– Ты знаешь, кто убийца?

– Догадываюсь.

– Ну, так скажи!

–Думаю, у полиции пока нет улик. Но когда они допросят нашего безымянного коллекционера, у них будет имя продавца и этому человеку придется объяснять, где он взял драгоценности. Я уверена, что это тот же человек, кого они нашли в окружении Леонида тридцать лет назад. Надо же… Он все время был здесь, рядом, но не бросался в глаза. Словно невидимка.

– Как дворецкий из английского детектива! Он всегда здесь, но его никто не замечает.– Сказала Серафима.

–Невидимкой я могу подслушать смертных разговор,– пробормотала Грайлих.

– Что?

– Шекспир. «Сон в летнюю ночь». Он как актер второго плана, незаметный, не привлекающий внимания, да еще все время отсутствующий на сцене. Появится мимоходом и исчезнет.

Высадив Арнольда Михайловича, они подъехали к гостинице.

– Может, сначала пообедаем?

– Нет, я сразу в усадьбу. Следователь велел не упускать из виду Кристину.

* * *

Но сначала Грайлих забежала в букинистический магазинчик. К этому моменту полиция уже точно сообщила Мармире новости. Как не зайти!

Она была почти уверена, что магазинчик не работает, но на двери висела табличка «Открыто». Мармира сидела на стуле за прилавком, на удивление спокойная и даже посветлевшая лицом.

– Марина Мироновна, я понимаю, что слова бессмысленны. Но я рядом. Если вам захочется поговорить…

– Таисия Александровна, все хорошо. На самом деле я давно знала, что Ленечки нет в живых. Он бы обязательно дал о себе знать. – Она печально улыбнулась. – Разве он мог удержаться и не попросить денег? Теперь я хотя бы могу похоронить его, ходить на могилу. Я уже договорилась, что его… останки… привезут. И никто в городе не будет больше думать о нем плохо.

– Вы помните, с кем дружил Леня в Болтужеве?

– Самым близким другом был Данечка Караваев. Леня уехал во Владимир, поступил в университет, но… не заладилось и он вернулся. А Данечка поступил на исторический факультет в Серафимовске. Этот мальчик такой умница! В их семье никогда не было денег, приходилось донашивать одежду за двоюродным братом. Данечка хорошо учился, приезжал на каникулы, практику проходил в нашем архиве. Потом вернулся сюда же, в архив, пока защищал диссертацию. А потом уехал во Владимир, работал, вроде, в министерстве культуры, год назад вернулся с проектом восстановления усадьбы, хотят сделать там музейный комплекс. Представляете, был никем, а стал важным человеком. – Мармира вздохнула, видимо, сожалея, что ее сын так не смог. – Данечка в детстве оставался у нас ночевать, проводил в нашем доме так много времени! Он был мне словно вторым сыном и сам был очень привязан ко мне… Он так помогал мне все эти годы, заботился, словно я ему родная. Так и сказал, что я единственный человек, к которому он привязан.

Грайлих вздохнула. Когда дуют в попу ничего хорошего не получается. Лишь своими стараниями человек может подняться на самый верх. Или… эта теория устарела? Вот и здесь человек на самом деле не поднялся, а опустился на самое дно.

– Данечка Караваев, значит…

– Он всегда интересовался историей наших мест. И сейчас с таким энтузиазмом занимается усадьбой!

* * *

Запыхавшись, Грайлих ворвалась в усадьбу. Женя, Михаил и Анатолий вместе красили стену, вернее, и здесь Толик умудрялся руководить, а не работать.

– Где Кристина?

– Переоделась и ушла.

– Куда?

– Сказала что-то про сведение счетов.

– Анатолий, что ты об этом знаешь?

– А что вы меня спрашиваете. Ваша внучка не хочет иметь со мной ничего общего.

– Женя, Миша, какие счеты, с кем?

– Мы спрашивали. Она не сказала.

Садовники сидели на импровизированной скамейке из ящиков у железного ведра, в котором догорали сухие ветки.

– Где Кристина?

– Ее отпустили? Мы не видели.

– Что вы знаете о перстне с рубином?

Старый и молодой садовники переглянулись. – Вы про легенду? – Спросил Тимофей. – Типа, то же, что и все.

– А Татьяна? Она говорила вам что-нибудь?

– Вроде нет. Это ж про ее диссертацию, типа. Она только с Дживсом обсуждала. Ну, в смысле с этим, с Даниилом Валерьевичем.

– А почему ты раньше не сказал?

– Так не спрашивали. Это ж типа по работе, что об этом говорить.

– Кто носит очки с желтыми стеклами?

–Так этот, Дживс. Не знаю, почему его так зовут. В смысле, Даниил Валерьевич, а что? У него ж глаза болят, ему такие желтые очки прописали.

Грайлих пробежала по парку, вернулась в усадьбу, прошла по комнатам. Снова наткнулась на Михаила.

– Кристина не появлялась?

– Да что вы волнуетесь? Ее же освободили, это хорошие новости!

– Дживс здесь?

– Да, он вернулся вчера утром. Наверное, в своем кабинете.

В кабинете было пусто. Грайлих в который раз пробежала по усадьбе, как вдруг ей показалось, что слева, из развалин колокольни домовой церкви послышались голоса. У стены стояла скамейка, дверь растрескалась и ужасно заскрипела, когда актриса потянула ее на себя.

В углу, где навалена старая мебель, съежилась Кристина. Рот заклеен скотчем, руки связаны на запястьях.

– Ууумммфффф.– Издала непонятный звук девушка, кивая в сторону. Грайлих повернулась.

У стены стоял человек в желтых очках с гротескно огромным ножом в руках. Как злодей в плохом старом кино. Надо же, она даже не помнила, как выглядит Караваев. И вправду – незаметный дворецкий.

Ноги стали ватными, но актриса собралась с силами и шагнула вперед. Голос невозмутим, словно ничего не происходит. О, уж это она умеет делать лучше всех!

– Что вы творите?

Караваев втянул воздух, словно змея зашипела. Двигаясь быстрее, чем Грайлих могла представить, он обогнул старый деревянный стол, схватил ее за руку и притянул к себе. Заломил руки за спину, сжал запястья словно в тисках. Вместе с ней вернулся к двери, Таисии оставалось только семенить мелкими шажками. Задвинул изнутри засов. Все это было проделано так изящно и быстро, словно он репетировал эту сцену много раз и довел ее до совершенства.

– Вы отсюда не выберетесь.

– Судя по всему, вы тоже.

Из помещения вело три двери, одну он только что запер, вторая была чуть приоткрыта, с третьей не понятно. Но приоткрытая дверь дала надежду. Если Кристина доберется туда, то между ней и убийцей будет деревянная дверь, это даст время… на что? Она понятия не имела.

Ужас в глазах внучки вызвал всплеск адреналина в жилах. Но что можно сделать? Если бы она смогла вырвать их рук Даниила нож, то без малейшего сомнения заколола бы его прямо здесь. Но это невозможно. А перехитрить? Грайлих вспомнила одну из своих ролей в кино. Можно ли разговаривать глазами? Когда нет выбора, поневоле научишься.

Таисия уставилась на внучку. Та перевела взгляд на ноги Караваева.

«Пнуть? Бесполезно. У него нож». – актриса скосила глаза вправо.

Внучка моргнула, что-то вроде «черт побери».

Таисия в упор посмотрела на Кристину и медленно перевела глаза на дверь.

Внучка так же медленно прикрыла глаза. Она все поняла! Теперь нужно действовать.

– Кто это? – Самым драматичным голосом, каким только могла, воскликнула Таисия, повернув голову к двери за спиной Дживса. И пусть кто-то скажет, что она не в образе! Даниил резко развернулся, достаточно, чтобы Грайлих вырвалась и отбежала на другой конец стола.

Он двинулся влево. Она двинулась влево. Он двинулся вправо. Она тоже. Странный танец с опасностью.

– Вы же не будете бегать вечно. Полагаю, сейчас вы скажете, что полиция уже в пути и будет здесь с минуты на минуту?

– Я скажу другое. Расскажу, какой ты мерзкий тип.

– Мы перешли на «ты»?

– Я все про тебя знаю. Ты так хотел вырваться из нищеты, так хотел денег, что узнав о кладе от своего друга Леонида, убил его девушку. Катя оказалась умнее тебя, разгадала загадку картины, нашла опись клада. И потихоньку, методично, выждав время, ты доставал предметы и продавал их. У тебя появились деньги, особенно благодаря кольцу.

– Без меня они ничего бы не смогли. Это я разгадал тайну картины, которая сто лет валялась в сарае в усадьбе! И что получил? Я предложил разделить клад, но девчонка отказалась. Сказала, это научное открытие, нельзя утаивать. Какое открытие, Господи, когда такие деньги сами в руки идут!

– Поэтому вы все время возвращались и добились, чтобы вам поручили этот проект. Вы крутились вокруг клада. И вдруг, спустя тридцать лет, появилась другая идейная девушка, которая планировала выставку, любила копаться в архивах и нашла записи своей предшественницы. Она пришла к вам, как к руководителю, верно? А вы избавились от нее практически на том же месте, где погибла Катя. Тридцать лет прошло, а сноровку не потеряли! Не знаю только, чем вам помешал освободившийся из колонии уголовник. Он видел, как вы убивали Татьяну?

Краем глаза Грайлих заметила, что Кристина сделал маленький шажок к приоткрытой двери. Потом еще один. Умница.

– Ничего он не видел. Он приехал, чтобы меня шантажировать, требовал денег. Дурачок Ленчик даже не сообразил, что его подружку убил не маньяк, а его друг. Поверил, когда я сказал, что ему надо бежать, иначе сядет в тюрьму. Вот ведь ирония судьбы, в итоге так и сел! А этот урод все сообразил, все понял. Пришел за своей долей, иначе все расскажет. Знаете, людей губят слабости. Вы не замечали? Один слишком пекся о своей никчемной жизни, но так и умер в тюрьме, второй слишком любил выпить и даже не задумался, с чего это я ему подарил бутылку дорогого виски. С него довольно было и водки. Но виски… такой соблазн. Сразу кинулся ее открывать. Даже смешно было смотреть, как он корчится. Татьяна выгадывала, как бы ей поудачнее преподнести свою находку, держала в тайне… только поделилась в итоге не с тем. Пороки, уважаемая, пороки. Жадность, страх, самомнение…

– Чем вам не угодил Григоревич? Тоже требовал долю?

– Григоревич? – На лице Даниила мелькнуло недоумение. – Причем здесь Григоревич?

– Вы хотите сказать. что не убивали профессора?

– Я? Вы с ума сошли! Конечно не убивал! Зачем?

– Ну, может вы возомнили себя богом и решили наказать за прелюбодеяния. Или он тоже требовал долю? Он же искал клад Болтужевых.

– Вы ненормальная.

– А вы нормальны?

– Вы не понимаете. Актриса из Москвы, с деньгами и славой. Вы знаете, что такое быть нищим? Когда твои одноклассники в нищем райцентре смеются и издеваются над тобой, потому что родители не могут купить тебе захудалый спортивный костюм с рынка? Бедные, но честные! Но я выбрался, защитился, а с этими деньгами я могу жить нормальной обеспеченной жизнью! А из усадьбы я сделаю великолепный проект.

Шаг за шагом Кристина продвигалась к двери. Надо продолжать говорить с ним.

– Вы не подумали, какое горе причинили Марине Мироновне? Она до сих пор отзывается о вас с теплотой. Она сделала вам столько хорошего, принимала в своем доме, кормила, оставляла ночевать!

– Это было к лучшему. – Губы Караваева скривились.– Вы не знали Леонида. В конце концов, он разбил бы сердце матери. По крайней мере, все эти годы она лишь скучала по нему, не зная, во что он превратился. Без него ей было спокойнее. У нее был я.

«О чем же еще спросить?»

– Татьяна пришла к вам с описью?

– Поделилась,– он засмеялся. – Советовалась, спрашивала, куда могли деться предметы из клада. Сокрушалась, что легенда о перстне Болтуша оказалась пустышкой, всего лишь дешевый гранат! Я нашел ювелира в Серафимовске, он заменил камень. Перстень – ядро легенды, нельзя, чтобы он исчез. Он сыграл бы на пользу проекту.

– И вы убили девушку.

– Она не мучилась. Все произошло быстро. Потом я просто отнес ее на то место, где нашли Катю.

– Вас увидел маленький мальчик.

– О, не беспокойтесь. Я бы его не тронул. Кто ему поверит?

– Вам придется отпустить нас. И так слишком много убийств. Полиция знает о вас, коллекционер, которому вы продали камень и другие предметы из клада,

уже дает показания. Алина тоже скоро очнется и все расскажет.

– Жаль… жаль, что с э той дурочкой не получилось… она увидела меня с уголовником в лесу и пришла просить денег. Денег! Но это мои деньги! Я ничего ей не должен! Жаль, меня спугнули и пришлось бежать.

– Кристина?

– Умммфффф, прошепелявила Кристина из-под кляпа.

– Так ты его защищала? – Забыв, что внучка так и не добралась до двери, Грайлих ошеломленно на нее уставилась. -Но почему?Зачем тебе его защищать?

– Умммффф, – Кристина энергично замотала головой.

– Зачем тебе моя внучка? Она же ничего не знала!

– Умуумфа умм-мумм.

– Она догадалась. – Перевел Караваев. – Примчалась сюда, стала обвинять меня, что она провела ночь в камере! Пылала гневом.

– Но как она могла догадаться…

– Умммффф.

«Ладно об этом мы поговорим позже. Если у нас будет позже».

Караваев медленно приближался, держа в одной руке нож. Глупая девочка, давно бы убежала… заслушалась, дурочка! Если позволить ему подойти поближе, возможно, ей еще удастся выбраться.

Кристина кинулась к приоткрытой двери, распахнула ее, и бросилась куда-то вверх по ступеням. Это не комната и не дверь на свободу! Это лестница на разрушенную колокольню!

Караваев расплылся в улыбке. Так вот почему он так мило с ней общался! Она приняла это как должное, ведь так всегда делают злодеи в сериалах. А он… таким и был его план! Если бы он потащил Кристину наверх, остались бы следы борьбы. А так она сама туда побежала…

«Боже… он все продумал… А я не помешала его планам, а наоборот помогла, так все будет проще и правдоподобнее… Вот почему он старательно отвечал на вопросы, он ждал, когда Кристина бросится бежать. Повздорили бабушка с внучкой, забравшись на колокольню, и случайно рухнули вниз. Как же я попалась!

Караваев нырнул в ту же дверь, помахав актрисе рукой. Да, он все предусмотрел, и даже при ее появлении сориентировался и теперь ждет, что она кинется спасать внучку.

И Таисия бросилась за ними так, как не бегала и в молодости, особенно по разрушенным ступеням, ведущим ввысь. Можно выбежать на улицу, кричать, звать на помощь, но Кристине она уж не поможет. Остается принять план Даниила… После первого пролета лестница стала винтовой, Грайлих задыхалась и отставала. Она должна, должна успеть, должна помешать ему сбросить Кристину вниз! На пути к четвертому пролету потолок стал таким низким, что пришлось нагибаться.

Грайлих схватила Караваева за брючину, но он ускользнул, она попыталась еще раз, но Дживс пнул ее по руке. Больно, очень больно. Но у Кристины появилось маленькое преимущество.

Кристина откинула деревянный люк, попыталась втянуться в него, когда Караваев схватил ее за ногу. – Бабка за дедку, дедка за репку,– прошептала Грацлих вместо любимого Шекспира и вцепилась в свою очередь в ногу Дживса.

Нога Кристины исчезла в люке. Караваев вырвался и полез за ней.

Таисия высунула голову. Собрались тучи и моросил слабый дождик, полуразрушенный пол стал мокрым и скользким. Кристина боялась поскользнуться, схватилась руками, связанными скотчем, за одну из веревок, на которых раньше висели колокола. Веревка, сгнившая за годы, оборвалась.

В боку что-то кололо. Мобильный телефон. Но зачем он нужен? Даже если она позвонит в полицию, Караваев успеет сбросить Кристину с крыши. Все просто, даже не надо придумывать ссору: девушка поскользнулась, обезумевшая бабушка, пытаясь ее спасти, рухнула за ней. Все что она могла сделать, это написать сообщение Стрельникову.

– Данечка, что вы там делаете? – раздался голос снизу.

Грайлих не могла видеть, что там происходит, но хорошо представляла хрупкую фигурку в строгом костюме и модельных туфлях, с жемчугом на шее.

– Марина Мироновная, что вы… как вы… уходите, нечего вам здесь делать. – Даниил впервые растерялся.

– Ну, как же Данечка, я без вас не уйду. У меня кружится голова… Данечка, помогите мне! Кроме вас у меня никого нет…

Изумленная Грайлих отлетела в сторону, чуть не повиснув на перилах винтовой лестницы, чудом удержалась и не сорвалась вниз.

Когда она с трудом освободила внучку от скотча и они, поддерживая друг друга, с трудом спустились вниз, На Даниила уже надевали наручники прибывшие полицейские.

– Таисьльсанна, ну как же это вы! Я же просил присмотреть за внучкой. Ну, что за подвиги… – он вовремя осекся и не добавил «в вашем возрасте». Она добавила сама.

– Да уж, в моем возрасте такие приключение противопоказаны.

Кристина всхлипывала и держалась за бабушку.

Их отвели в гостиную, налили чаю. Волонтеры, полицейские, садовники испуганно столпились вокруг.

– Кристина, ради Бога, объясни хотя бы сейчас, почему ты ничего не говорила?

– Таисьльсанна, я ждал от вас чего угодно, обморока, слез, упреков, но не такого вопроса,– покачал головой Стрельников.– Вы… вы меня поражаете.

– Потому что я просил ее.

Они повернулись на голос. Анатолий смущенно опустил глаза. Потом решился.

– В тот день Алина сказала мне, что между нами все кончено. Как только я по-настоящему увлекся, она потеряла ко мне интерес. Я был зол и обижен и пошел за ней в тот день. Я решил, что у меня есть соперник и хотел увидеть его своими глазами. Не сомневался, что это Тимофей, который у всех на виду притворяется, что больше с ней не общается, а сам… Когда я вышел на поляну, там лежала Алина.

– Тогда я и пришла. Увидела его с окровавленной железной трубой в руках и решила, что он убил Алину. Я убежала, но он догнал меня.

– Я рассказал, что случилось, умолял никому не говорить, ведь все улики были против меня. Мы выбросили трубу подальше в лесу.

– Мы виноваты, что не позвали на помощь, но мы думали, что Алина умерла.

– У нее сотрясение мозга. Пока ей нужен отдых. Дальше видно будет.

– Когда мне сказали в полиции, что меня видели в лесу, я не понимала, кто это мог быть. А потом вспомнила, что мне показалось… будто среди деревьев прошел Дживс. Ну, то есть Даниил Валерьевич. И я пошла к нему.

– Обвинить в убийстве?

– Что вы, мне и в голову не пришло бы! Я не думала… я собиралась устроить ему разнос, что он настучал на меня ментам… простите, полицейским.

– Настучал! – Схватилась за голову Грайлих. – Кристина, откуда эти слова?

Стрельников расхохотался.

– Кстати, Александр Михайлович, почему вы попросили меня не упускать из виду внучку?

Кристина вытаращила глаза.

– Мы получили результат анализа ДНК из-под ногтей Алины. Она успела поцарапать нападавшего. А так как мы уже брали у всех мужчин ДНК для определения отцовства ребенка Татьяны, совпадение установили быстро. Мы уже знали, кто напал на Алину. Теперь будем доказывать его вину в убийствах.