Дидье стоял на перроне, опираясь на трость, и внимательно всматривался в толпу. В стороне суетились Энгель с носильщиком, занося чемоданы в багажный вагон. Их было так много, что складывалось впечатление, будто месье де Кринье отправляется не на пару недель в гости в Шамори, а перебирается в Южную Америку, откуда не планирует возвращаться никогда. Он полагал, что не должен испытывать неудобств ни при каких обстоятельствах, поэтому с собой всегда следует брать как можно больше вещей. Ну и пусть они останутся невостребованными, зато ощущение комфорта не будет утрачено ни на минуту.

Наконец в толпе показалась Вивьен. Она двигалась к нему в сопровождении все тех же Мари с Монти на руках и мистера Хейворда. Последнее обстоятельство вызвало легкое неудовольствие Дидье. Он искренне не понимал, зачем внучка держит возле себя этого растяпу с вечно отсутствующим выражением лица. Если бы вдруг ей для каких-то целей действительно понадобился секретарь, обратилась бы в бюро по найму. Там смогли бы ей подобрать настоящего профессионала. Но потом Дидье решил, что сейчас не лучшее время задаваться подобными вопросами, и поприветствовал любимую Виви, приподняв цилиндр и широко улыбнувшись. В ответ на ее губах тоже появилась легкая, но очень теплая улыбка. Подойдя, леди Алертон едва коснулась губами его щеки.

Времени разговаривать не было, поезд должен был отойти через пятнадцать минут, поэтому Вивьен поручила Стивену следить за погрузкой багажа. Тот направился было в сторону багажного вагона, но неожиданно вспомнил, что оставил саквояж перед зданием вокзала, и кинулся на его поиски. Дидье довольно хмыкнул, получив лишнее подтверждение своему мнению об этом молодом человеке. К счастью, чемоданы месье де Кринье уже были погружены, и Энгель подошел к хозяину, чтобы получить дальнейшие распоряжения. Увидев леди Алертон, он снял с головы кепку и поклонился:

– Доброе утро, мэм!

Заметив Мари, кивнул ей и задорно подмигнул, улыбнувшись во весь рот. Улыбка у конюха оказалась открытая, хотя и чуть-чуть плутоватая. В ответ камеристка неожиданно залилась румянцем, но влажные черные глаза игриво блеснули в его сторону. Чтобы скрыть смущение, Мари стала возиться с собакой, поудобнее устраивая ее на руках. Монти в ответ недовольно заворчал и попытался цапнуть за палец. Вивьен, наблюдавшая эту сцену со стороны, искренне удивилась: «На вид ему лет двадцать пять, но по росту не больше двенадцати. Странный субъект. Что в нем такого особенного, что женщины так реагируют? Неужели они считают его привлекательным?» Но найти ответ на свой вопрос она не успела. Вернулся Стивен с саквояжем. Костюм его находился в некотором беспорядке – галстук выбился из-под жилета, манжеты сорочки выглядывали из рукавов сюртука больше чем на два дюйма, а шляпа съехала набок. Но лицо его при этом было ярко-розового цвета и светилось триумфом.

– Никого больше не утопили, Хейворд? – не удержался месье де Кринье от саркастического замечания.

– Если бы там была вода, то я так бы и поступил с этим негодяем, сэр! – гордо заметил Стивен. – Он решил, что раз саквояж стоит на земле и рядом никого нет, значит, он ничей и его может забрать любой. Пришлось объяснить, что он ошибается.

В подтверждение своих слов мистер Хейворд победоносно отряхнул сюртук и поправил манжеты. Дидье открыл было рот, чтобы парировать замечание, но Вивьен слегка дотронулась до его локтя. Время открывать дискуссию на тему имущественных прав было не самым подходящим, поезд вот-вот должен отправиться, а багаж все еще находился на перроне. Месье де Кринье опомнился и дал распоряжение Энгелю помочь в погрузке чемоданов.

Леди Алертон решила раньше времени не задавать деду вопросов, хотя их накопилось множество. Например, почему Диди решил сопровождать ее в поездке? И зачем вообще он явился? Она целый день накануне отъезда ломала над этим голову, но найти удовлетворительный ответ ей так и не удалось. А на следующее утро пришлось спешно собираться в дорогу, и голова была занята совершенно другими заботами.

Устроившись на сиденье, сняв перчатки и шляпку, она достала утреннюю газету, которую так и не успела прочитать. Но только перелистнула передовицу, как в купе постучали. Она решила, что пришел кондуктор проверять билет, но это оказался Диди. Вивьен мысленно улыбнулась: «Если пришел сам, значит, очень хочет поговорить. И это очень хорошо, поскольку разузнать все будет значительно проще». Но начинать с самых любопытных вопросов она не стала.

– А где же Бротон? Почему сопровождает тебя не он, а этот конюх? – небрежно поинтересовалась она, когда месье де Кринье опустился на сиденье напротив нее.

– Я сегодня утром уволил этого болвана.

– За что?

– Я велел говорить, что меня нет дома. Но с утра пораньше ко мне опять заявились кредиторы, и он их пустил. Не иначе как они его подкупили.

– Кредиторы? Неужели дела так плохи? Я думала, что у тебя проблемы только с карточным долгом. Или ты что-то забыл мне рассказать?

Месье де Кринье явно не хотелось об этом говорить, но скрывать истинное положение дел уже не представлялось возможным. Поэтому он набрал полную грудь воздуха и заявил:

– Даже не представляешь, насколько плохо. Знающие люди посоветовали мне купить акции одной американской металлургической компании и утверждали, что скоро они пойдут вверх. Если вовремя их продать, то можно заработать несколько десятков тысяч долларов. Обещали, что дело верное, я послушал и вложил все свои деньги. Но буквально через месяц компания обанкротилась. Теперь я даже не смогу выдать Катрин ее содержание, не говоря уже про все остальное. Она, конечно, пока об этом ничего не знает.

– Так вот почему ты сбежал?

– Я не сбежал, – несколько обиженным тоном заметил Диди. – Я предпочел на время удалиться, пока не улажу дела.

– И как же ты планируешь их уладить?

– Сказать по правде, не знаю. Денег от аренды земли мне явно не хватит. Да и получу я их не раньше начала следующего года.

– Так почему же ты не сказал сразу? Я же предлагала тебе помощь. Для меня это совсем не трудно.

– Ну как я мог? Признаться на старости лет, что стал дураком?

– Зачем так говорить? Подобное могло произойти с каждым. В этом нет ничего предосудительного. Тем более ты должен был сказать это мне. Я же твоя внучка.

– Я и шел к тебе попросить денег. Но в последний момент не решился.

– Очень зря. И мое предложение остается в силе. Пожалуйста, не отказывайся, сделай мне приятное.

Дидье лишь взял ее руку и поцеловал кончики пальцев в знак благодарности.

Вивьен не хотелось больше говорить на эту тему, слишком она была щепетильной и нерадостной. Чтобы как-то отвлечься от разговора, она подозвала проводника и попросила принести из ресторана шампанское, каких-нибудь легких закусок и фруктов. Пока официант выполнял заказ, леди Алертон вернулась к утренней сцене на перроне.

– И что же, теперь у тебя слуга – конюх? На мой взгляд, это слишком экстравагантно даже для тебя.

– А что мне прикажешь делать? До отхода поезда оставалось два часа. За такое время подходящую прислугу мне найти не удалось бы. Да и зачем? Энгель пока со всем прекрасно справляется.

– Возможно, – Вивьен пожала плечами. Она лично привыкла к вышколенному персоналу, но решила не настаивать на своем мнении. Проще было поговорить о чем-то другом. – Какое странное у него для американца имя. Я даже не возьмусь его выговорить.

– Турбьерн Энгельбретсдаттер. Я ради шутки выучил. Звучит почти как скороговорка. Но он не американец, а норвежец.

– Но акцент!

– Я тоже сначала был удивлен, поэтому спросил напрямую. Оказывается, родители увезли его в Американские штаты, когда он был совсем младенцем.

– Значит, норвежец?

Дидье утвердительно кивнул.

– И как же он оказался в Остенде?

– Я не уверен, что правильно понял. Кажется, произошел какой-то конфликт и он потерял бизнес. Поэтому решил ближайшим пароходом вернуться в Европу. Попытать счастья на родине, так сказать. Но почему ты так им интересуешься?

– Он мне все еще кажется подозрительным. Появился из ниоткуда…

– Позволь поправить тебя. Он не появлялся из ниоткуда, его принес твой бесподобный Хейворд.

– Будь по-твоему. Но окровавленного и с проломленной головой. Пускать такого человека в дом крайне опасно. Тем более делать слугой. Он может оказаться беглым преступником.

– Его проломленная голова объясняется очень просто. Чтобы добраться до Норвегии, требуются деньги, а у Энгеля их не было. Чтобы как-то заработать на билет до Ставангера, днем он работал грузчиком, а по вечерам участвовал в кулачных боях в местных доках.

– Он? В кулачных боях? С кем? С портовыми крысами?

– Ох и злой же у тебя иногда язык, Виви. Нет, с такими же грузчиками, как и он.

– Но он же любому из них по плечо.

– В некоторых случаях это преимущество. К тому же он очень силен и ловок. Ты видела, как он вскочил на бегущую лошадь.

– Это правда… Хорошо, я буду звать его «засушенный викинг».

Оба рассмеялись, после чего Вивьен продолжила:

– Неужели ты узнал все от него самого?

– Разумеется, нет. Бротон выяснил все еще до того, как я его уволил. Между прочим, Энгель рассказал, что ранил его один из проигравших. Посчитал, что поражение от такого противника для него оскорбительно, и решил отомстить…

В купе постучали – официант принес заказ. Расставив блюда, тарелки и бокалы, он разлил шампанское и удалился. Взяв бокал, Дидье сделал глоток и на какое-то мгновение замер, глядя в окно. После чего почти залпом выпил остальное. Глаза под набрякшими веками тут же заблестели, а щеки покрыл легкий румянец. Он лихо закинул в рот крупную виноградину, с удовольствием пожевал ее, затем расстегнул сюртук и откинулся на спинку сиденья. Хитро прищурившись на внучку, он заметил:

– Виви, ты страшная женщина. Я уже говорил это. Знаешь, в чем нуждаются мужчины, и всегда даешь им это в нужный момент. Шампанское – это то, что мне было необходимо именно сейчас.

– Диди, это, безусловно, великолепный комплимент. Благодарю тебя! Но ты неправ. Я знаю только, что нужно тебе. И это не так уж и сложно понять. Но у меня нет опыта общения с другими мужчинами. Роджер, разумеется, не в счет. Хотя, к сожалению, я и его толком не знала.

– Ты ошибаешься, моя дорогая. Яркий тому пример – Хейворд.

– Стивен? Вот как?

– Ну разумеется. Ты даешь ему то, что нужно.

– В самом деле? И что же?

– Как что? Свое общество.

– Общество? Я не совсем понимаю тебя.

– Все очень просто, Виви. Хейворд влюблен в тебя. И ты не гонишь, не заставляешь снимать квартиру и жить отдельно. Наоборот, взяла работать секретарем.

– Ты что-то путаешь. Он младше меня на семь лет. Я помню его совсем мальчиком. Как он может быть влюблен в меня?

– Не такая уж это и большая разница. К тому же некоторым юношам свойственно влюбляться в женщин старше себя, поверь мне. В определенном возрасте те обладают удивительной притягательностью. Могу привести себя в пример. Когда мне было четырнадцать, я был страстно влюблен в гувернантку моей младшей сестры. А той было двадцать два. Не красавица, но чертовски аппетитная особа.

– И чем же кончилось дело?

– Как чем? Поцелуем, разумеется. Подкараулил ее в темном коридоре, обхватил за талию и поцеловал. К сожалению, рост тогда не позволил дотянуться до губ, достал я только до выреза платья. Но мне все равно очень понравилось.

– Что же она сделала в ответ? – от любопытства Вивьен подалась вперед.

– Нажаловалась моему отцу, и меня выпороли.

– И все?

– Нет, не все. Я подождал пару лет, пока подрасту, и сделал вторую попытку.

Вивьен промолчала, но выразительно посмотрела на Диди в ожидании продолжения. Однако тот лишь хитро подмигнул и заметил:

– Ты очень любопытна, моя дорогая.

Затем закинул в рот еще одну ягоду винограда и торжествующе раздавил зубами. Леди Алертон от души рассмеялась. Оказывается, ее дед чуть ли не с младенчества был ловеласом. Вполне вероятно, если бы тетя Катрин знала об этом, оставила бы попытки его перевоспитать.

– И все же насчет Стивена ты ошибаешься, – вернулась она к разговору.

– Ни в коем случае! Взгляни на ситуацию с моей стороны. Молодой человек, получивший прекрасное образование и имеющий неплохое содержание, не пытается жить своей жизнью. Он не снимает себе квартиру, не ищет приличную службу, не знакомится с девушками. Вместо этого он постоянно сидит у тебя в доме и выполняет какие-то пустячные поручения.

– Пустячные? Если бы ты знал все, ты бы так не говорил.

– А я чего-то не знаю? – с наигранным испугом поинтересовался месье де Кринье.

– Ну конечно! Просто я не рассказывала.

– Так расскажи. Дорога длинная, и мне ничто не мешает выслушать эту захватывающую историю.

– История не такая уж захватывающая, как тебе может показаться.

– Я весь внимание.

– Ну хорошо… Пока я жила в поместье, я много читала и думала. В сущности, это были все мои развлечения. Я мечтала заняться чем-нибудь интересным, когда вернусь в Лондон, но ничто не привлекло меня настолько сильно, чтобы я загорелась этой мыслью. Тогда я решила, что буду изучать газеты и журналы. Вдруг там отыщется ответ. К сожалению, этого не произошло. Зато я невольно стала следить за экономическими новостями.

– Это весьма неожиданно, – с сомнением покачал головой Диди.

– Не так уж и неожиданно, если учесть, что в прошлом году несколько постоянных арендаторов от меня ушли. И сейчас у меня простаивает без дела больше десяти тысяч акров земли.

– Ну и что с того, – месье де Кринье беззаботно пожал плечами. – У тебя же их более семидесяти тысяч. Ты все равно получаешь огромный доход.

– Не в этом дело. Я решила понять, почему так произошло. Что случилось с людьми, которые поколениями жили и работали на моей земле.

– И тебе это удалось?

– Не сразу. Но все же я смогла разобраться. И сейчас постараюсь объяснить. Дело в том, что заниматься сельским хозяйством становится все менее и менее выгодно. Англия теперь закупает дешевую пшеницу и мясо в Австралии, Аргентине и Соединенных Штатах. К тому же все больше людей уезжает работать в города, потому что на заводах платят намного больше, чем работникам в поле. За ними следом переезжают и крупные фермеры.

– Великолепно! Однако каким образом это касается тебя?

– Непосредственным. Мои арендаторы уходят. И я понимаю, что с каждым годом их будет все меньше и меньше.

– К чему так драматично? Не все же тебя покинут.

– Возможно, что нет. Но за землю я плачу налоги. И если не буду сдавать ее, то рано или поздно наступит такой момент, когда все доходы с аренды будут уходить в казну.

– Какая мрачная перспектива… Тогда вкладывай деньги в промышленность, как твоя тетка Агнес, пока есть такая возможность.

– Этот вариант мне тоже приходил в голову, но у меня нет деловой хватки, как у нее. А без таких способностей я рискую все потерять, поэтому я придумала другое. Что, если землю сдавать не только фермерам, но и каким-нибудь промышленникам? Пусть строят на ней свои заводы и платят мне, – Вивьен гордо вздернула подбородок.

– Но так же никто не делает, – изумился Диди.

– В том-то и фокус. Никто не делает, а я хочу. У меня есть бросовая земля, которая используется только для выпаса скота. С нее и стоит начать.

– Это очень смелый поступок. Как бы потом не пожалеть об этом, – с неуверенностью в голосе заметил он.

– Я понимаю. И поэтому мне нужен Стивен. Он сейчас выясняет юридические тонкости и ведет переписку с несколькими компаниями, которым мое предложение могло бы быть интересно.

Месье де Кринье с любопытством посмотрел на внучку. Казалось, он ее видит впервые.

– Я и подумать не мог, что ты так практична, – задумчиво произнес он. – Не ожидал… Не ожидал…

Он налил себе еще шампанского, отпил из бокала половину, после чего прикрыл глаза и на какое-то время задумался. Вивьен решила ему не мешать и, подперев кулачком подбородок, стала смотреть в окно. На самом деле она боялась, что Диди сочтет ее мечтательницей и будет смеяться, когда услышит такой план. Она не рассказала ему всего. Затея с землей пришла ей в голову исключительно от скуки. Деньги леди Алертон волновали в последнюю очередь. Но если бы она произнесла это вслух, ее бы признали сумасшедшей.

Дидье молчал так долго, что Вивьен показалось, что он заснул. Но неожиданно он открыл глаза и заговорил с несвойственным ему возбуждением:

– Мне нравится эта идея! Да-да, я не шучу. Это очень современно. Но зачем же довольствоваться малым?

– Что ты имеешь в виду? – с подозрением в голосе поинтересовалась леди Алертон. Она решила, что Диди посмеивается над ней.

– Зачем сдавать землю в аренду и позволять кому-то строить на ней не пойми что, если можно построить самой?

– Самой? Я не ослышалась?

– Нет, не ослышалась. Именно об этом я и говорю. Взять кредит в банке и построить свой собственный завод или фабрику.

– И что же будет выпускать эта фабрика?

– Да все, что захочешь. Чулки, иголки, паро-возы.

– В самом деле?

Теперь уже леди Алертон отпила из своего бокала и задумалась. Эта мысль оказалась такой новой и пугающей, что она и не знала, стоит ли прислушиваться к словам Диди. С одной стороны, пожалуй, было бы очень интересно попробовать сделать что-то самой, с другой – она ничего не знала и не умела. Получив прекрасное домашнее образование, Вивьен хорошо разбиралась в истории, географии и биологии, знала латынь, греческий, итальянский и немецкий, не говоря уж о французском. Но ничего не понимала в предпринимательстве. Сдать землю в аренду, как это делало не одно поколение ее предков, было делом обычным. Пусть даже не фермерам, а фабрикантам, разница невелика. Но совершить что-то новое, взяться за такое, что и не каждому мужчине по плечу, было слишком рискованно.

Месье де Кринье с любопытством наблюдал, как по лицу Вивьен пробегали волны сомнения, и его это немного забавляло. Он высказал свое предложение просто так, не рассчитывая, что оно вызовет подобную реакцию. Но похоже, семя упало в благодатную почву. Однако время шло, а внучка все так и сидела молча. Наконец он сжалился над ней и подал голос:

– А не стоит ли нам сходить в ресторан? Что-то я проголодался.

Вивьен очнулась от своих мыслей и непонимающе посмотрела на него:

– Прости, ты что-то сказал?

– Я предложил сходить в ресторан. Что ты на это скажешь?

– Пожалуй, не откажусь.

В вагоне-ресторане нашелся только один свободный стол, а за соседним сидел как раз мистер Хейворд, о котором они только что разговаривали. И хотя он увлеченно работал ножом и вилкой уже не над первой тарелкой, не замечая ничего вокруг, Вивьен решила оставить тему предпринимательства. Но Дидье рассудил иначе.

– Скажите, мистер Хейворд, – обратился он к секретарю леди Алертон. – Что бы вы стали производить, будь у вас собственный завод или фабрика?

– Завод? – Стивен озадаченно посмотрел в тарелку. – Пожалуй, консервы.

– Консервы?! Помилуй бог! Но почему? – изумился месье де Кринье, отпивая шампанское из только что принесенного бокала.

– Я рассуждал следующим образом. Люди могут обойтись без паровозов, ведь когда-то их не существовало, и ничего, как-то обходились. И без пароходов, и без тракторов, и даже без газовых фонарей. Но люди никогда не переставали есть и болеть. И не перестанут.

– Точно, не перестанут, – согласился Дидье, глядя, как официант ставит перед мистером Хейвордом очередную тарелку.

Он на какое-то время задумался, потом отпил шампанское и заявил:

– А я стал бы выпускать отличный бренди.

– Бренди? – пришла очередь Стивену удивиться.

– Ну разумеется. Пить же они тоже не перестанут, – усмехнулась леди Алертон, глядя, как месье де Кринье снова подзывает официанта.

Только на следующий день, когда путешествие близилось к концу, Вивьен задала вопрос, который волновал ее с самого начала поездки:

– Честно говоря, твое решение отправиться со мной немного удивило. Если тебе так срочно требовалось куда-нибудь на время уехать из Брюсселя, то почему не в Париж или Лондон?

– Моя дорогая, причин несколько, – охотно начал излагать свои размышления месье де Кринье. – И первая из них – деньги. Не располагая достаточными средствами, я не смог бы вести там приятный образ жизни. А снимать меблированные комнаты и питаться в дешевых кафе я не привык. Честно говоря, я рассчитывал попросить у тебя некоторую сумму, но так и не решился. Об этом я уже говорил.

– Хорошо. И какая же вторая причина?

– Телеграмма. Мне она показалась очень интригующей. Насколько я знаю мадам де Навен, просто так она никого к себе звать бы не стала. Выходит, у нее есть серьезный повод поговорить с тобой с глазу на глаз. И причина определенно не в Иветт. Как ты понимаешь, данное обстоятельство сулит что-то интересное, а я не прочь развлечься.

Вивьен не думала, что эта поездка окажется приятной и уж тем более увлекательной, но спорить с Диди не стала. Она лишь удовлетворенно кивнула, поскольку ответ показался вполне убедительным.

Поезд прибыл на станцию ближе к вечеру. Леди Алертон и месье де Кринье уже ожидали два экипажа, на которых они вместе со Стивеном, Мари и Энгелем за полтора часа добрались до поместья. Большой старый дом, сложенный из дикого камня еще в семнадцатом веке предками Франсуа Сабатье, производил внушительное впечатление. Располагался он на вершине крутого холма в окружении старых деревьев с раскидистыми кронами. Один из далеких предков Франсуа посадил здесь ливанские кедры. Их как будто срезанные верхушки резко контрастировали с окружающими соснами, дубами и буками. Эти деревья и дали поместью название. Лишь со стороны главного входа была ровная площадка с подъездной аллеей, вся остальная часть поместья тонула в их зелени.

Несмотря на живописный вид и толщину старых стен, Вивьен знала, что лучшие времена дома уже прошли. Полин часто упоминала, что он отчаянно нуждается в ремонте. Левое крыло было уже давно закрыто из-за частично разрушившейся стены, на дверь в одну из двух небольших башенок тоже повесили замок. Лестница в ней обветшала и прогнила настолько, что ходить по ней стало просто опасно. Но тем не менее здание выглядело все еще очень величественно. Леди Алертон захотелось задержаться ненадолго, чтобы полюбоваться покрытыми мхом и плющом стенами, но вечерами в предгорье становилось уже довольно прохладно, и она побыстрее прошла в дом.

Вивьен и Дидье уже ждали. Полин с Франсуа, а также месье де Навен и Иветт собрались в гостиной, чтобы поприветствовать гостей. Не было только тети Агнес, и Вивьен после обмена приветствиями поинтересовалась, все ли в порядке с ее здоровьем. Такой невинный вопрос неожиданно вызвал у присутствующих легкое замешательство. Полин неуверенно произнесла: «Да-да, все хорошо» – и отвела глаза. А супруг мадам де Навен, Гийом, при упоминании ее имени явно испытывал некоторое беспокойство. Он натянуто улыбнулся и заерзал в кресле так, будто сел на чей-то ботинок. Затем буркнул что-то похожее на «Еще бы!» и стал пристально рассматривать свои ногти. Нетрудно было догадаться, что первая буря над головами собравшихся уже пронеслась. Тем не менее леди Алертон показалось странным, что тетя, приехавшая днем раньше, не спустилась с ней поздороваться. Но Вивьен так устала с дороги, что решила не забивать голову ненужными вопросами. В конце концов, все рано или поздно выяснится само собой.

Гостям показали их комнаты и предложили отдохнуть после долгого путешествия. Но попросили к восьми вечера спуститься в столовую, где в честь их прибытия состоится праздничный ужин. Вивьен и в самом деле измучила сельская дорога. Экипаж из-за изношенных рессор подскакивал на каждой кочке и раскачивался так, что она постоянно ударялась плечом о боковую стенку. Старые лошади с разбитыми копытами настолько медленно тащились в гору, что Вивьен казалось, эта пытка не закончится никогда. Она бы предпочла немедленно принять ванну, лечь в постель и не вставать до следующего утра.

Чтобы не подвергать себя соблазну, леди Алертон ограничилась только первым пунктом, после чего, закутавшись в халат, устроилась в кресле у окна и стала любоваться окрестным пейзажем. Она бывала в «Ливанских кедрах» до этого лишь дважды, и каждый раз ее поражала какая-то удивительная звенящая тишина вокруг. А еще необыкновенно вкусный воздух. Поместье тети Катрин тоже находилось в предгорьях, но ничего подобного там Вивьен не испытывала. Тишина и воздух незаметно погрузили ее в какое-то дремотное состояние, выбираться из которого не было никакого желания. Но через пару часов на пороге появилась Мари с платьем в руках. И леди Алертон пришлось со вздохом сожаления подняться, чтобы переодеться к ужину.

Когда она спустилась в столовую, почти все уже собрались. Не появилась пока только тетя Агнес. Дидье опять невольно залюбовался внучкой. Темно-зеленое бомбазиновое платье с аккуратным турнюром, украшенное небольшим количеством тонких кружев, строгое и элегантное, очень шло к ее глазам и выгодно подчеркивало безупречную фигуру. Высоко убранные каштановые волосы открывали длинную шею. Их медный оттенок служил контрастом свежести кожи и яркости четко очерченных губ.

И, как обычно, случилась магия преображения, которой Дидье не переставал удивляться: только что лицо Вивьен, просто свежее и миловидное, вмиг преобразилось, стоило ей улыбнуться присутствующим. Опять в нем промелькнула какая-то необъяснимая и притягательная чертовщинка. Месье де Кринье, провожая ее взглядом, с грустью подумал: «И как это удивительно выходит в природе. Создатель наделил Виви всеми достоинствами сполна, а Катрин не дал ни капли ни красоты, ни ума. Было бы у нее хоть что-то одно, она оставила бы меня в покое».

Появление в столовой мадам де Навен прервало его размышления, а легкий, ничего не значащий разговор за столом тут же смолк. Головы всех присутствующих невольно повернулись в ее сторону. Вивьен краем глаза заметила, как месье де Навен, холеный, самодовольный мужчина с круглым брюшком невероятным образом преобразился. Только что он с большим воодушевлением рассказывал какую-то пикантную любовную историю про своего знакомого. Рассказ выходил забавным, слушатели одобрительно посмеивались в нужных местах, что определенно льстило рассказчику, и он не жалел красок. Но одного короткого взгляда на жену Гийому было достаточно, чтобы он вдруг подобрался, лицо приняло какое-то напряженное выражение, а взгляд стал неуверенным и даже беспокойным.

Их союз оставался для леди Алертон, впрочем, как и для многих других, большой загадкой. Гийом и тетя Агнес были настолько разными, что вызывал изумление не только факт их долгого брака, но сама мысль, что эти люди решили в него вступить. Месье де Навен, несмотря на возраст, сохранил весьма привлекательную внешность, а в молодости так и просто слыл красавцем. При этом был совершенно безответственным и безвольным человеком. А в тете Агнес, наоборот, требовалось еще хорошенько поискать, чтобы найти хоть что-то женственное. Зато в вопросах предпринимательства и финансов она могла дать фору почти любому мужчине. Но, несмотря на такую потрясающую несхожесть во всем, супруги де Навен прожили вместе более двадцати пяти лет и расставаться не собирались.

Мадам де Навен коротко всех поприветствовала и прошла к своему креслу. Походка ее была тяжелой, под стать грузному телу. Двигалась она неторопливо, с усилием переставляя ноги. Сев за стол, она обвела всех каким-то неприятным взглядом и, только остановившись на Вивьен, тепло улыбнулась.

– С приездом, дорогая! – поприветствовала она леди Алертон.

– Благодарю, тетя Агнес! Рада видеть вас! Как самочувствие? – искренне поинтересовалась Вивьен.

– Спасибо, неплохо.

При этих словах мадам де Навен сделала паузу и опять посмотрела на остальных так, что даже Вивьен захотелось съежиться. Полин, кажется, нервничала больше остальных. Пальцы ее помимо воли теребили край салфетки, а глаза перебегали с одного лица на другое, как будто ища поддержки. К счастью, месье де Кринье пришел ей на помощь.

– Не знаю, как остальные, а я уже достаточно отдохнул с дороги и готов выпить за наш приезд, – беззаботным голосом сообщил он.

В подтверждение своих слов он подозвал лакея, чтобы тот налил ему вина. Эта фраза привела всех в чувство. Полин засуетилась, давая распоряжения слугам, месье де Навен опять принял вид человека, довольного жизнью, а Франсуа с облегчением откинулся на спинку кресла, хотя тень легкого недовольства все же была заметна на его лице. Только Иветт осталась сидеть как и прежде – очень прямо, положив руки на колени и опустив голову. Глядя на нее, Вивьен испытывала чувство жалости. Хрупкая, бледная, с остреньким личиком и огромными серыми глазами, она была похожа на несчастного олененка. Казалось, если кто-нибудь обратится к ней даже с каким-нибудь пустячным вопросом, она расплачется. Настолько чувствовалось в ней внутреннее напряжение. Леди Алертон решила, что обязательно надо будет выбрать удобный момент и поговорить с Иветт. Возможно, удастся убедить ее не совершать необдуманный поступок.

– Я поднимаю бокал за приезд дорогих гостей. – Франсуа встал со своего места, вспомнив об обязанностях хозяина.

Все оживились, вслед за ним подняли свои бокалы, и атмосфера за столом окончательно разрядилась, возобновился непринужденный светский разговор. Мадам де Навен внимательно за ним следила, но принимала участие лишь изредка, вставляя отдельные фразы. Когда месье де Кринье упомянул о недавно подаренных ему тракененах, она поинтересовалась:

– И где же они теперь?

– В конюшне в Икселе, мадам. Ждут моего возвращения, – любезно ответил тот.

– И вы их еще не проиграли? – слова прозвучали откровенно иронично и даже с некоторым вызовом. – Очень странно.

Дидье мягко улыбнулся и отрицательно покачал головой, хотя было понятно, что такое замечание пришлось ему не по вкусу.

Когда же Франсуа заметил, что в ближайшее время собирается приступить к ремонту дома, поскольку местами стала протекать крыша, не упустила возможности вставить свою едкую фразу:

– Если я дам тебе денег, разумеется.

В ответ на это Полин открыла рот, но тут же закрыла и прикусила нижнюю губу. Она с отчаяньем взглянула на мужа, как будто боялась, что тот позволит себе какое-нибудь неосмотрительное замечание. Но Франсуа не заметил взгляда жены, он сел очень прямо и в упор посмотрел на мадам де Навен, в глазах читалась злость. Неизвестно, что бы он сказал, но тетя Агнес опередила его:

– Да, да. И не думай, что я буду потакать всем твоим прихотям. Ты знаешь мои условия в отношении Иветт. Послушаетесь меня, тогда и поговорим.

При этим словах мадемуазель Пиорри не выдержала. Она вскочила с кресла и со слезами выбежала из столовой. Всем было ее очень жалко, но поделать никто ничего не мог. Лишь Гийом постарался как-то обуздать воинственный нрав жены.

– Моя дорогая, думаю, не стоит тебе…

– А я, мой дорогой, думаю, не стоит тебе. В первую очередь, не стоит раздавать всем подряд долговые расписки и сорить деньгами. Во вторую – пускаться в авантюрные мероприятия и спекуляции у меня за спиной. Ты должен понимать, что терпение у меня ангельское, но и ему может прийти конец.

Леди Алертон молча наблюдала за этой семейной сценой и гадала, если бы ей пришло в голову открыть рот, нашлось бы у тети Агнес сказать что-то и ей? Но Вивьен предпочла не делать этого, поскольку отлично знала характер мадам де Навен. Когда в той вскипал крутой нрав древних предков и она облачалась в воображаемые рыцарские доспехи, забрало тут же падало. Выхватив не менее воображаемый двуручный меч, тетя Агнес начинала крушить им все вокруг, и достаться могло любому, кто подвернется под горячую руку. К тому же Вивьен очень устала и мечтала поскорее вернуться к себе в комнату, снять корсет, забраться под одеяло и почитать перед сном несколько страниц какого-нибудь романа, а не принимать участие в семейных распрях.

Наконец насладившись результатом, мадам де Навен встала из-за стола. Вслед за ней поднялись и остальные. Когда она своей тяжелой походкой удалилась из столовой, почти ни у кого из присутствующих не возникло желания продолжить ужин. Исключение составил лишь Стивен. Складывалось впечатление, что жесткие реплики мадам де Навен не произвели на него никакого впечатления. Он со свойственным ему отсутствующим видом вернулся за стол, чтобы доесть кусок бисквитного пирога с глазированными каштанами и засахаренными фруктами. Но никто не обратил на него внимания. Настроение было безнадежно испорчено, и хозяева с гостями разошлись по своим комнатам. Леди Алертон, несмотря на неприятную сцену, была даже рада, что так произошло. Иначе бы пришлось еще долго сидеть за столом, а потом томиться в гостиной за чаем и праздными беседами.

Она поднялась к себе в комнату, позвала Мари, чтобы та помогла ей раздеться, а затем в ночной рубашке и с распущенными волосами уютно устроилась на кровати среди подушек. Новый роман она положила рядом с собой, но так и не раскрыла. Глаза уже начали слипаться, и сил читать просто не осталось. Но только она сомкнула веки, как раздался стук в дверь.

– Войдите, – произнесла она и натянула одеяло до подбородка.

– Миледи, – в комнату проскользнула Мари. – Вы уже спите?

– Пока нет, – Вивьен против воли зевнула. – Что ты хотела?

– Не я, миледи. Миссис де Навен просила вас зайти к ней.

– Сейчас?

– Да, миледи.

– Хорошо. Передай, что я буду у нее через полчаса.

Пришлось опять подниматься и приводить себя в порядок. Если бы было можно, леди Алертон предпочла бы оставить разговор на следующий день. Но она понимала, что, если тетя Агнес в такой час зовет ее к себе, тому есть причина.

– Тетя Агнес, вы хотели меня видеть? – поинтересовалась леди Алертон, зайдя в комнату.

Мадам де Навен сидела в кресле у туалетного столика и читала письмо. Отложив его, она посмотрела на Вивьен так, что на секунду показалось, что тетя собирается и ей непонятно за что устроить выволочку. Но та неожиданно мягким голосом попросила:

– Присядь, пожалуйста.

При этом она открыла ящик стоящего рядом комода и достала небольшой дневник в переплете из мягкой оленьей кожи.

– Даже не знаю, с чего начать, – неуверенным тоном заговорила она. – Ты помнишь тот день, когда умер твой отец?

– Конечно, тетя.

– И ты помнишь, что именно в то время я гостила у вас в доме?

– Да, – кивнула леди Алертон, не понимая, к чему весь этот разговор.

– Так вот. Ты знаешь, что Фредерик умер практически у меня на руках. Когда ему неожиданно стало плохо, я тут же вызвала доктора, а потом на всякий случай послала за тобой и Уильямом. Но моему бедному брату с каждой минутой становилось все хуже и хуже. Когда наконец приехал мистер Гатлинг, он застал только агонию и уже ничем не мог помочь.

– Я помню, тетя Агнес, – Вивьен часто заморгала из-за невольно подступивших слез. – Я не успела попрощаться с отцом. И мне до сих пор больно вспоминать об этом.

– Да, это очень печально, – тетя Агнес согласно опустила голову. – Но я была рядом. И брат успел мне сказать несколько слов перед смертью.

– Вы мне об этом не рассказывали.

– Да, так и есть. Потому что я не знала, как поступить.

– О чем вы говорите, тетя Агнес?

– Твой отец в последний момент отдал мне вот эту тетрадь и произнес: «Не показывай Уильяму».

– Очень странно.

– В самом деле. Весь этот год я возвращалась к дневнику, перечитывала его, но так и не смогла разобраться в записях. И, главное, понять, почему Фредерик не хотел, чтобы они попали в руки сына, – тетя Агнес протянула дневник Вивьен.

Та взяла его и раскрыла на одной из страниц. Вместо обычных записей событий прошлых дней она увидела лишь фамилии каких-то людей, даты и отдельные слова с массой подчеркиваний, вопросительных знаков и прочих пометок. Она с недоумением перелистнула несколько страниц, но там было все то же самое. Леди Алертон с удивлением подняла глаза на свою тетю, ожидая разъяснений. Но та лишь развела руками.

– Я ничего не сумела понять, сколько ни старалась.

Вивьен решила оставить тайну дневника на потом. В тот момент ее интересовали совсем другие вопросы.

– Но почему же отец не отдал его мне? И почему все-таки не хотел показывать Уильяму? – изумилась она.

– Я не знаю, дорогая моя. На первый взгляд в дневнике нет ничего особенного и там ни слова о твоем брате. Для меня это такая же загадка, как и для тебя.

– Хорошо. Но почему вы не отдали его мне сразу, как только я приехала к отцу?

– Прости меня. Я была очень растеряна и напугана и не знала, как поступить. Если Фредерик высказался вполне определенно в отношении Уильяма, то ничего не сказал о тебе. Должна ли я отдать его тебе? Или все же нет? Не нанесет ли это кому-нибудь вреда?

– Но все же вы мне его сейчас отдаете? Почему?

Мадам де Навен на какое-то время замолчала, стараясь подобрать правильные слова. Чувствовалось, что и в этот момент она до конца не уверена, что приняла правильное решение. Но, сделав глубокий вдох, после короткой паузы тетя Агнес ответила:

– Я долго думала и пришла к выводу, что речь шла именно об Уильяме. К тому же мне не удалось расшифровать эти записи. И, возможно, дневник хранит какие-то очень важные сведения. Он и так пробыл у меня слишком долго. Думаю, пришло время тебе разобраться, о чем же писал твой отец.

Такой ответ устроил леди Алертон лишь отчасти, но она решила пока не настаивать в попытке получить более внятные объяснения. Ее внимание больше привлекло одно слово, и Вивьен спросила:

– Вы сказали, что были напуганы. Чем именно?

– Мне трудно это объяснить, – мадам де Навен нервно сцепила пальцы. – Мне не хотелось бы, чтобы ты приняла меня за сумасшедшую…

Ей явно было тяжело говорить. Каждое слово давалось с трудом, она буквально выдавливала их из себя. Но Вивьен не торопила. Она молча сидела напротив и ждала. Наконец тетя Агнес сделала еще один глубокий вдох, на секунду прикрыла глаза, а затем выговорила на одном дыхании:

– Я считаю, что твоего отца убили.

Это признание оказалось настолько неожиданным, что леди Алертон невольно вздрогнула. Последние годы ее отец, лорд Элрой, тяжело болел. Его мучило сердце, и никто из многочисленных врачей, которых приглашали на консультацию, не мог облегчить его страданий. Его беспокоила отдышка, боли в груди, а губы часто синели. Даже подъем по пологой лестнице на один марш давался ему с огромным трудом – лоб покрывался бисеринками пота, а дыхание становилось тяжелым и прерывистым. Поэтому его смерть для Вивьен была трагическим, но вполне ожидаемым событием. И признание тети Агнес после этого казалось каким-то чудовищным бредом.

Мадам де Навен, вероятно, поняла по выражению лица Вивьен, что та сомневается в ее здравомыслии. И поэтому заговорила в несвойственной для нее манере. Сбивчиво, проглатывая отдельные слова:

– Не смотри на меня так… Ты должна мне верить… Я много думала и читала, даже справлялась у докторов… Конечно, я не раскрывала причину, но это были уважаемые люди… Он умер не от сердца, там было что-то другое… Рвота, там была рвота… Я не сразу это поняла. А еще он жаловался на холод. Разве при сердце так бывает? Но, с другой стороны, доктор Гатлинг сказал, что Фредерик умер от остановки сердца… Я не понимаю. Ничего не понимаю до сих пор.

Она была настолько возбуждена, что леди Алертон не стала с ней спорить и убеждать в обратном. Она решила в первую очередь успокоить ее, а уж потом, при более благоприятных обстоятельствах, поговорить еще раз. Поэтому Вивьен опустилась перед тетей на колени, взяла ее за руку и заговорила тихим, спокойным голосом:

– Тетя Агнес, только не волнуйтесь. Я вам верю. Ваше признание слишком неожиданно для меня, но я не сомневаюсь, что вы правы. И мне хотелось бы, чтобы вы сначала привели нервы в порядок. Мы вообще все очень устали. У нас еще будет время обсудить все обстоятельства смерти моего отца. К примеру, завтра. Я могла бы прийти к вам, когда хотите.

Эти слова оказали свое действие. Мадам де Навен постепенно стала дышать ровнее, глаза ее перестали лихорадочно блестеть, а пальцы так отчаянно сжимать руку Вивьен. Но понадобилось еще несколько минут, чтобы она полностью пришла в себя. Только после этого леди Алертон вернулась на свое место и заговорила вновь:

– Ложитесь в постель, тетя Агнес. Вы переволновались. Да и час уже поздний. Я приду к вам завтра.

Мадам де Навен покорно кивнула. Вивьен позвала служанку, чтобы та помогла тете раздеться и лечь в постель, а сама вернулась в свою комнату. Там она опустилась в кресло и положила дневник на колени. Мысли в голове путались. Все, что только что произошло в комнате ее тети, казалось нереальным. Ее отец, старый лорд Элрой, всегда жил простой и довольно однообразной жизнью. Все время, что он не заседал в парламенте, предпочитал проводить в своем поместье. В свете он появлялся изредка, только на официальных мероприятиях, и считался довольно скучным, чопорным господином. После смерти матери Вивьен, леди Жаклин, он так и не женился, посвящая все свое время общественным делам и воспитанию детей. И вдруг оказалось, что он вел какой-то загадочный дневник. Да и его смерть, вполне возможно, не была такой уж закономерной. Верилось в это с трудом, поэтому леди Алертон снова раскрыла дневник в надежде убедиться, что ничего особенного в нем нет, просто деловые заметки в краткой, непонятной для других форме.

Но первая же попавшаяся на глаза запись составляла следующее: «Лорд Уилдон, 11.04.1881. Инсульт», далее на отдельной строке: «Судороги?» Это слово было подчеркнуто дважды, а вопросительный знак рядом выглядел так, будто по нему несколько раз водили в задумчивости карандашом. После шло что-то совсем непонятное: «бр. кол. 03.05.1881 2850!» и какие-то отдельные буквы, разделенные между собой точками. Вивьен захлопнула дневник и прикрыла глаза, пытаясь вдуматься в текст. Но ничего не получилось, слова разъезжались, общий смысл уловить было невозможно. Кроме того, ей все время мешали последние слова, сказанные отцом: «Не показывай Уильяму». «Но почему? И почему именно брату? Или мне тоже нельзя это показывать, но про меня отец просто забыл упомянуть? – пыталась разобраться леди Алертон. – Но там же нет ничего особенного. Просто какие-то пометки. Или…»

Время уже шло к полуночи, и глаза невольно стали закрываться. Вивьен почувствовала, что голова заполняется туманом. В таком состоянии бесполезно что-либо разгадывать. Если тетя Агнес потратила на это целый год и у нее так ничего и не получилось, то рассчитывать на то, что ответ найдется за полчаса, не приходилось. Вивьен спрятала дневник в комод, положив под стопку нижнего белья, и отправилась в постель.