Из-за ветвей растущего рядом с окном ливанского кедра Вивьен было плохо видно, что рассматривали и обсуждали мистер Хейворд и Мари. Но, судя по всему, они опять стояли все у того же раскидистого куста с оборванными листьями. Дискуссия явно носила жаркий характер – Стивен что-то эмоционально высказывал, загибая пальцы, а камеристка с ним не соглашалась. Руки ее то и дело взмывали в воздух, как будто пытались сделать доводы более объемными, оттого и более убедительными. С Мари так случалось постоянно, когда она была чем-то взволнована. Из-за этой дурной привычки леди Алертон и приходилось ей напоминать держать большой палец одной руки в кулаке другой. Только так камеристка могла контролировать свою энергичную жестикуляцию.

Леди Алертон никак не могла взять в толк, чем же куст так привлек их внимание. Сначала одна рассматривала его очень внимательно, затем другой. И вот теперь оба. Но недоумение Вивьен довольно быстро развеялось. После жарких споров в саду мистер Хейворд и Мари решили вернуться в дом. Через несколько минут раздался тихий стук в дверь, после чего на пороге появилась камеристка. Щеки у нее раскраснелись, черные глаза возбужденно блестели, но руки она сцепила и держала, опустив, перед собой.

– Вы позволите, миледи?

– Да, Мари. Что случилось?

– Я нашла то, что искала в библиотеке.

– И что же это было?

– Позвольте мне начать сначала, миледи. Я обратила внимание на куст с белыми ягодками, что растет неподалеку от оранжереи. Дело в том, миледи, что мой отец неплохо разбирался в лекарственных растениях и часто о них рассказывал. Не все, о чем он говорил, росло у меня на родине в Румынии или в Англии, поэтому о некоторых растениях я знала только с его слов. И вот на днях я проходила мимо этого куста и обратила внимание, что на некоторых ветках нет листьев. Я еще подумала: «Кому это взбрело в голову их обрывать? Странное дело. Детей, которые могли бы так проказничать, в поместье нет, животных тоже. Тогда кто?» И тут я посмотрела на белые ягодки. Отец что-то говорил про них, но я не могла припомнить. Поэтому и попросила разрешения заглянуть в библиотеку.

– Мари, прошу, говори по существу.

– Простите, миледи, – Мари сделала книксен. – Я нашла. Это секуринега!

– Замечательно. Название затейливое. Пожалуй, как все латинские. Но я пока не могу понять, к чему весь этот разговор?

– Да-да, сейчас объясню. Это растение содержит вещество, очень похожее на стрихнин. Не такое сильное, но все же очень действенное.

– Стрихнин?!

– Да, миледи, – Мари довольно улыбнулась.

– И растет прямо здесь? Его не надо привозить из Индии, как рвотный орех? – Вивьен не могла поверить услышанному.

– Не совсем так. Секуринега растет в Китае и Японии.

– И как же оно оказалось здесь? Ах, да… Отец Полин любил выращивать экзотические растения. Я понимаю…

– Именно так, миледи, – лицо камеристки просто лучилось от удовольствия.

Леди Алертон поднялась из кресла и стала расхаживать по комнате. В последнее время это стало ее привычкой. Она понимала, что так делать не следует. Аристократке полагалось в любой ситуации принять изящную позу и томно улыбаться, какие бы волнительные новости ей ни рассказывали. И с этими дурными манерами вскакивать по любому поводу и ходить туда-сюда следовало бороться так же, как и с руками, которыми Мари помогала себе в рассказах о каких-то особо ярких событиях. Вивьен заставила себя снова сесть, хотя, меряя шагами расстояние от двери до окна, ей думалось намного лучше.

– И почему же тебя так заинтересовало это растение?

– А как же, миледи? Слуги только и говорят, что миссис де Навен отравили. А еще, что, когда ее вытащили из воды, на лице у нее была улыбка. Страшная такая.

– Да, я помню.

Помимо воли перед глазами всплыл образ тети Агнес – прилипшие к лицу мокрые волосы, которые струились, как змеи, в неверном свете керосиновых фонарей и факелов, и ужасная гримаса. Это последнее, что увидела Вивьен перед тем, как потерять сознание. Скорее всего, именно поэтому пугающий образ так сильно врезался в память.

– И что же вы так активно обсуждали с мистером Хейвордом?

– Он утверждал, миледи, что для убийства нужно очень много листьев. Заварить один чайничек, скорее всего, будет недостаточно. А я сказала, что он про секуринегу слышит в первый раз и точно знать не может. Так что и говорить не о чем. Если ему так хочется, то пусть заварит и выпьет.

Руки камеристки от возмущения взлетели, но она вовремя опомнилась и ухватила себя за большой палец.

– Спасибо, Мари. Все, что вы рассказали, очень интересно. Погодите немного, мне надо подумать.

Вивьен поднялась и встала у окна, прижавшись лбом к стеклу. Она полагала, что если кто-то хотел отравить тетю Агнес, то все заранее продумал и подготовился к этому. Но теперь, когда выяснилось, что это могло быть растение, которое находится совсем рядом и воспользоваться им можно в любой момент, все менялось. «Полин с детства питала искреннюю любовь к ботанике и не могла не знать, что растет в ее саду. Голову даю на отсечение, о свойствах секуринеги она имеет вполне ясные представления, – стала размышлять она. – Кузина выращивает в маленьком аптекарском огородике разные травы и пользует ими всех домочадцев. И тете Агнес она всегда запасала валерьяну, душицу, донник, чабрец для успокоительных чаев. Что же ей тогда могло помешать заменить одни травы другими? Просто высыпать в банку, и все. А потом слуги, ничего не подозревая, возьмут и сделают отвар. Какой отличный план!»

История выглядела довольно простой и понятной – супруги Сабатье устали клянчить деньги, которых требовалось на содержание «Ливанских кедров» все больше, и решили одним махом избавиться от финансовых затруднений. Возможно, такой замысел в их головах зрел уже давно, но упрямство Иветт и угрозы тети Агнес подстегнули их перейти к решительным действиям. Зная свойства растений, Полин изменила состав чая, и оставалось только ждать, когда тете Агнес потребуется успокоить нервы.

Однако в этом хитроумном плане имелась одна маленькая сложность. Травы заменили дважды, один раз на ядовитые, второй – обратно на безвредные. Именно поэтому инспектор Бонналь ничего подозрительного не обнаружил в банке с чаем. Но как это было сделано, если на кухне постоянно находятся слуги?

Леди Алертон повернулась к камеристке:

– Мари, у меня для вас опять маленькое задание деликатного свойства.

– Да, миледи.

– Когда будете на кухне, аккуратно выясните, остается ли там кто-нибудь на ночь.

– Хорошо, миледи.

– И вот еще что. Узнайте также, имеет ли мадам Сабатье привычку заглядывать на кухню и случается ли так, что на половине слуг днем никого не бывает.

– Все сделаю, миледи, – глаза Мари хитро заблестели, ей явно нравились такие поручения.

Оставшись одна, Вивьен села в кресло и замерла в оцепенении. В голове неожиданно появилась очень неприятная мысль, которая, как спица, проткнула сознание. Хотела ли она знать правду? Разумеется, да. Но хотела ли, чтобы убийцей оказался кто-то из ее родни? Ни в коем случае! Ей и представить такое было немыслимо. Когда леди Алертон только начала разбираться в причине смерти тети Агнес, она полагала, что к этому причастен месье Мельяк. Желание доказать его вину было вполне естественным. Когда же подозрение пало на Иветт, Вивьен была настолько поражена, что просто не успела подумать о последствиях. А что было бы, если бы это и вправду сделала кузина? Ее бы посадили в тюрьму. Чувствовала бы при этом себя Вивьен довольной, ведь справедливость восторжествовала? Сложно ответить. И если до этого такой трудный вопрос копошился где-то на краю сознания, то сейчас он встал перед ней со всей ясностью. «Если я докажу вину Полин, поступлю ли я правильно? Она моя родня, а близких надо оберегать. С другой стороны, узнать правду и промолчать или просто ничего не делать будет лучше? Но тогда пострадает невинный, ведь полиция все равно кого-нибудь арестует, – стала размышлять она. – Например, Франсуа. Будет ли мне спокойно на душе, если ему придется отвечать за чужие грехи? То-же нет…»

Вивьен просидела в кресле около получаса. Чаша весов склонялась то в одну, то в другую сторону. Если она найдет доказательства того, что Полин отравила тетю, это будет очень больно, и все близкие, скорее всего, осудят ее. Но если она не сделает ничего, чтобы установить истину, то никогда себе этого не простит. После мучительных размышлений леди Алертон все же пришла к выводу, что собственная совесть ей намного дороже мнения окружающих. Приняв такое решение, она в то же мгновение испытала невероятное облегчение и с легким сердцем вернулась мыслями к расследованию убийства.

Вивьен чувствовала, как картина происшедшего становится все четче. Ей уже практически удалось установить причастность Полин к смерти тети Агнес. Появилось даже острое желание пойти и все рассказать о своих подозрениях. Но леди Алертон подавила секундный порыв. Пока ее предположения еще не были доказаны, да и невиновность месье де Навена оставалась под вопросом. «Да, – решила она. – Прежде чем обвинять во всем кузину, надо внести ясность в вопрос с Гийомом. А для этого мне необходимо с ним повидаться».

Спустившись в столовую, Вивьен нашла там всех, кроме Дидье.

– Не появлялся ли больше инспектор? – поинтересовалась она.

– Хвала Всевышнему, нет, – встрепенулась Полин.

– Почему же? Возможно, ему не удалось доказать вину Гийома и он его решил отпустить.

– В том-то и дело, – недовольно заметил Франсуа. – Если Бонналь отпускает одного, то тут же хватает другого. Что-то мне не хочется быть следующим.

– Ах, вот оно что, – задумчиво протянула леди Алертон. – В таком случае, думаю, нам следовало бы навестить Гийома. Возможно, он в чем-то нуждается. Хотя бы в сочувствии и поддержке.

– Пожалуй… – начала Полин, но муж ее перебил:

– Если бы ему что-то требовалось, он прислал бы нам записку.

– Тем не менее я намереваюсь сегодня съездить в Шамори и повидаться с ним.

Франсуа лишь пожал плечами, а его жена не рискнула высказать свое мнение в его присутствии. Иветт сидела с отстраненным видом и перебирала четки. Похоже, она вообще не следила за разговором. Вивьен крайне возмутило такое всеобщее равнодушие, но она решила ничего не говорить. Читать проповеди о любви и сострадании к ближнему в ее планы не входило.

Но неожиданно мистер Хейворд отвлекся от еды и выразительно посмотрел на Вивьен.

– Вы что-то хотели сказать, Стивен? – поинтересовалась она.

– Да, миледи. Не мог бы я сопровождать вас?

– Разумеется. Поедемте вместе. Так даже лучше.

Леди Алертон не стала ни о чем расспрашивать секретаря, пока они не сели в экипаж.

– Что за неожиданная идея, Стивен, ехать вместе со мной? Неужели вы думаете, что мне может что-то угрожать в полиции?

– Нет-нет, миледи. Я просто хотел повидаться с инспектором.

– Вам есть что рассказать ему?

– Не совсем так. Мне хотелось бы кое-что обсудить. Я рассчитывал с ним повидаться сегодня в любом случае. И раз уж вы захотели тоже поехать в полицейский участок, я решил воспользоваться такой чудесной возможностью.

– И что же вам требуется с ним обсудить?

– Если вы позволите, мне не хотелось бы говорить об этом раньше времени, – мистер Хейворд слегка покраснел. Ему было неловко отказывать в таком пустяке леди Алертон.

– Кругом одни тайны, – наигранно вздохнула она и отвернулась к окну.

Инспектор что-то усердно писал за своим столом, когда дверь открылась и на пороге появилась Вивьен. Он тут же бросил свое занятие. Вскочив из-за стола, Бонналь подошел к ней и с восторгом поцеловал руку.

– Мадам, как я рад вашему визиту! – радостно вскричал он. – Что привело вас сюда?

Дидье неоднократно утверждал, что она обладает удивительным даром определенным образом влиять на мужчин. В чем именно заключается этот дар, он так и не смог дельно растолковать – что-то во взгляде, наклоне головы, движении губ, мимике в целом. В одном месье де Кринье был совершенно твердо убежден: дар проявлялся только в момент общения. Если Вивьен сидела молча, производила впечатление просто привлекательной женщины, не более. Чтобы не блуждать в словах, Дидье обозначил особенность туманно, но исчерпывающе – «какая-то чертовщинка внутри». И добавил назидательно: «Так что, дорогая Виви, никогда не сиди как истукан». Леди Алертон не поняла смысла сказанного, но запомнила. Теперь же, когда пришло время попросить инспектора об одолжении, она решила попробовать как-то применить свои способности.

– Месье Бонналь, – произнесла она чарующим голосом, не отнимая руки. – Я бы очень хотела встретиться со своим дядей, месье де Навеном.

– Это совершенно невозможно! – возмутился инспектор и тут же осекся. Ему совсем не хотелось расстраивать такую очаровательную посетительницу. – Поймите, он находится под следствием и ему запрещено общаться с кем-либо из знакомых или родственников.

Леди Алертон с удивлением наблюдала, как прямо на глазах тает инспектор. Стоило ей только взмахнуть ресницами, как тон его стал уже менее воинственным.

– О, месье Бонналь, – Вивьен накрыла рукой его ладонь и проникновенно посмотрела в глаза. – И вы меня поймите. Убита моя тетя, и я хочу знать, кто это сделал!

– Но мы же задержали месье де Навена. Чего же вы еще хотите? – почти жалобно произнес инспектор.

– Неужели вы не понимаете? – леди Алертон скроила растерянное лицо и еще сильнее захлопала ресницами. – У вас же абсолютно нет доказательств. Относил он чайник с отваром, и что с того? Вы же не можете утверждать, что именно там был яд?

Инспектор смешался окончательно. Ему бы очень хотелось произвести впечатление и заявить о какой-нибудь сенсационной новости в расследовании. Однако таковой не имелось. Кашлянув от смущения, он тем не менее заметил:

– Нет, не могу. Но мы продолжаем активно работать. Если это сделал не месье де Навен, то кто-то другой. В доме было довольно много народа. Мы переберем всех и найдем виновного.

– Хочу напомнить, что в доме была и я, – лукаво улыбнулась Вивьен.

Бонналь смутился от своей бестактности. Подозревать ее, эту фею, и в чем? В убийстве! Его шея и лицо приобрели ярко-розовый цвет, а ладони стали липкими. Если бы это было только возможно, он бы с радостью проглотил бы свой язык. Но требовался ответ, и он промямлил:

– Я совсем не то хотел сказать, мадам. Прошу прощения.

– Ну что вы! Я все понимаю. И могу вам в некоторой степени помочь.

– Каким же образом? – глаза инспектора загорелись.

– В первую очередь, сузив круг подозреваемых. Начнем с меня…

– Даже не думайте, мадам, что мне могло прийти в голову, что вы – убийца! – розовая шея Бонналя начала покрываться красными пятнами.

– Разумеется, нет, – усмехнулась леди Алертон. – Но все же считаю своим долгом пояснить. По моему мнению, убийцу следует искать среди тех, кому смерть мадам де Навен была выгодна. Я не из их числа. Мое состояние, пожалуй, даже больше, чем тети Агнес. И если вы вскроете завещание, то не найдете там моего имени. Равно как и имен месье де Кринье и месье Хейворда. Слуг мы тоже можем исключить. Вы согласны?

– Пожалуй, что так, – задумчиво протянул инспектор.

Вивьен наконец высвободила его ладонь из своих рук, и у месье Бонналя появилась возможность достать из кармана брюк носовой платок. Им он отер вспотевшие лоб и шею и перевел дух. Если бы только было возможно, он бы с удовольствием расстегнул мундир, а еще лучше, вышел бы на свежий воздух.

– И что же мы имеем в таком случае? – Вивьен послала ему одну из своих самых милых улыбок. – Месье де Навена, чету Сабатье и мадемуазель Пиорри. Но и здесь не все так просто.

– В самом деле? – уже более бодрым голосом воскликнул он.

– Разумеется. Посудите сами. Больше всех, как супруг, получает месье де Навен. А у него был скандал с женой по поводу покупки ипподрома как раз за несколько часов до ее убийства. Он подписал вексель на крупную сумму и не поставил тетю Агнес в известность. И теперь ответьте мне, чем не мотив?

– О! Я и не знал об этом. Скандал. Это же великолепно! – Бонналь весь моментально подобрался, как сеттер, учуявший тетерева. – И что же дальше?

– А дальше, как я уже и говорила, я прошу вас дать мне возможность поговорить с ним. Мне требуется задать ему лишь один вопрос. От того, что дядя мне ответит, будет зависеть, виновен он или нет.

После этих слов инспектор проделал краткий ритуал, выражавший борьбу между служебным долгом и зовом сердца, – пожевал губами, покачался на каблуках, оглядел оконную раму и только после этого ответил:

– Хорошо! Я попрошу кого-нибудь из сержантов проводить вас.

Для встречи была выделена целая комната, чтобы никто не мешал приватному разговору. Обставлена она была настолько убого, что леди Алертон с ужасом подумала: «В каких же тогда условиях держат бедного Гийома? Он, наверное, спит на голых досках, и его кусают клопы». Она осторожно присела на ветхий диван в ожидании, когда того приведут. Полицейский участок располагался в небольшом двухэтажном здании, и Вивьен рассчитывала, что встреча случится довольно скоро. Но прошло не меньше получаса, прежде чем дверь открылась и на пороге появился месье де Навен в сопровождении полицейского.

Если бы леди Алертон встретила его теперь на улице, то ни за что бы не узнала. За каких-то пару дней Гийом осунулся и подурнел настолько, что стал похож на дряхлого старика. Глаза потускнели и запали, а по сторонам рта залегли почти вертикальные грубые складки. Куда только подевался его холеный вид и самодовольное выражение лица. Мятые брюки, несвежая рубашка и растрепанные волосы только усиливали жалкое впечатление. Однако, увидев Вивьен, месье де Навен просиял и воскликнул:

– Как хорошо, что вы пришли! Я решил, что все уже забыли обо мне и только рады, что инспектор решил именно меня назначить убийцей.

– Зачем вы так говорите? – возмутилась леди Алертон, не желая рассказывать ему правду. – Никто ни в коем случае не злорадствует. Мы все искренне полагали, что ваше задержание – чистая формальность и на следующий день вас отпустят, как и кухарку. Но когда прошло два дня и мы не получили от вас ни единой весточки, то начали беспокоиться. Именно по этой причине я и приехала к вам. Так расскажите, почему месье Бонналь не хочет вас отпускать?

– Если бы я только знал, – горько вздохнул Гийом. – Мы беседовали лишь раз. Вернее, это была не беседа, а допрос. И держался он так, будто моя вина – дело решенное. Вчера я просил дозволения встретиться с ним, но один из полицейских заявил, что тот слишком занят и, если потребуется, вызовет меня сам.

– Но так можно провести в камере неделю, а то и больше! – возмущенно воскликнула Вивьен, а про себя подумала: «Если им потребовалось полчаса, чтобы только привести его сюда, то на расследование преступления понадобится не неделя, а целый год».

– Да, да, вы совершенно правы! И это так ужасно! Скажу вам больше, мне очень страшно. А вдруг они действительно обвинят меня в убийстве и отправят на гильотину? Боже мой! Боже мой! – Он запустил пальцы в волосы и в отчаянии сдавил ладонями виски. – Я не знаю, что мне делать!

– В первую очередь нанять адвоката, – леди Алертон заговорила деловым тоном, поскольку очень быстро поняла, что одними утешениями здесь не поможешь. – Но сначала ответьте искренне. Вы действительно ничего не добавляли в отвар?

– Разумеется, нет! – возмущенно воскликнул месье де Навен. – Как вы такое вообще могли подумать?!

– Не обижайтесь, прошу вас. Я просто обязана была задать этот вопрос, – примирительно произнесла Вивьен. – В таком случае объясните еще кое-что. Я была свидетелем той сцены, которая произошла между вами и тетей Агнес, и отлично помню, что она просто кипела от ярости, а вы были изрядно напуганы. По правде сказать, такой злой я еще никогда ее не видела и отлично понимаю, что вы тогда испытывали. Но прошло не больше двух часов, и вы спустились к ужину в прекрасном расположении духа. Очень странная и подозрительная перемена, учитывая обстоятельства. Вы не находите?

– Мой бог! Конечно, нет! Ничего удивительного, ведь мы же помирились с Агнес. Я принес ей чайник с отваром и объяснил, что рассчитывал на получение довольно крупной суммы. Дело в том, что мне принадлежит вилла в Йере. Совершенно роскошная – у самого берега, с прекрасным садом. Это практически все, что осталось от моего состояния. И я собирался продать ее. Оттого и подписал вексель. Но сделка в последний момент расстроилась. Агнес поняла мое затруднительное положение и простила меня. Более того, согласилась выплатить мои долги. Поверьте, мне не было нужды ее убивать, – Гийом с надеждой заглянул ей в глаза.

– И вы сможете это каким-то образом доказать?

– Разумеется! Вы можете проверить мои слова. Обратитесь в Парижский банк к месье Кено.

– Очень хорошо, – леди Алертон поднялась со своего места. – Я найду для вас адвоката и пришлю его сюда.

Попрощавшись с месье де Навеном, она вернулась в общий зал. Стивена нигде не было видно, зато инспектор переминался с ноги на ногу от нетерпения, как скаковая лошадь перед заездом.

– Ну как, удалось вам что-нибудь выяснить? – немедленно поинтересовался он. – Я могу писать заключение и передавать дело в суд?

– Пока нет, – уклончиво ответила леди Алертон. – Но признаюсь, если подтвердится то, что сказал мне месье де Навен, вам придется отпустить его.

– В самом деле? – в тоне инспектора сквозило явное разочарование.

– Да, – Вивьен кокетливо поправила прядку волос, выбившуюся из-под шляпки. – Но вы не переживайте. Вы же помните, что я сказала? В завещании указан не только он.

– Да-да, я помню, – рассеянно кивнул Бонналь, ища только повод опять завладеть ее рукой.

– Ну что, мне пора. Вы не видели моего секретаря, месье Хейворда?

– Он принес мне какие-то листья и попытался объяснить, что они имеют отношение к убийству. Но я ничего не понял и отправил его к нашему судебному доктору. Вероятно, они сейчас в лаборатории. Хотите, чтобы я позвал его?

В словах месье Бонналя сквозило столько надежды, что леди Алертон даже подумала, не стоит ли уступить его предложению. Но после секундного раздумья решила, что с бедолаги на этот день достаточно сильных впечатлений, и ответила:

– Нет, не надо его отвлекать. Передайте, пожалуйста, когда он освободится, что я буду ждать его в кафе на другой стороне улицы.

– Вы уже уходите? – инспектор расстроился до глубины души. – Как жаль!

– Не переживайте, месье Бонналь. Мы обязательно увидимся снова.

Стивен появился только через час и был крайне возбужден.

– Простите, миледи. Я не думал, что выяснение одного обстоятельства может занять столько времени.

– И что же это было за обстоятельство?

– Пока не могу сказать. Мне надо еще кое-что проверить. И для этого мне придется еще на какое-то время отлучиться. Если вы позволите, конечно.

– Вы интригуете меня, Стивен, – Вивьен пребывала в недоумении и не скрывала этого. – Не припомню, чтобы у вас когда-то были от меня секреты.

– Нет-нет, миледи, – воскликнул расстроенный секретарь. – Не думайте так, прошу вас! Это не секрет. Дело в том, что я не окончательно уверен и не хотел бы говорить, пока не получу неопровержимых доказательств.

– Будь по-вашему, – леди Алертон махнула рукой.

– Тогда я бы хотел отправиться сейчас с вами в поместье, чтобы забрать некоторые вещи, после чего сразу уехать. Если вы ничего не имеете против, разумеется.

– Нет, Стивен. Делайте, как вам удобно.

– Могу ли я попросить вас еще об одном? Когда мы приедем, велите не распрягать лошадей. Мне желательно побыстрей снова оказаться в Шамори.

– Хорошо, – пожала плечами леди Алертон. – Не думаю, что Полин или Франсуа будут против.

– Благодарю вас, миледи.

Но, добравшись до дома, мистер Хейворд повел себя несколько странно. Вместо того чтобы подняться к себе в комнату, он сначала заглянул на кухню, откуда вскоре вышел с большим куском ткани. После этого он направился все к тому же кусту рядом с оранжереей. Расстелив на земле ткань, он стал обрывать листья и складывать их на нее. Когда образовалась внушительная куча, Стивен завязал крест-на-крест углы полотна и с этим объемным узлом сел в экипаж, ожидавший у ворот, и уехал.

Вивьен наблюдала за его действиями из окна столовой. Для обеда час был уже довольно поздний, и за столом она сидела одна. Леди Алертон рассчитывала, что после разыщет Дидье и поделится с ним новостями. Но тот сам неожиданно появился на пороге.

– Увидел, как подъехал экипаж, и отправился тебя искать, – сообщил он, усаживаясь напротив. – Как прошла поездка?

– Правильно ли я понимаю, эта история увлекла и тебя? – с улыбкой поинтересовалась Вивьен.

– Не скрою, что так оно и есть. Вероятно, все случилось из-за того, что в этом богом забытом месте нет других развлечений.

– Ах, вот оно что, – Виви понимающе кивнула, хотя до конца и не поверила деду. – Так уж и быть, расскажу тебе все. Гийом выглядит ужасно. Он осунулся и стал похож на дряхлую развалину, настолько арест его доконал. И очень боится. Просто чудовищно. Я старалась делать вид, но на него было страшно смотреть. Видимо, Бонналь окончательно запугал его.

– Любой бы испугался, если бы ему грозила гильотина, – понимающе кивнул месье де Кринье.

– Но ему она не грозит.

– В самом деле?

– Да. Если мы только сможем поговорить с кем-нибудь из Парижского банка. Ты не знаешь, случаем, некоего Кено?

– Разумеется, знаю! – воскликнул Дидье. – Не раз встречался с ним у наших общих знакомых. Между прочим, отлично играет в карты. Помню, как-то…

– Вот и отлично. Значит, он не будет удивлен, если ты пошлешь ему телеграмму?

– По всей вероятности, нет. А что ты хотела узнать?

– Гийом утверждает, что помирился в тот день с тетей Агнес и та погасила его долги. Вот мне и надо выяснить, так ли это на самом деле.

– Хорошо. Сегодня же отправлю кого-нибудь на почту. Так вот, этот Кено…

Но свой увлекательный рассказ Дидье не успел закончить. В это время дверь в столовую открылась, и на пороге появилась служанка. Она сделала книксен и произнесла:

– Месье де Кринье.

– Да, Ирен. Ты что-то хотела? – глаза месье де Кринье привычно заблестели при виде очередной хорошенькой мордашки.

– Да, месье. Приехал ваш… Энгель, месье. И хотел бы видеть вас.

– Хорошо. Проводи его на веранду. Мы сейчас туда придем.

Служанка развернулась, чтобы уйти, но Дидье окликнул ее:

– И вот еще что. Попроси принести туда шампанское.

Не успели Вивьен и Дидье расположиться в креслах, как на веранде появился конюх. Леди Алертон распорядилась, чтобы его гардероб перед поездкой привели в порядок. К этому вопросу пришлось подойти основательно, даже если предстояло очаровывать кухарок и привратниц. Все же Париж не Шамори. Но на атлетическую фигуру Энгеля при его малом росте тяжело было подобрать что-то подходящее. У Мари ушел весь вечер и вся ночь, чтобы из вещей месье де Кринье, которыми он был готов пожертвовать ради такого случая, создать образ приказчика из солидного магазина. К счастью, ей это удалось. Единственное, чего недоставало, – головного убора. Наряжать конюха в цилиндр было бы нелепо, а ничего другого Дидье не носил. Разве что фетровая шляпа с довольно широкими полями. Но Энгель в ней был похож на гриб. Поэтому ему на приобретение чего-то более подходящего было выделено целых пятьдесят франков, месье де Кринье решил не мелочиться.

Судя по довольной улыбке конюха-камердинера, его поездка прошла успешно. Приблизившись, Энгель приподнял касторовую шляпу в знак приветствия. Это было сделано таким жестом, что сразу становилось понятно – он ей очень гордился. Леди Алертон ожидала, что он и в этот раз подмигнет, но, к ее удивлению, конюх этого не сделал.

– Как успехи? – поинтересовался месье де Кринье. – Надеюсь, вам есть что рассказать?

– А как же! Я зря времени не терял, вы же меня знаете. Быстро выяснил, где жил ваш Мельяк и кто у него работал. А дальше совсем просто.

– В самом деле? Вы знаете, Энгель, только после того, как вы уехали, я понял, какого свалял дурака. Вы же не знаете французского. Как же вы общались с прислугой?

– Как же мне его не знать, если я пять лет прожил в Квебеке?

– Ах вот оно что! – с облегчением выдохнул Дидье. – Тогда другое дело. Продолжайте.

– Интересная личность этот ваш Мельяк. Вот что я хочу вам сказать.

– В самом деле? Так поведайте нам о нем.

– С превеликим удовольствием! – хмыкнул Энгель и засунул руки в карманы. – Он какой-то изобретатель. Привратницы и горничные в таких вопросах разбираются плохо, но, если я правильно понял, занимается механикой.

– Надо же! – удивленно воскликнул Дидье. – А мы полагали, он обыкновенный прохвост.

– Так я еще не все рассказал. Изобретал он там что-то, изобретал, а тут решил свой завод строить!

– Неужели?! – встрепенулась Вивьен. – И что же он собирается делать на этом заводе?

Эта новость напрямую перекликалась с ее мечтами о собственной фабрике, и леди Алертон любопытно было узнать об успехах таких, как она, новичков в этом вопросе.

– Моторвагены, – Энгель с запинкой выговорил незнакомое слово.

– Что же это такое?

– Я же говорю, прислуга ничего не понимает в бизнесе. Совершенно темные люди, хоть и в Париже живут. Хорошо еще, что слово такое заковыристое запомнили.

– Я, если не ошибаюсь, читал об этом, – заметил месье де Кринье. – Один немец по фамилии Бенц придумал трехколесный самодвижущийся экипаж. И что же, Мельяк хочет их производить на своем заводе?

Вивьен вспомнила, что ей тоже попадалась на глаза заметка в одной из газет. Там же была и фотография нелепой конструкции, похожей на велосипед, только с двойным сиденьем. Тогда она еще подумала, что вряд ли найдется желающий ездить в таком экипаже, ведь у того даже не было крыши. Крайне непрактичная вещь для лондонской погоды.

– Выходит, что так, – пожал плечами Энгель.

– Ну что ж. Идея весьма оригинальная. Он большой смельчак, раз решил взяться за подобное дело, – заметил Дидье и удивленно посмотрел на внучку. – Не понимаю только, почему мадам де Навен так противилась браку Иветт с таким достойным господином?

Леди Алертон не успела высказать своего предположения, поскольку конюх с возмущением воскликнул:

– Да какой он достойный господин?! Пройдоха, вот он кто!

– Да откуда такое неожиданное мнение? – изумился Дидье. – Вы же сами только что рассказали, что он механик и завод собирается строить.

– То-то и оно, что все так выглядит, если сильно не присматриваться. Он на пару с приятелем что-то придумывал и продавал. Но приятель помер. А у Мельяка по ту пору как раз деньги закончились. Тогда стал искать таких, кто бы отвалил ему кругленькую сумму, чтоб он мог и дальше изобретать. И таких дурней нашлось немало.

– Пока не вижу в ваших словах ничего предосудительного. По всему видно, механик он талантливый, и предприниматели ему поверили. Будь у него дурная репутация, никто бы с ним и связываться не стал.

– Спорить не буду, вам виднее. Только он всех обманул. За пять лет ничего нового не сделал. Однако все время просил еще и еще денег. Вроде как все почти готово, осталось только чуть-чуть потерпеть.

– И что же?

– Да ничего. Всем ждать надоело, и они с ним разругались. – Конюх снял с головы шляпу и стал ее любовно рассматривать, разговаривать о Мельяке ему уже порядком надоело.

– Как же он тогда решил завод строить, если с ним теперь никто знаться не хочет? – продолжал недоумевать месье де Кринье.

– А вот для этого он как раз и надумал жениться, – произнес Энгель со вздохом и вернул шляпу на место. – Если получит хорошее приданое, то сможет пустить его в дело. А там что-нибудь еще придумает.

– Значит, все-таки деньги, – разочарованно вздохнула Вивьен.

– А то как же! Так он не только за мисс Пиорри ухлестывал. У него еще одна невеста есть в Париже.

– Невероятно! Это же непорядочно! – вскрикнула леди Алертон, покрывшись от возмущения румянцем. – Как он мог обманывать Иветт?

– Вот это уж я вам не скажу. Да только и это еще не все. У него к тому же любовница имелась.

– Любовница?!

– Ну да. Миссис Дюссо. Жена одного банкира. Пока ее муженек деньги зарабатывал, она их спускала на этого Мельяка. Правда, ей он, похоже, на-доел.

– Что вы имеете в виду?

– Как что? Расстались они недавно.

После ухода Энгеля леди Алертон какое-то время сидела в задумчивости. Она рассчитывала, что поездка конюха поможет пролить свет на некоторые вопросы, но тот не рассказал ничего сенсационного. Все факты лишь подтверждали сомнительную репутацию месье Мельяка. Разве что предположение о его связи с мадам Дюссо перестало быть просто догадкой. Но этого было недостаточно. Алексис Мельяк выкрал любовные письма, расстался с любовницей и по какой-то причине разорвал отношения с Иветт. Если бы стало известно о его предстоящем бракосочетании с какой-то другой женщиной, то все выглядело бы вполне логично. Но Энгель об этом не обмолвился ни словом. Оттого у Вивьен складывалось впечатление, что все их выводы ошибочны.

Голос месье де Кринье прервал ее размышления.

– Ну что ж, картина ясна, – удовлетворенно заметил он. – Твоя тетка, вероятно, узнала каким-то образом то же самое, оттого и грозилась не дать приданого. Без денег свадьба бы не состоялась. На этой истории можно ставить точку.

– Я бы с удовольствием с тобой согласилась, если бы не одно обстоятельство.

– Какое же? – Диди невольно заставлял Вивьен проговаривать вслух все то, о чем она только что размышляла.

– На следующий день после отъезда Мельяк отправил Иветт прощальное письмо. Вероятно, тогда он еще не знал о смерти тети Агнес. Но позже, когда препятствия для их брака не стало, почему не возобновил отношения?

– Дорогая Виви, – Дидье с удовольствием отпил шампанское из своего бокала и усмехнулся. – Я бы мог предположить, что ему было неудобно это сделать. Но подобным людям не бывает неудобно, если речь идет о деньгах. Так что я теряюсь в догадках. Но так ли это на самом деле важно?

– Очень важно. Потому что противоречит здравому смыслу. Если Мельяк убил горничную и забрал письма, то ему ничто не должно было угрожать. Зачем же тогда расставаться с Иветт?

– Допускаю, что та, другая девушка дала согласие на брак раньше твоей кузины. И она – более выгодная партия.

– Но зачем тогда он так стремился вернуть письма? Если бы они оставались у тети Агнес только в качестве защиты Иветт от его посягательств, то Мельяку это совершенно не помешало бы жениться на другой. И да, самое главное! Твой конюх ничего не сказал о предстоящей свадьбе.

– У меня нет ответа на твой вопрос. Да и, в сущности, какая разница? Элис погибла, и все о ней уже забыли. Только ты одна не можешь угомониться в поисках истины.

– Меня возмущает тот факт, что почти одновременно погибли сразу две женщины. Только смертью одной полиция занимается, а до другой нет никому дела. А в чем разница? Почему один достоин, чтобы нашли его убийцу и наказали, а другой нет?

– Виви, – месье де Кринье слегка растерялся. Он не знал, что ответить на этот вопрос. – Странно такое слышать от тебя.

– Отчего же?

– Ты, дочь лорда, и вдруг такие социалистические идеи. Я в замешательстве.

– Ничего подобного. Это лишь вопрос справедливости.

– Хорошо, – примирительно произнес Дидье и отпил еще шампанского. – Поступай так, как считаешь нужным. Только разве того, что мы узнали, недостаточно, чтобы Мельяк предстал перед судом?

– Разумеется нет. У меня нет доказательств, только одни предположения. И в полиции меня никто не будет слушать.

– И что же ты собираешься делать?

– Я должна сама поехать в Париж и встретиться с Мельяком.