его не удалось обнаружить ни в желудке, ни в крови…

– Ну вот! Я же говорила! Она утонула. Это просто несчастный случай. – Полин моментально перешла от безграничного возмущения к восторгу.

Инспектор сделал глубокий вдох и задержал дыхание, чтобы справиться с нарастающим раздражением. Ему очень не нравилось, когда его перебивали на каждом слове. Но он находился в поместье, а это значило, что приходилось быть учтивым. Месье Бонналь с шумом выпустил через ноздри воздух и ответил, делая ударение на каждом слове:

– По этой причине мы решили обратиться за помощью в Сюртэ. И сейчас один из инспекторов и судебный медик едут к нам.

– Но зачем? – снова гневно воскликнула Полин. – Сколько можно терзать тело бедной женщины? Отдайте его нам. Мы хотим предать тетю земле как полагается.

– Да-да, – поддержал ее Гийом. – Если Агнес никто не травил и она просто захлебнулась, разве этого недостаточно?

– К сожалению, нет, – отрезал Бонналь. – У нас есть подозрение, что совершено преступление. И пока мы не разберемся в этом вопросе, тело мадам де Навен останется в полицейском морге. А пока прошу всех не покидать поместье. Скорее всего, в ближайшее время я снова посещу вас.

С этими словами он поклонился и вышел за дверь.

На какое-то время в гостиной повисла тишина. Первым ее нарушил Гийом.

– Я уверен, что ничего не найдут. Иначе и быть не может, – сказал он с явным недовольством. – Кому могло прийти в голову убить Агнес?

– Кому угодно, – заметил месье де Кринье.

– О! – при этих словах Полин чуть не вскочила со своего кресла. – Вы хотите сказать, что это сделал кто-то из нас? Например, я?

– Нет, мадам. Я сказал только то, что сказал. В доме полно людей.

– Нет-нет, вы имели в виду именно нас. Нетрудно догадаться, откуда такое обвинение…

– Я вас ни в чем не обвинял.

– …мы же получим наследство. И смерть бедной тети Агнес для нас всех очень своевременна. Нам с Франсуа очень нужны деньги. Мы этого и не скрываем. А Иветт теперь может выйти замуж за кого хочет. Да и Гийому больше не придется терпеть семейные скандалы. Разумеется, в вашем понимании этого вполне достаточно. Но я утверждаю, никто из нас не причастен к этому делу.

– Полин, – леди Алертон решила встать на защиту Дидье. – Тогда зачем возмущаться, если никто не виноват? Полиция проведет расследование и найдет преступника. Или подтвердит, что это был несчастный случай.

– Преступника? О чем ты говоришь? Какого преступника? Ты хочешь сказать, что он все же был? И находится сейчас с нами под одной крышей?

– Даже если так, разве ты не хочешь знать правду?

– Я ничего не хочу знать! Потому что это все неправда. Тетя просто утонула.

– Просто? – опять подал голос Дидье.

– Ах, вот как? Вы считаете, что ей помогли? Ну что ж. Тогда мне тоже есть что сказать. – Мадам Сабатье торжествующе обвела взглядом комнату. – Все прекрасно знают, что у нас в поместье только один пруд. И в день смерти тети Агнес стояла чудесная погода. С этим никто не будет спорить?

– К чему эти замечания, дорогая? – не понял Франсуа.

– Сейчас ты поймешь. В тот день вечером месье де Кринье возвращался к дому весь мокрый. Просто с головы до ног! Вы же не будете с этим спорить? – она с вызовом посмотрела на Дидье.

Тот неожиданно стушевался. Буркнув что-то себе под нос, месье де Кринье опустил голову. Вивьен посмотрела на кузину с изумлением. «Неужели она говорит правду? Поверить не могу, что она способна так оболгать человека. И главное, ради чего?» – недоумевала она. И тут леди Алертон вспомнила вечер в гостиной, когда все собрались для игры в вист. Диди появился одним из последних, и что-то в его внешнем виде тогда ее смутило. Она стала перебирать детали – одежду, обувь, прическу – и неожиданно поняла. Волосы у него на затылке были влажные. Получалось, что кузина действительно имела некоторое право его подозревать.

Полин сделала паузу в ожидании ответа, но, так и не получив его, продолжила:

– Разумеется, спорить с этим сложно. Вас видели слуги. И вот я думаю, если тетя утонула, а вы были мокрым, то не вы ли ей помогли?

– Полин! – в отчаянии воскликнула Вивьен. – Как ты можешь такое говорить? Этому наверняка есть какое-то разумное объяснение.

– Да? Ну тогда я не отказалась бы его выслушать.

Леди Алертон беспомощно взглянула на Дидье. Обвинение было столь чудовищным, что молчание любой мог истолковать как признание вины. Но месье де Кринье не попытался защитить себя.

– Диди! – взмолилась Вивьен. – Ответь, пожалуйста. Нельзя же просто сидеть и слушать, как из тебя делают убийцу.

– Я не обязан ни перед кем отчитываться за свой внешний вид, – вдруг заявил он, поднимаясь со своего места. – И прошу оставить меня в покое! Завтра же я покидаю этот дом.

После этих слов месье де Кринье удалился. В гостиной повисла напряженная пауза. По холеному лицу Гийома было видно, что версия Полин его вполне устроила бы. Да и Франсуа явно испытал облегчение. Тем не менее чувствовалось, что такой откровенный выпад в сторону гостя они оба не одобряли. Леди Алертон решила выступить в защиту Диди, но в последний момент передумала. Она отлично понимала, что одних призывов к совести и здравому смыслу здесь будет недостаточно.

Молча встав, Вивьен вышла из гостиной и направилась в свою комнату. Дольше находиться в поместье ей тоже не хотелось. Она с удовольствием собрала бы вещи и покинула поместье вместе с Дидье, однако понимала, что это худшее решение, которое можно было придумать. Если Полин сделает подобное заявление в присутствии инспектора, тот обязательно им воспользуется. По лицу было понятно, месье Бонналь не тот человек, что будет дотошно собирать улики и проверять все факты. А допустить, что Дидье арестуют, леди Алертон просто не могла.

Вивьен вышла в коридор и направилась к комнате месье де Кринье. Подойдя к двери, она прислушалась. Голоса звучали глухо, но вполне различимо. По обрывкам фраз леди Алертон поняла, что Дидье дает указания Энгелю, – подготовка к отъезду шла полным ходом. Разговаривать о чем-то в подобной ситуации было совершенно невозможно. Рассудив, что отъезд, вероятно, будет самым правильным решением, она вернулась к себе.