Наутро, спустившись к завтраку, леди Алертон застала в столовой только Иветт и решила, что это прекрасная возможность переговорить с ней. Вивьен совсем не хотелось касаться темы предстоящего брака, но именно этого от нее все ждали. Поэтому лучше было покончить с неприятной миссией как можно быстрее. Она села в кресло напротив кузины и как можно более непринужденно поприветствовала ее. Иветт ответила вполне доброжелательно и спокойно, но в глазах читалась легкая настороженность. Вивьен могла поклясться, что даже промелькнуло что-то похожее на вызов. Но она не была настолько глупа, чтобы сразу приступать к важному разговору. Обдумывая, с чего бы начать, леди Алертон какое-то время сидела молча, полуприкрыв глаза и подставив лицо солнцу, льющемуся через большие окна в частых свинцовых переплетах. Слуга принес кофе, омлет с латуком и сливками, гренки и круассаны. После того как он ушел, мадемуазель Пиорри, расценив паузу по-своему, сама начала раз-говор.

– Будешь, как и остальные, изводить меня душеспасительными беседами? – неожиданно резко поинтересовалась она.

Вивьен с легким любопытством взглянула на нее. Еще вчера за ужином кузина сидела за столом с видом увядшего ландыша, но за одну ночь у нее вдруг выросли довольно острые зубки, которыми она тут же попыталась воспользоваться. Это оказалось весьма неожиданно.

– Ради чего? – Вивьен постаралась скрыть недоумение и пожала плечами.

– Как ради чего? Чтобы угодить тете Агнес. Все только этим и занимаются.

– А к чему мне ей угождать? Разве мне что-то от нее надо?

Иветт слегка смутилась. Она вдруг поняла, что совершенно необоснованно напала на кузину, хотя та не успела даже рта открыть.

– Прости, Вивьен. Сестра и особенно Франсуа так меня измучили. Они никак не могут понять, что я не откажусь от своего намеренья выйти замуж за месье Мельяка.

– Это я уже поняла, – кивнула леди Алертон.

В этот момент в столовую вошел месье Сабатье. Он, по всей вероятности, хотел что-то сказать Иветт, но, заметив, что она не одна, осекся. Франсуа молча сел за длинный стол немного в стороне и стал с недовольным видом читать утреннюю газету, пока слуга ставил перед ним еду и наливал кофе. Вивьен не надо было объяснять, что так скоро он не уйдет, а в его присутствии спокойно поговорить не удастся. Поэтому легко поднялась с кресла и обратилась к Иветт:

– Утро сегодня восхитительное. Мне хотелось бы прогуляться. Ты не составишь компанию?

Кузина моментально вскочила со своего места и направилась к выходу:

– Разумеется. Пойдем в оранжерею. У нас неожиданно снова зацвели орхидеи, и я хотела бы тебе их показать.

Когда они вышли на просторную веранду, Вивьен заметила в стороне от входа тетю Агнес и Стивена, сидевших в легких плетеных креслах и любовавшихся природой. С этого места открывался чудесный вид на долину, которая раскинулась у подножия холма. Деревья, окаймлявшие ее, чуть тронул осенний холод, и то здесь, то там среди буйной зелени мелькали широкие желтые и оранжевые мазки. А вдалеке виднелись черепичные крыши небольшой деревни Паватрей с острым шпилем церкви в самом центре. И все это великолепие венчали Альпы, таявшие вдали.

Стивен периодически оборачивался к мадам де Навен и что-то довольно воодушевленно говорил. Глаза его блестели от возбуждения, а длинные руки описывали в воздухе какие-то замысловатые фигуры. Тетя Агнес на удивление вполне охотно и дружелюбно ему отвечала. Было заметно, что общество мистера Хейворда ей приятно. Сцена выглядела совершенно фантастической, если учесть, в каком настроении тетя Агнес накануне вечером покидала столовую. Чтобы им не мешать, Вивьен легко взяла кузину за локоть и увлекла в противоположную сторону.

Узкая, посыпанная мелким гравием дорожка огибала с правой стороны дом, проходила под окнами зимнего сада, а затем вела к отдельно стоящей оранжерее, чей купол был виден за густым кустарником.

Когда они оказались довольно далеко от дома, Иветт первой вернулась к разговору:

– Тебя попросила приехать Полин?

Вивьен ожидала, что кузина расплачется у нее на груди, хотя бы когда они останутся наедине. Но нет, та не выглядела подавленной. По голосу чувствовалось, что Иветт настроена решительно и утешения ей не нужны. Говорить всей правды не хотелось, поэтому леди Алертон предпочла кое-что утаить:

– Нет, меня пригласила тетя Агнес.

– Зачем? Ей же твоя помощь не нужна. Она считает, что все в этом доме зависят от нее и будут делать, что она прикажет. А я не буду! Пусть оставляет без приданого. Или ей надо, чтобы еще и ты меня помучила?

– Нет, об этом она меня не просила, – искренне уверила ее Вивьен. – Мой приезд с тобой никак не связан. Но если уж ты первая заговорила об этом, позволь мне спросить. Женится ли на тебе месье Мельяк, если тетя так поступит?

– Я не знаю, – в глазах Иветт показались слезы. Но это было скорее свидетельством злости, нежели отчаянья.

И леди Алертон решила, что это не повод гладить ее по голове и обещать, что все будет хорошо. А раз так, она посчитала уместным продолжить этот разговор:

– А вдруг ему нужны только деньги? Ты не думала об этом?

– Ну и что? Пусть заберет, мне они ни к чему.

– Неужели тебе все равно, женится на тебе месье Мельяк по любви или по расчету?

– Я не хочу об этом думать. Главное, я его люблю!

– Но говорят, у него довольно скверная репутация. Неужели и это не имеет для тебя никакого значения?

– Я не верю и ничего не хочу об этом знать! Слышите?! Ничего мне не говорите о нем! – почти выкрикнула Иветт.

«Мой бог! – вздохнула про себя Вивьен. – Глупая и упрямая как ослица. Угрожать, уговаривать, пугать, молить – все бесполезно. Любые доводы бессмысленны, если в ответ слышишь только «хочу» и «не хочу». Даже если этот Мельяк у нее на глазах вытащит у кого-то из кармана кошелек, она все равно не поверит. Разговаривать с Иветт – только тратить впустую время и портить себе настроение. Раз так, будем считать, я сделала все, что могла. И на этом можно закончить. Больше не желаю ничего слышать ни про этого Мельяка, ни про Иветт, ни про приданое».

– Великолепно! – с воодушевлением воскликнула она, испытав некоторое облегчение. – Тогда пойдем скорее смотреть твои орхидеи.

На обратном пути они застали на веранде только тетю Агнес. Она задумчиво смотрела на долину и ничего не замечала вокруг, пока леди Алертон не окликнула ее.

– Присядь рядом со мной на минутку, – попросила мадам де Навен.

Иветт, пользуясь возможностью, тут же ушла в дом, а леди Алертон подошла и опустилась в соседнее кресло.

– Пока не забыла, – начала мадам де Навен. – Хотела бы сказать тебе, что мистер Хейворд на удивление здравомыслящий молодой человек.

– Я знаю, – леди Алертон невольно улыбнулась.

– В наше время подобные ему большая редкость. Он прирожденный коммерсант.

– Я догадывалась о чем-то подобном.

– Рада слышать. Но ты ничего не понимаешь в людях и не умеешь правильно использовать их талант. Что он делает у тебя? Наверняка занимается какой-то чепухой. Думаю, было бы разумно забрать его себе. Такой человек мне бы очень пригодился.

– Не отдам, тетя. Он мне и самой пригодится, поверьте.

Вивьен не переставала удивляться, насколько же по-разному Диди и тетя Агнес воспринимали мистера Хейворда. Но тут леди Алертон вспомнила, как он обычно вел себя в беседах с малознакомыми людьми – просто слушал и молчал. Лицо его при этом приобретало отсутствующее выражение, глаза устремлялись к потолку, и в целом он производил впечатление человека не от мира сего. Поскольку она знала его почти с детства, подобное поведение не пугало ее и не вводило в заблуждение. Вивьен прекрасно понимала, что именно так он лучше всего запоминает то, что ему говорят. Но других подобная манера отталкивала или вызывала недоумение. Однако с тетей Агнес он держался совершенно иначе, и это было довольно удивительно. Интересно, чем же вызвано такое преображение? Но только леди Алертон решила задать вопрос, как мадам де Навен воскликнула:

– Ну нет так нет. Что же это мы все о нем? Я же не из-за этого тебя позвала.

– А из-за чего?

– Я все время думала о нашем разговоре и теперь сомневаюсь, что поступила правильно.

– Вы имеете в виду то, что высказали свои подозрения насчет смерти моего отца?

Вивьен посчитала, что предположение тети – плод бурной фантазии или некоего чудачества, не более того. Но обижать ее, высказав это мнение вслух, не хотела. Проще было выслушать мадам де Навен еще раз и побыстрее обо всем позабыть.

– Не совсем. В первую очередь правильно ли я поступила, что отдала тебе дневник.

– Вы хотите, чтобы я его вернула?

– Даже не знаю, – неуверенно проговорила тетя Агнес. – Когда я только приехала сюда, то думала, что делаю все верно. И даже когда говорила с тобой, так думала. Если бы Фредерик хотел, чтобы записи никто не увидел, он бы попросил меня уничтожить дневник. Но он этого не сказал. Как я понимаю, он имел для брата определенную ценность. И, возможно, Фредерик желал бы, чтобы кто-нибудь другой узнал, что там написано. Но теперь я начала сомневаться… а нет ли там чего-то опасного для того, кто им владеет? Ведь брат был убит…

– Но, тетя… – не выдержала Вивьен, хотя дала себе зарок только слушать и не подвергать сомнению услышанное.

– Не спорь со мной. Я не сумасшедшая. Все это произошло у меня на глазах, поэтому я знаю, о чем говорю.

– Если это было так, почему вы не сказали сразу? Мне и Уильяму.

– В то время я этого не понимала. Все произошло так стремительно, что у меня просто не было времени все осмыслить. Много позже я не раз возвращалась к тому моменту, когда Фредерику стало плохо. И чем больше я об этом думала, тем больше убеждалась, что его отравили. Именно поэтому я спросила у нескольких докторов, как выглядит сердечный приступ. Что человек чувствует, и как это видят окружающие. И я утверждаю, что причина не в сердце. Да, в конечном счете оно остановилось. Но не само по себе, ему помогли.

– Я не буду с вами спорить, тетя Агнес. Но почему вы решили, что дневник чем-то опасен для меня? Вы владели им целый год, и с вами ничего не произошло.

– Не знаю. Могу только предположить, что никто не знал, что он у меня. И еще потому, что я так и не узнала его тайны. Поэтому прошу тебя, сожги его. Мне так будет спокойнее.

– Хорошо, тетя Агнес, – кивнула Вивьен и поднялась с места.

– Задержись еще на минутку, прошу тебя, – попросила ее мадам де Навен. – Мне нужен твой совет.

Леди Алертон покорно опустилась на место.

– Видишь ли… – начала тетя, с трудом подбирая слова. – Дело в том… Даже не знаю, как сказать… Словом, у меня есть бумаги… Нет, нет, не с этого следовало бы начать… Пожалуй, так. Мне пришлось предпринять кое-что. Но ты должна меня понять. У меня не оставалось выбора… Я обратилась в бюро, хотя, наверное, этого не стоило делать…

Вивьен покорно слушала, как тетя Агнес блуждает в словах, не решаясь перейти к сути вопроса. Но та, промучившись некоторое время, окончательно запуталась и окончательно потеряла решимость изложить суть дела, которое ее тревожило. Наконец ей это и самой надоело.

– Нет, давай на время оставим это. Мне надо еще подумать. Ты обязательно обо всем узнаешь, но только позже…

– Хорошо, тетя Агнес. – Вивьен встала и направилась к двери.

Когда она входила в дом, то услышала, как мадам де Навен с сожалением вполголоса произнесла, обращаясь к самой себе: «Как я жалею, что втянула тебя в это…»

Но леди Алертон не придала этому разговору особого значения. Конечно, любое упоминание о смерти отца было для нее тягостно. Но если откинуть трагические события, то все остальное звучало совершенно неправдоподобно – дневник с загадочными записями, отравление, предсмертные слова. Она просто не могла принять всю эту фантастическую историю. Старый лорд Элрой был таким обычным и даже немного скучным человеком, что поверить в наличие у него какой-то тайны не представлялось возможным. Вероятнее всего, отец просто вел какие-то деловые записи. А то, что он не хотел показывать их Уильяму, было обыкновенной блажью. Или, того проще, тетя Агнес неправильно его поняла.

Вивьен рассчитывала найти Стивена и поговорить с ним. Идея, высказанная Диди в поезде, не давала ей покоя. Когда она вспоминала о ней, становилось одновременно и страшно, и интересно. Ее даже охватил какой-то душевный подъем. «Так никто из моих знакомых не делал, но и что с того? А вдруг у меня получится? Я построю фабрику и буду что-нибудь производить. Например, изящную посуду. Фарфор, не хуже лиможского. Или одежду. – Леди Алертон вспомнила унылое серое платье из канифаса, в котором постоянно ходила Мари. – Да! Шить недорогие, но элегантные платья, пожалуй, даже было бы лучше. Приятные цвета, изящная отделка. А еще белье. Тонкое, нежное. И обязательно с мягким кружевом». Конечно, про белье она ничего Стивену рассказывать не собиралась, но о фабрике надо было поговорить обязательно. Пусть подумает, посоветуется со знающими людьми, а потом расскажет, насколько это трудновыполнимо и какие средства потребуются.

Но мистера Хейворда никто не видел с тех пор, как он покинул мадам де Навен, и леди Алертон решила, что никакой спешки нет, о делах можно поговорить и позднее. Поэтому она не стала просить его разыскать. После обеда, взяв с собой Монти, Вивьен отправилась на прогулку. Она отлично помнила, что в левой части парка в ограде имелась калитка, которая выходила на узкую дорогу, почти тропу, по которой можно было пройти только пешком или проехать верхом на лошади. Она петляла в густом лесу, спускаясь с холма, и выводила прямо к деревне. Ей в основном пользовались слуги и фермеры, привозившие в «Ливанские кедры» на небольших тележках свежие продукты. Вивьен решила прогуляться именно этой дорогой. Там всегда было очень живописно и уединенно, в отличие от широкой основной дороги, которая, закладывая большую дугу, спускалась с холма.

Идти по дороге было приятно и легко. Вдоль одной из ее сторон тянулась невысокая стена из грубо отесанного камня, удерживающая склон от оползней. Выше ее росли старые деревья с раскидистыми кронами, которые шатром накрывали дорожку и защищали от солнца. Вдоль другой стороны располагался довольно крутой склон, скрытый за густым кустарником. За каждым поворотом открывался новый чудесный вид и заставлял двигаться все дальше и дальше.

Монти бегал зигзагом от одного края дороги до другого, нырял в высокую траву и тихо повизгивал от возбуждения. Иногда он вспугивал каких-то птиц, и те взлетали из кустарника, громко хлопая крыльями под оглушительный лай. А леди Алертон медленно брела, наслаждаясь солнечными бликами, ложащимися на лицо, запахом прелых листьев и хвои, шумом ветра в верхушках деревьев. Погруженная в красоту и безмятежность этого места, она совершенно незаметно отошла от дома больше чем на милю. Когда же опомнилась, поняла, насколько необдуманно поступила – обратный путь был в гору. Но ничего другого не оставалось, и Вивьен направилась назад к дому. Подъем был менее приятен, чем спуск, но окружающая природа стоила того, чтобы потерпеть маленькие неудобства.

Когда она вернулась в свою комнату, почувствовала, насколько устала. Тело ломило, ноги гудели, а ступни, обутые в туфли с подошвой из тонкой кожи, болели из-за того, что постоянно приходилось наступать на корни, шишки и мелкие ветки. Ни стоять, ни сидеть не представлялось возможным, и Вивьен, чтобы отдохнуть перед ужином, сняла шляпку, скинула обувь и прилегла на кровать. Но стоило только прикрыть глаза, как она незаметно уснула. Разбудили ее громкие голоса где-то рядом с ее комнатой. Прислушавшись, леди Алертон разобрала среди прочих голос тети Агнес, самый громкий из всех. Судя по интонации, та была вне себя от гнева. Вставать и разбираться, что произошло, Вивьен не хотелось, поэтому она позвала Мари.

– Что случилось? – поинтересовалась леди Алертон.

– Там творится что-то невообразимое, миледи. – Мари сделала едва заметный книксен и хихикнула. Происходящее в доме ее явно забавляло. Она стала в красках излагать события, дополняя картину энергичными жестами, руки так и мельтешили вокруг нее: – Пришла дневная почта, а там письмо из банка о каком-то векселе, который подписал мистер де Навен. Я не очень поняла, что произошло, но, кажется, он купил какой-то ипподром. И миссис де Навен не в восторге от этой новости. Если честно, она просто кипит от злости. Если бы не хозяева, она бы сама себя сделала вдовой, настолько бушует.

– Мари, палец.

– Простите, миледи, – камеристка поспешно опустила руки и сжала в кулаке левой руки большой палец правой.

Вивьен с удовольствием осталась бы в кровати, но пришлось подняться. Наспех собрав слегка растрепавшиеся волосы и мельком взглянув в зеркало, она вышла в коридор. То, что там творилось, было похоже на битву под Ватерлоо. Мадам де Навен пыталась добраться до своего супруга, видимо, с целью задушить его, а Полин и Франсуа как могли сдерживали натиск. Гийом при этом оставался в арьергарде, готовый в любой момент обратиться в бегство. Но надежды утихомирить супругу он не терял, хотя реплики с его стороны не выглядели достаточно убедительными. Месье де Навен бормотал что-то про надежность вложений и неминуемую прибыльность предприятия. Однако эти доводы не казались тете Агнес достаточно убедительными. Кара настигла бы Гийома непременно, если бы не защитный барьер, который воздвигли своими телами супруги Сабатье. Тетя Агнес, чувствуя, что теряет силы, переключила внимание на более легкую мишень.

– Зачем ты его защищаешь? – обратилась она к Полин, кипя от бешенства. – Если бы у тебя была хоть капелька мозгов, ты бы поняла, что тебя всю жизнь используют. Что там Гийом. Посмотри только на своего мужа. Он не в состоянии обеспечить тебе достойное существование. Вместо этого постоянно посылает тебя ко мне, чтобы выпросить в очередной раз деньги. Где бы вы были, если бы не я? Его поместье, его дом. Постоянно что-то надо ремонтировать и строить заново. Все деньги уходят только на это. Но где же ты сама? Где твои желания и интересы? Я тебе отвечу. Нигде! Скажи мне, в каком году ты шила себе новое платье? Не помнишь? И на этот вопрос я отвечу вместо тебя. Три года назад. Тебе в приличном обществе даже показаться не в чем. Да что там одежда, а экипаж? На нем же ездить страшно. Эта развалина вот-вот рассыплется. И тебя устраивает такая жизнь?

Полин невольно опустила руки и посмотрела на тетю такими глазами, что Вивьен стало нестерпимо жаль кузину. Та и в самом деле выглядела довольно скромно в своих платьях, которые перешивались из года в год. Про шляпки и говорить не приходилось. Вивьен помнила Полин до замужества. Яркая, нарядная, живая девушка с пикантными ямочками на щеках и тихим, но очень заразительным смехом. Она пользовалась несомненным успехом в обществе благодаря хорошенькому личику и веселому нраву. За ней ухаживали сразу несколько очень достойных молодых людей, но кузина выбрала Франсуа. Как же жизнь с этим человеком изменила ее – лицо потеряло свежесть и беззаботность, исчезла легкость в обращении, а во взгляде стали постоянно сквозить тревога, неуверенность и уязвимость. Прошло каких-то шесть лет, и такие перемены. Леди Алертон захотелось увести Полин куда-нибудь в тихое место и ободрить. Но тетя Агнес закусив удила уже не могла остановиться.

– Да, да. Что будет с тобой, если я перестану давать вам деньги? Не знаешь? Я тоже. Но стоит подумать, так ли крепки супружеские узы.

После этих слов, во взгляде Франсуа промелькнули смятение и злость.

– И не смотри на меня так! – переключилась мадам де Навен на него. – Прекрасно знаю, чего ты хочешь. И не только ты. Вы все только и мечтаете, чтобы я побыстрее умерла, чтобы заполучить мои деньги. Но ничего вы не получите. Завтра же вызову поверенного и перепишу завещание в пользу какого-нибудь монастыря!

Месье Сабатье отшатнулся от нее и хотел что-то сказать, но вовремя одумался и закрыл рот. Этого секундного замешательства вполне хватило, чтобы тетя Агнес почувствовала, как оборона пала и теперь ничто не мешает ее коннице смять ряды противника. Этим она, как превосходный тактик, тут же воспользовалась. Ринувшись вперед, мадам де Навен уже почти дотянулась до своего мужа. Но тот, демонстрируя удивительную изворотливость, несмотря на солидный вес и округлое брюшко, умудрился отскочить в сторону, а затем и вовсе ретироваться на нижний этаж.

Леди Алертон просто не знала, как поступить. Подобных сцен ей до этого наблюдать не приходилось. Она не верила, что тетя Агнес способна действительно пустить в ход руки, все же не так воспитывали детей в доме Элроев. Но сжатое в кулаке письмо, которым мадам де Навен потрясала над головой, и багровый цвет лица говорили о серьезности намерений. Несмотря на внутреннее смятение, Вивьен сделала несколько шагов вперед. Она даже успела произнести: «Тетя Агнес…» – как неожиданно на помощь пришел Стивен. До этого он невозмутимо стоял в стороне, и, казалось, происходящее его ничуть не волновало. Но как только мадам де Навен получила свободу движения, он оказался рядом с ней. Мистер Хейворд заслонил ее собой от леди Алертон и что-то стал говорить спокойным и размеренным тоном. На удивление тетя Агнес услышала его слова. Голова ее невольно повернулась в его сторону, а во взгляде померкли воинственные искорки. Еще мгновенье, и письмо из ее руки перекочевало к Стивену, а сама она, придерживаемая им за локоть, уже направилась в свою комнату. На ходу она бросила:

– Принесите мне успокоительного отвара.

После этой фразы дверь за ней закрылась.

Вивьен отказывалась верить своим глазам. У нее внезапно возникло чувство, что нечто подобное ей недавно уже довелось наблюдать. Сначала натиск и ощущение надвигающейся катастрофы, а затем появление человека, который в мгновение ока наводит порядок и устанавливает мир. «Мой бог! Ведь Стивен сейчас сделал все то же самое, что и этот маленький конюх с лошадьми. Практически остановил ее на скаку. Но как? Что такого надо было сказать тете Агнес, чтобы она тотчас успокоилась? Обязательно надо будет допросить Стивена и освоить такой ценный навык. Неизвестно еще, где может пригодиться».

С уходом мадам де Навен шум и страсти в коридоре моментально улеглись. Иветт, взяв под руку сестру, увела ее к себе в спальню, все остальные тоже разошлись по своим комнатам. Леди Алертон вернулась к себе и снова прилегла. Но спать уже не хотелось: слишком ярким оказалось впечатление от происшедшего. Она взяла книгу и стала читать. Казалось, в доме установился благодатный покой, настолько все было тихо. Ватная тишина сделала свое дело, и глаза у Вивьен помимо воли закрылись. Продлился ли сон минуту, или прошло намного больше времени, она не знала. Но ее опять разбудили голоса в коридоре. Как и в прошлый раз, один из них принадлежал тете Агнес. Но теперь леди Алертон вполне отчетливо услышала: «Какая наглость! Ишь чего захотела! И эта туда же!»

Вивьен в ужасе вскочила. Спросонья ей привиделась та же сцена, только на месте отступающего Гийома был мистер Хейворд. Лихорадочно нащупывая ногами под кроватью скинутые туфли, она размышляла: «Что такого он ей наговорил, чтобы тетя так взвилась?!» Наконец, обувшись, она выскочила за дверь, но увидела у двери комнаты мадам де Навен не Стивена, а всего лишь ее горничную, грубоватую деревенскую девушку. Та вся в слезах, тяжело ступая, спешно удалялась в сторону лестницы. С облегчением выдохнув, Вивьен тем не менее решила поинтересоваться, что же произошло. Но только она собралась постучать, как в коридоре появился Дидье. Он явно только что вернулся с прогулки, и пребывал в отличном расположении духа. Легкий румянец, расстегнутая бархатная куртка и маленький бутон белой розы в петлице говорили о том, что месье де Кринье также проникся очарованием этих мест.

– Что стряслось? – поинтересовался он. – Я только что встретил на лестнице горничную… как бишь ее… Элис? Очень миленькая… Хотя и крупновата для девушки, на мой взгляд… Хотя, если… Ах да, о чем это я?.. Она явно была чем-то очень расстроена. Неужели разбила любимую чашку твоей тетки?

– Сомневаюсь, что дело в чашке. Тетя Агнес слишком была зла на нее.

Леди Алертон подошла к двери, осторожно постучалась и произнесла:

– Это я, Вивьен. Здесь еще месье де Кринье. Тетя, у вас все хорошо? К вам можно?

Из-за двери послышалось раздраженное: «Да» – и леди Алертон в сопровождении Дидье вошли внутрь. Стивена в комнате уже не было, и Вивьен с облегчением выдохнула. Мадам де Навен сидела в кресле у небольшого столика и пила отвар из трав.

– Еще и эта нахалка! – воскликнула она, потрясая красными от возмущения щеками. – Все сегодня решили меня доконать! Заявилась и просто сообщила, что хочет получить жалованье за следующий год вперед. Видите ли, ей очень нужны деньги! Всем нужны мои деньги. И, главное, отказывается говорить зачем!

Мадам де Навен сделала паузу, чтобы перевести дыхание. Леди Алертон поняла, что помощь здесь никому не требуется, и можно было бы удалиться, но молча выйти за дверь показалось ей невежливым. Пока Вивьен искала удобный предлог, тетя Агнес отпила еще отвара и продолжила:

– Я только начала приходить в себя после выходки Гийома, как заявилась эта наглая девица!

– И что же устроил сей очаровательный мот на этот раз? – поинтересовался месье де Кринье, пребывавший в неведении.

– Сей очаровательный мот, как вы изволили его назвать, решил приобрести ипподром. Ни больше ни меньше. Мало ему просаживать на скачках кучу денег, так он еще подписал вексель. Думал, что я опять все оплачу! И мне бы пришлось это сделать, если бы не месье Хейворд. Ах, Вивьен, как хорошо, что ты привезла его сюда!

– Он взялся оплатить долги месье де Навена? – в голосе Дидье послышался явный сарказм.

– Нет, – тетя Агнес не уловила интонации. – Он сказал, что сделку можно попытаться оспорить, а вексель признать недействительным.

– Если только мистер Хейворд фокусник, – не унимался месье де Кринье.

Но Вивьен незаметно дернула его за рукав. Своими замечаниями он мог только подлить масла в огонь, и лучше бы от этого никому не стало. Хорошо еще, что мадам де Навен, находясь в крайнем возбуждении, мало обращала внимания на его реп-лики.

– Вивьен, дорогая, нет ли у тебя каких-нибудь успокоительных капель, – обратилась она к племяннице. – Я пью отвар, но никак не могу прийти в себя.

– Конечно нет, – продолжал как ни в чем не бывало месье де Кринье. – Они ей ни к чему. Она же вдова.

Леди Алертон довольно больно наступила ему каблуком на ногу. Диди едва заметно ойкнул и вопросительно посмотрел на внучку. Та в ответ сурово сдвинула брови. Этого было достаточно, чтобы его тон изменился.

– Полагаю, вам стоит прилечь, – вкрадчивым тоном посоветовал месье де Кринье. – А после ужина мы могли бы сыграть в вист. Сосредоточенность и внимание хорошо отвлекают от печальных мыслей.

– Да-да, – рассеянно заметила тетя Агнес. – Думаю, вы правы… Я так и поступлю.

– Во сколько ужин? – Дидье повернулся к Вивьен.

– Кажется, в семь.

– Вот и отлично! Тогда в девять собираемся в гостиной.

Во время ужина за столом было довольно спокойно, хотя чувствовалось некоторое общее напряжение. Все боялись неловкой фразой нарушить хрупкое состояние умиротворения, в котором пребывала мадам де Навен. Полин тихо давала распоряжения слугам, постоянно косясь на нее. Она старалась угодить тете, зная, что хорошая кухня – ее слабость. Но при этом в глазах мадам Сабатье читалась обида за резкие слова. Слуги метались между кухней и столовой, принося все новые и новые блюда. Скоро весь стол был заставлен артишоками, фаршированными тушеными каштанами и обжаренным картофелем, запеченным суфле из баклажанов, крокетами из картофеля с трюфелями, консоме из баранины с шафраном и рисом, матлотом из карпа с шампиньонами, филейчиками со спаржей, пирогом с камбалой, риссолем из ягнятины, тарталетками с сырными клецками и многим другим.

После того как слуги покинули столовую, все приступили к еде. Франсуа предпочитал делать вид, что крайне заинтересован содержимым своей тарелки, и не поднимал головы. Гийом поглощал вино бокал за бокалом, почти не притрагиваясь к угощениям. Он не выглядел подавленным после происшедшего скандала, скорее наоборот, приободренным. И все же старался лишний раз не напоминать о своем присутствии. Иветт, несмотря на свои довольно резкие высказывания поутру возле оранжереи, тоже держалась как можно незаметнее. В прекрасном расположении духа пребывал только месье де Кринье. Он по достоинству оценил таланты местной кухарки и получал истинное удовольствие от ее стряпни. К тому же Дидье не меньше Гийома отдавал должное вину и уже находился в приподнятом настроении. Ведя светскую беседу и постоянно отпуская легкие шутки, месье де Кринье немного скрашивал общую атмосферу.

– Мой бог! – восклицал он. – Это же буше «Гран-Дюк». Ваш повар выше всяческих похвал! Как вам удалось заманить его к себе?

– У нас больше нет повара, – недовольно заметил Франсуа и покосился на мадам де Навен. – Нам пришлось отказаться от его услуг в том году. К счастью, наша кухарка Симона, помогавшая ему на кухне, оказалась довольно способной. Если бы не она, нам бы сейчас пришлось есть вареную курицу с пюре из зеленого горошка.

– Это бесподобно! – не замечая язвительных нот в голосе собеседника, продолжал петь гастрономические оды Дидье. – Дюшесы с фисташковым маслом. Это же такая редкость! Сейчас их и в хорошем ресторане не найдешь.

На эту реплику месье Сабатье заметил лишь: «М-да» – и состроил многозначительную гримасу. Вивьен ждала, когда же кто-то из собеседников бросит ту самую неудачную реплику, которая заставит мадам де Навен вступить в диалог. Но та, к счастью, была настолько поглощена вкусовыми ощущениями, что не замечала ничего вокруг.

Когда подали десерт, Вивьен, как и Полин, пребывавшая до этого в некотором напряжении, окончательно перевела дух. Все понемногу стали приходить в себя, и появилась надежда, что оставшийся вечер обойдется без происшествий. Но стоило леди Алертон так подумать, как дверь в столовую неожиданно открылась, и на пороге появился незнакомый молодой человек. Он был высок, строен и удивительно хорош собой. Тонкий нос с небольшой горбинкой, яркие голубые глаза под густыми бровями, четко очерченный волевой подбородок, темные, слегка вьющиеся волосы, которые на висках едва заметно тронула седина. Но больше всего в облике незнакомца привлекали губы. Они были такие чувственные, такие яркие, что помимо воли хотелось впиться в них поцелуем. От таких мыслей на щеках леди Алертон невольно вспыхнул румянец. Но не у всех присутствующих за столом появление молодого человека вызвало приятное чувство. Иветт, издав какой-то непонятный звук, залилась краской и тут же бросила взгляд на тетю Агнес. Полин охнула, вцепилась пальцами в салфетку на коленях и замерла, слегка подавшись вперед. Ее муж нахмурился и начал медленно подниматься из-за стола. Но молодой человек не обратил на них внимания. Его взгляд был обращен к мадам де Навен.

– Я приехал поговорить с вами, мадам, – довольно холодно заявил он.

В ответ тетя Агнес снова побагровела. Секунду она сидела молча, но потом ее прорвало:

– Как вы смели явиться сюда без приглашения! Кто вам позволил?! Я уже беседовала с вами однажды и довольно четко дала понять, что в этом доме вам не рады.

– Нет, тетя Агнес, – неожиданно подала голос Иветт и в упор посмотрела на мадам де Навен. – Месье Мельяк приехал ко мне.

– Прошу простить меня, дорогая мадемуазель Пиорри. Но в этот раз мне надо поговорить не с вами, – поклонился ей молодой человек.

– Нам не о чем разговаривать, – отрезала мадам де Навен.

– Напротив. Нам есть о чем разговаривать, и вам это отлично известно, – с нажимом произнес месье Мельяк, не двигаясь с места. – Я могу начать прямо здесь, но вряд ли это доставит вам удовольствие. Не лучше ли нам побеседовать где-нибудь в другом месте?

Тетя Агнес посмотрела на него таким взглядом, будто выбирая куда выстрелить, в голову или в сердце. Но, видимо, отказавшись от прекрасной идеи украсить чучелом Мельяка гостиную, она грузно поднялась из-за стола и направилась к выходу, бросив через плечо:

– Идите за мной.

Было слышно, как они поднимаются на второй этаж в комнату мадам де Навен. Через некоторое время шаги смолкли, и в доме наступила полная тишина. Все невольно прислушивались в ожидании очередных гневных криков. Но ничего не происходило. Первым не выдержал месье Сабатье. Он поднялся со своего места и стал нервно прохаживаться по комнате. Следом за ним встала Полин. Она подошла к двери и открыла ее. Встав в проеме и повернувшись чуть боком, Полин прислушалась: вдруг удастся разобрать голоса. Наконец поднялась из-за стола и мадемуазель Пиорри. Она сначала подошла к сестре, но та лишь отрицательно покачала головой, давая понять, что ничего не слышно. Затем Иветт переместилась к окну и стала смотреть в сад, теребя край занавески. На лице кузины читалась такая мука, что у Вивьен возникло острое желание пойти и подслушать под дверью вероятно весьма любопытный диалог тети и прибывшего гостя. Она, скорее всего, так бы и поступила, однако вовремя одернула себя. И не потому, что была слишком хорошо воспитана, а потому, что вспомнила зарок больше не вмешиваться в семейные дела.

Зато месье де Навен окончательно ободрился. Если гнев его супруги обратится против жениха Иветт, то, возможно, она позабудет о его прихоти иметь свой ипподром и простит ему маленькую слабость. В расчете на подобное развитие событий он приосанился, и в манерах опять появились вальяжные нотки. Месье Гийом, тряхнув густой шевелюрой с импозантной проседью, налил себе очередной бокал вина и выпил с большим удовольствием, а затем взглянул на мистера Хейворда и месье де Кринье, сидящих напротив. У них неожиданное появление гостя вызвало лишь легкое любопытство, и они довольно быстро потеряли к нему интерес. Подобная реакция была вполне объяснима, поскольку исход беседы не имел к ним никакого отношения. Стивен вернулся к своей тарелке, на которой его ждало шоколадное суфле с ванильным печеньем и ореховым пралине, а Дидье присоединился к Гийому. Подаваемое вино не очень пришлось ему по вкусу, но другого в наличии не имелось.

Вивьен в ожидании возвращения тети Агнес невольно вспомнила, насколько яркое впечатление произвел на нее месье Мельяк. Теперь она лучше понимала Иветт. Да, такой мужчина мог взволновать кровь. С удивлением леди Алертон осознала, насколько бурно разыгралось воображение при его появлении. На секунду даже пригрезилось, как он одной рукой обнимает ее за талию, а губы касаются шеи. Неприятным открытием же стало то, что в присутствии своего покойного мужа Вивьен ничего подобного не испытывала. «Возможно, тетя Катрин в чем-то права, – подумалось ей. – Снова выйти замуж – не такая уж плохая идея. Правда, подобные красавцы, пусть и с подмоченной репутацией, мне еще в жизни не попадались. А то неизвестно, чем бы кончилось дело». За такими мыслями она и не заметила, как столовую покинули Дидье и Стивен. Но последний в скором времени вернулся и с отрешенным видом продолжил прерванный ужин.

– Где Элис?! – гневный вопль тети Агнес прозвучал, как выстрел.

Все только и ждали очередного приступа негодования. Моментально вскочив со своих мест, Гийом и Франсуа кинулись наверх, даже не разобравшись, что мадам де Навен извергает проклятья в адрес горничной:

– Найдите мне эту мерзавку! Немедленно!

Поднявшись на второй этаж, они увидели в открытом дверном проеме месье Мельяка. Лицо его было взволнованным, а движения порывистыми. Он первым выскочил из комнаты, следом за ним спешила тетя Агнес.

– Что случилось, дорогая? – поинтересовался у нее месье де Навен.

– Ах, уйди отсюда, прошу тебя. От тебя никакого толку, – с раздражением бросила она и, грузно переваливаясь, поспешила вниз по лестнице.

Удивительным образом дом в одно мгновенье превратился в гудящий улей. Хозяева и слуги забегали по этажам, постоянно перебрасываясь короткими фразами. По прошествии некоторого времени все собрались в холле. Элис найти так и не удалось.

– Если ее нет в доме, она направилась в деревню. Возьмите лошадей и поезжайте за ней по обеим дорогам. Вряд ли она могла далеко уйти, – распорядилась мадам де Навен.

– Тетя Агнес, – взмолилась Полин. – Может быть, вы объясните, что происходит?

– Оставь меня со своими вопросами! Делайте, что я говорю.

– Не стоит ли вызвать полицию? – предположил мистер Хейворд, тоже выйдя из столовой в холл.

Мадам де Навен на секунду задумалась, а затем резко ответила:

– Нет.

И удалилась к себе в комнату, не проронив больше ни звука.

Отправленные на поиски слуги вернулись меньше чем через час с пустыми руками. Элис они на дороге не встретили и справились у местных жителей, не видел ли ее кто-нибудь этим вечером. Но те утверждали, что она не появлялась в деревне.

– Наверное, стоит сообщить об этом твоей тетке, – с недовольством в голосе предложил Франсуа.

– Я… я… – в голосе Полин послышалась растерянность. – Сейчас распоряжусь. Заодно узнаю, не надо ли ей чего-нибудь.

Служанка, отправленная наверх, вскоре появилась на пороге столовой и сообщила, что мадам де Навен хочет отдохнуть и просила какое-то время ее не беспокоить.

Страсти неожиданным образом опять улеглись, и в доме наступила тишина. Следовало бы разойтись, но все остались сидеть в столовой, не зная, что делать дальше. Этот инцидент произвел на Вивьен, впрочем, как и на остальных, неприятное впечатление. Ей хотелось побыстрее уйти хотя бы на какое-то время к себе, чтобы побыть одной и немного отвлечься. Она взглянула на часы, стоящие в углу комнаты. Было самое начало девятого вечера, хотя казалось, намного больше.

– Дидье предложил тете Агнес в девять собраться в гостиной сыграть в вист, но он куда-то исчез, – заметила она. – И я теперь не знаю, как быть.

– Ну раз мы не слышим больше гневных тирад мадам де Навен и ее новых распоряжений, значит, предложение остается в силе, – заметил Франсуа. – Если никто не возражает, ждем всех в девять.

Вивьен с облегчением поднялась со своего места и направилась на второй этаж. За ней из столовой один за другим стали выходить и остальные.

Спустившись в гостиную к назначенному часу, леди Алертон застала там только Полин и Франсуа. Они о чем-то тихо беседовали и при ее появлении тут же замолчали. Но Вивьен предпочла сделать вид, что ничего не заметила.

– О! Я появилась слишком рано? – поинтересовалась она, взяв бокал с шампанским со столика рядом с дверью и опустившись в кресло.

– Нет-нет, дорогая, все в порядке, ты как раз вовремя. Гийом обещал подойти с минуты на минуту. А Иветт не придет, – заметила Полин. – Бедная девочка так перенервничала, что просто не могла стоять на ногах. Я уложила ее в постель и велела не вставать до утра.

– Ну конечно, я понимаю. – Вивьен на секунду задумалась. – Кстати, вы не видели, когда ушел месье Мельяк?

Полин и Франсуа недоуменно переглянулись и почти одновременно ответили:

– Нет.

– Очень странно. Не находите? Его никто не видел с тех пор, как тетя Агнес начала искать свою служанку. И он даже ни с кем не попрощался, когда уходил. Очень неучтиво с его стороны.

– Он ужасный человек. И что ему надо от Иветт? Если ему так нужны деньги, нашел бы себе какую-нибудь богатую вдову… Ох, прости. Я не то хотела сказать. – Мадам Сабатье округлила глаза и прикрыла пальчиками рот.

Леди Алертон слегка улыбнулась, хотя ей было очень грустно. Полин сильно переменилась за эти годы. Ей приходилось нелегко. Постоянно находясь между тетей и мужем, как между молотом и наковальней, мадам Сабатье испытывала огромное напряжение. Да еще Иветт добавила проблем в последнее время. Пытаясь всем угодить, Полин стала нервной и не всегда могла правильно оценить ситуацию. Допуская бестактность, она и в самом деле не хотела никого обидеть.

– Я понимаю, не переживай, – успокоила ее Вивьен.

Неловкий момент был прерван появлением месье де Навена. Тот явно провел это время с пользой – в глазах появился блеск, а походка приобрела едва заметную нетвердость.

– И где же моя драгоценная супруга? – поинтересовался он, обведя взглядом комнату. – Я готов с ней сразиться.

– Тетя еще не спускалась, – заметила Полин. – Надеюсь, она скоро присоединится к нам.

Вивьен заметила, что голос у кузины немного дрожит. Видимо, мысль об очередной встрече с тетей Агнес внушала ей беспокойство. Она не знала, впрочем как и все остальные, в каком настроении та спустится в гостиную. Пока мадам де Навен не вынесла окончательного решения, еще была надежда, что она не откажет и даст Франсуа деньги, в которых он так нуждался. Но что, если разговор с месье Мельяком вызвал только еще большее раздражение и теперь-то им всем уже не на что больше рассчитывать?

Буквально следом за месье Гийомом в комнату вошел мистер Хейворд. На удивление он не был, как обычно, рассеян. Скорее, наоборот, бодр и энергичен, как будто принял какое-то важное решение и очень этим гордился. Он кивнул всем и молча направился к столику с напитками, где налил себе изрядную порцию коньяка, после чего уселся в одно из кресел. Вивьен уже собралась справиться, не видел ли он месье де Кринье, как тот появился.

Костюм Дидье был, как всегда, безупречен – сюртук тонкого сукна, галстук с претензией на экстравагантность, до блеска начищенные элегантные туфли. Но леди Алертон показалось, что, одеваясь, он очень торопился, только не могла понять, что именно ее смутило. Да и в манерах чувствовалась какая-то несвойственная ему поспешность. Даже нервозность. И это удивило даже больше, чем поведение Стивена. В отличие от месье де Навена, большое количество вина за ужином никак на нем не сказалось. Самым удивительным образом Диди был свеж, бодр и в прекрасном настроении.

Расположившись в креслах, все стали ждать мадам де Навен, перебрасываясь короткими, ничего не значащими фразами. Но та все не появлялась. Напольные часы в углу гостиной показывали, что прошло сначала десять минут, затем пятнадцать, и ожидание начало тяготить. Но никто не решился предложить послать за ней. Разговор удивительным образом не клеился, и постоянно в гостиной повисало тягостное молчанье. Наконец Гийом не выдержал и предложил перейти к карточному столу. Вивьен, Дидье и Франсуа охотно согласились, поскольку появилась возможность хоть как-то отвлечься.

Все считались довольно искусными игроками, и игра шла весьма азартно. Одна партия сменяла другую довольно быстро. Внимательно следя за картами, никто не замечал, как бежит время. Сыграв два роббера, леди Алертон и Дидье уже приготовились вновь поменяться партнерами, как Полин, которая сидела отдельно от всех, неожиданно заметила:

– Уже больше половины десятого, а тети Агнес все нет. Я все же пошлю за ней.

Игроки как будто очнулись и с недоумением посмотрели на мадам Сабатье. Они были настолько увлечены, что напрочь позабыли о ее отсутствии. Перебросившись парой слов, они решили, что лучше не продолжать игру и дождаться прихода мадам де Навен. Вдруг той захочется присоединиться к игре и кому-то придется уступить ей свое место за столом.

Однако служанка Рози, отправленная к ней, вернулась довольно быстро и доложила, что на стук никто не открыл и даже не ответил. Это известие показалось несколько странным. Все отлично знали, что тетя Агнес уже много лет страдала бессонницей и никак не могла лечь спать настолько рано. Выходило так, что если она не откликнулась, значит, в комнате ее не было. Но куда же мадам де Навен могла отправиться в такое время? На лицах у присутствующих читалось недоумение. Мадам Сабатье пришло в голову, что тетя Агнес, не предупредив никого, решила покинуть поместье, и в таком случае рассчитывать на ее деньги не приходилось. Полин не на шутку перепугалась. Ей даже представить было страшно, в какое негодование тогда придет Франсуа. Но она попыталась успокоить себя. Мадам де Навен не просила заложить экипаж, об этом бы тут же стало известно. Значит, она оставалась в доме. Но куда она пропала в таком случае? Складывалась совершенно непонятная ситуация, которой никак не находилось объяснения. В какой-то момент у Полин сдали нервы, и она почти выкрикнула:

– Так пойдите и найдите ее!

– Да, мадам. – Рози выскочила за дверь.

Все отошли от карточного стола и расположились в креслах в ожидании, чем закончатся поиски. Было слышно, как за дверью прозвучали торопливые шаги сначала одного человека, потом еще нескольких. Слуги снова забегали, постоянно переговариваясь друг с другом. Вивьен испытала дежавю – все это уже было несколько часов назад. Точно так же искали Элис и не нашли. Сначала бесследно пропала служанка, затем ее хозяйка. Чем дольше длились поиски, тем сильнее леди Алертон чувствовала, как внутри ее растет напряжение. «Как такое может быть, чтобы в доме невозможно было найти человека? Не сквозь землю же она провалилась, – стала с тревогой размышлять она. – Если бы тете Агнес взбрело в голову уехать, мы бы об этом знали. Тайно уезжать, ни с кем не попрощавшись, это не в ее характере. Да и Гийом на месте. И для него отсутствие жены не меньшая неожиданность, чем для нас. Что-то мне не нравится вся эта история. Слишком много исчезновений для одного дня».

Наконец вновь появилась Рози, запыхавшаяся и слегка испуганная.

– Мадам де Навен нигде нет, – пролепетала она.

– Почему все приходится делать самой? – с раздражением заметила мадам Сабатье.

Она вышла из гостиной и стала подниматься по лестнице. Повинуясь какому-то внутреннему порыву, Вивьен последовала за ней. Дойдя до нужной комнаты, Полин осторожно постучала в дверь и произнесла:

– Тетя Агнес, к вам можно зайти?

Ответа не последовало. Она постучалась громче, но и в этот раз никто не ответил. Тогда Полин приложила ухо к двери. Однако по ее глазам Вивьен поняла, что внутри царит полная тишина. Леди Алертон, пренебрегая условностями, взялась за дверную ручку и попыталась толкнуть дверь, однако та оказалась закрыта. Полин стало овладевать все большее беспокойство, и она встала на колени, чтобы заглянуть в замочную скважину. Но в это время на лестнице раздались шаги. Вивьен обернулась и увидела месье Сабатье, поднимавшегося к ним.

– Франсуа, – попросила она дрогнувшим голосом, – скажите кому-нибудь взломать дверь.

– Неужели все так плохо? – не на шутку встревожился он. Вечно недовольное выражение моментально исчезло с его лица.

– Похоже, что так.

Прежде чем позвать слуг, Франсуа сначала сам несколько раз с силой ударил кулаком в дверь, а затем попытался надавить на нее плечом. Но та не поддалась. Только после этого он распорядился, чтобы в дом позвали кого-нибудь из работников с инструментами.

Через некоторое время под дверью комнаты мадам де Навен собрались все. Даже Стивен и месье де Кринье решили присоединиться к остальным. Когда замок удалось сломать, все с волнением устремились внутрь. Вивьен ожидала увидеть мертвую тетю Агнес. Возбужденное воображение рисовало картины, одна страшнее другой, – бездыханное тело, лежащее поперек кровати на скомканных простынях, или в кресле с откинутой назад головой и свесившимися руками, или распростертое на полу с гримасой муки на лице. Представив такое, она чуть не задохнулась от ужаса, а ноги предательски дрогнули.

Но в комнате никого не оказалось. Это выглядело настолько неожиданно, что леди Алертон отказывалась верить своим глазам. Она прошла вглубь комнаты и осмотрелась по сторонам. Затем заглянула под кровать, в объемный дубовый шкаф, за портьеры, даже открыла окно и выглянула наружу. Но так никого и не обнаружила. После чего проследовала в ванную комнату. Однако и там оказалось пусто.

– Виви, что ты делаешь? – окликнул ее месье де Кринье.

Она настолько растерялась, что смогла только произнести:

– Я… я…

– Неужели ты не понимаешь? Она просто куда-то ушла.

– Но куда?

– Не волнуйся, мы скоро это узнаем. Забирай с собой Полин, спускайтесь в гостиную и ждите нас там.

Пришлось подчиниться. Тем более что совет был здравый – кузина находилась на грани истерики. Приведя ее в гостиную и усадив в кресло, Вивьен налила ей немного коньяка, чтобы та побыстрее пришла в себя. Полин покорно взяла бокал и выпила, даже не поняв, что это было. Сама леди Алертон тоже решила сделать глоток, настолько разыгралась фантазия. Посидев немного почти неподвижно и напряженно прислушиваясь, она вскочила на ноги и заходила по комнате. Сидеть и просто в оцепенении ждать, как Полин, она не могла. Но бесцельная ходьба успокаивала плохо. Шло время, по звукам голосов стало понятно, что поиски переместились уже далеко за пределы дома. За окном замелькали фонари, и командно-отрывистые фразы нескольких человек стали удаляться. Леди Алертон не выдержала томившей ее неопределенности и вышла на крыльцо. Постояв немного в полной темноте и прислушиваясь, она толком не разобрала ничего. Зато довольно скоро поняла, что ужасно продрогла – темнота в предгорьях наступала внезапно, и сразу становилось очень холодно. Вернувшись в гостиную, леди Алертон нашла кузину все в том же состоянии. Казалось, за это время та даже не шевелилась. Полин выглядела как беспомощная кукла, которая полностью подчинена чужой воле. Вивьен налила ей еще немного коньяка и насильно заставила выпить.

Леди Алертон хотелось узнать, как продвигаются поиски, но бросать кузину в подобном состоянии было бы непредусмотрительно. Поэтому она вышла в холл и стала звать слуг. Но никто не откликнулся. Видимо, все, даже женщины, отправились на поиски. Дойдя до кухни, Вивьен нашла там только девочку лет десяти. Велев ей подняться в гостиную и посидеть рядом с хозяйкой на случай, если той вдруг что-то понадобится, леди Алертон быстро поднялась в свою комнату, взяла шаль и снова вышла на крыльцо.

Голоса почти стихли, да и свет фонарей еле-еле то там, то здесь мелькал сквозь листву. Но неожиданно слух различил где-то совсем далеко: «Нашел!» Поначалу Вивьен решила, что ей просто померещилось, слишком сильно она ждала хоть каких-то известий. Но вот крик раздался снова, теперь уже чуть громче. Ему ответили несколько голосов. Леди Алертон поняла, что человек, звавший остальных, находился со стороны небольшого пруда на краю парка. Она не могла сказать, как это произошло, но ноги сами понесли ее в ту сторону.

Вивьен бежала почти в полной темноте по узкой дорожке, и по лицу хлестали ветви кедров. Парк был запущенный: у Полин и Франсуа не было средств содержать нескольких садовников, а один с такой территорией не справлялся. Но леди Алертон не замечала, как деревья царапают кожу и рвут одежду, и боялась только оступиться и упасть или задохнуться, настолько сильно корсет впился в ребра. Но вот голос раздался уже ближе. Он прокричал: «Все сюда!» – и кто-то совсем рядом от нее ответил: «Идем!» И тут Вивьен увидела свет сразу нескольких фонарей, собравшихся в одном месте.

Когда она добралась до берега пруда, там уже были Диди, Франсуа, Стивен и несколько слуг. Все смотрели куда-то в воду. Леди Алертон приблизилась и увидела из-за их спин сначала только платье. Оно лежало на склоне у самой воды. Было в этом зрелище что-то очень странное и неестественное. «Что делает здесь одежда и где сама тетя Агнес?» – хотелось спросить леди Алертон, но все были так молчаливы и напряженны, что она решила промолчать. Вместо этого Вивьен постаралась подойти ближе, но тут мистер Хейворд легко, но настойчиво коснулся ее локтя.

– Не надо вам на это смотреть, миледи, – тихо предупредил он.

Но она, не ответив, решительно шагнула вперед. И встала как вкопанная. В первую секунду Вивьен почудилось, что она видит дурной сон. Все вокруг заволокло какой-то тонкой, но плотной паутиной, за которой невозможно ничего разобрать. Голоса звучали глухо и невнятно, а то, что лежало в воде, воспринималось как одно размытое пятно. Но вдруг месье де Кринье стал давать указания:

– Разувайтесь и полезайте в воду.

Еще через мгновенье:

– Вдвоем вы ее не вытащите. Нужно человека четыре.

А потом:

– Аккуратнее. Склон слишком крутой и скользкий.

Эти слова одно за другим как будто откалывали от кокона, который окутал Вивьен, небольшие кусочки. А за ним стала все явственнее проступать пугающая до дрожи картина – на берегу спиной вверх лежало тело мадам де Навен. У него было все – туловище, руки, ноги. Все, кроме головы. Вивьен чуть не потеряла сознание от ужаса. Но в этот момент кто-то рядом поднял фонарь повыше, и только тогда стало понятно, что тетя Агнес лежала головой в воде. Та доходила ей почти до плеч, и создавалось впечатление, что выше шеи ничего нет. Но вот тело стали поднимать на берег, и показалась голова, облепленная мокрыми волосами. Ноги людей скользили по илистому дну и траве, из рук вырывались тяжелые складки одежды, и грузное тело постоянно пыталось выскользнуть из рук. Протоптавшись практически на одном месте несколько минут, слуги решили сначала развернуть его и тянуть вверх за подмышки. Когда же мадам де Навен перевернули на спину, всем открылось ее лицо. Отвратительная насмешливая гримаса исказила его черты почти до неузнаваемости. Она настолько поразила леди Алертон, что та неожиданно почувствовала, что стало просто нечем дышать. Земля, вода, деревья и люди вдруг начали переворачиваться как-то боком у нее перед глазами. Последнее, что она услышала, был гневный возглас: «Кто ее сюда пустил? Ловите скорее, пока она совсем не упала». Кому принадлежали эти слова, Вивьен так и не поняла, все вокруг вдруг стало черным.