Таисия не помнила, как добралась в гостиницу. Она тихонько проскользнула в свою комнату, совершенно не расположенная говорить даже с Серафимой.

Десять минут она ходила по комнате из угла в угол, охваченная яростью, внутри все кипело и бурлило.

«Что он себе позволяет? Как он может? И я пыталась нормально общаться с этим следователем?». Потом, словно в классической мелодраме, она рухнула в кровать и зарыдала. Потом лежала, в ужасе представляя свою девочку в камере, среди преступников. С полицейскими, ломающими ее своими вопросами, съежившуюся, одинокую. На заляпанном, обязательно заляпанном матрасе без простыни, с решетками на окнах.

Что делать? Надо куда-то позвонить, был среди ее поклонников кто-то и генеральной прокуратуры… да не на пенсии ли… но связи же остались!

Грайлих забралась под одеяло, пытаясь согреться, зубы стучали. Что-то неприятное поднималось внизу живота и заполняло ее всю. Где была Кристина в момент нападения на Алину? Почему она отказалась говорить следователю? Невиновный человек постарался бы сделать все возможное, чтобы помочь. Упорные заявления Кристины, что она не помнит, где была, просто нелепы. Следователь ей не поверил. И она тоже…

Почему Стрельников задержал ее? Надеялся, что девочка испугается и все расскажет?

Грайлих сделала несколько глубоких вдохов и зажмурила глаза, чтобы сосредоточиться. Логика. Логика расставит все на свои места. Это единственное, что она может сделать сейчас для внучки.

Первое. За неделю произошло три преступления, связанных с усадьбой. И еще одно – тридцать лет назад. Плюс нападение, которое неизвестно еще чем закончится.

Второе. Кража рубина. Нет улик, связывающих перстень с преступлениями, но нет и другой связи. Значит, по-прежнему будем связывать преступления с кладом. Единственная ниточка, за которую можно ухватиться.

Третье. Смешно представлять, что по усадебному парку бродит банда преступников. Если бы их было двое, кто-то непременно совершил бы ошибку. Этот человек один. Он же связан с убийством девушки Кати тридцать лет назад. Тогда ему было не меньше двадцати. Значит, сегодня ему от пятидесяти до семидесяти. Представить себе восьмидесятилетнего старца, убившего трех человек,сложно.

Кто подходит под это описание? Лавричев, старый садовник, чьего имени она даже не знала. Не будем забывать, что он является, предположим, что является, потомком садовника Болтужевых. История о кладе могла передаваться из поколения в поколение. Садовник нашел тело Кати тридцать лет назад. Что мешает считать его поозреваемым? Алиби. Но насколько тщательно полиция проверила алиби?

Четвёртое. А кто сказал, что убийца – мужчина? Профессор Григоревич скорее впустил бы женщину в номер. Кто все время был рядом и подходит под возрастные рамки? Новая волна ужаса поднялась изнутри.

Леля – она всю жизнь прожила в Болтужеве, всех знает, к ней стекается вся информация. В момент убийства Кати ей было примерно двадцать лет. Григоревич впустил бы ее? Несомненно.

Серафима. Почему она приехала именно в Болтужев? Понятно, что городок исключительно красивый, но почему сын купил гостиницу именно здесь, а не в Суздале, например? Ну, хорошо, в Юрьеве-Польском, если отбросить суздальские цены. Но какое отношение она имела к убийству тридцатилетней давности? Допустим… Воображение заработало. Допустим она была подругой Кати и знала о кладе. Хорошо, она приехала, чтобы найти клад. Но зачем убивать Катю? Похоже, Серафима единственная, кто не вписывается в схему. Но в романах виновным оказывается именно тот, кто меньше всего под подозрением, почему в жизни должно быть не так?

Мармира. Могла мать, безумно любящая сына и во всем ему потакающая, убить неподходящую ему девушку? Подумаешь, какая-то сотрудница провинциального музея, наверняка подразумевался удачный брак Ленечки. Ее муж делал копии бухгалтерской книги Болтужевых. Значит, она вполне могла быть в курсе. А ведь она единственный человек, кто там или иначе связан с первой жертвой. Поэтому и сын сбежал, зная, что Катю убила мать, но не хотел ее сдавать, а тем более садиться за нее в тюрьму. Но не простил, поэтому и не появился.

Пятое. Раз Мармира была в курсе, то наверняка и ее сын Леонид знал о бухгалтерской книге, имел отношение к Кате. Поделился с сокамерником историей о кладе, тот решил не упускать возможности и приехал. Просто так, копать, искать клад непонятно где? Или он приехал, чтобы встретиться с человеком, до сих пор остающимся за кадром. Будет ли теперь Стрельников искать этого человека в окружении Леонида тридцать лет назад?

Шестое. Исчезновение бухгалтерской книги из архива и ее копий. Понятно, что на это не способен убитый сокамерник Леонида. Почему они исчезли? Чтобы никто не смог сравнить наличие предметов в кладе с их описью, настоящей, а не сделанной Катей от руки. Неужели таинственный покупатель не ответит на сообщение краеведа?

Каждый из кусочков пазла прекрасно собирался во фрагменты. Но в общую картину ни один из них не складывался. «Думай, думай. Ты должна помочь внучке и это самое важное, что ты можешь для нее сделать!»

Кот старался изо всех сил. Тарахтел, лапками перебирал. Потом вздохнул и свернулся в комочек. Он сделал все, что мог, осталось просто лежать рядом и согревать меховым лохматым боком. Блохастым, конечно, а как иначе у вчера еще уличного кота?

– Скоро все устроится и мы с тобой сходим к ветеринару. И уедем, наконец, домой.

Кот вздохнул, непонятно, то ли дождаться не мог этого дня, то ли, наоборот, мечтал его отдалить.

* * *

Она забылась нервным, сном, когда за окном уже стало светать. А утром все ночные рассуждения перепутались и растерялись, пришли совсем другие мысли.

Чего она хочет от Стрельникова? Чтобы из уважения к ней, либо под давлением сверху, либо… из материальной заинтересованности он освободил Кристину и забыл о ней? Или оказался честным человеком, разобрался и нашел настоящего убийцу, а для этого он должен методично исполнять свой долг? И в каком случае она поможет внучке: использовав все возможности для ее освобождения или не оставив попытки найти виновного? Думать о том, что Кристина в ярости и правда ударила Алину, она не хотела.

Доверие – всегда риск. У нее два варианта. По-прежнему делиться новостями с Серафимой и Лелей, надеяться на помощь впервые за долгую жизнь обретенных подруг? Или подозревать их в убийствах?

Все зависит от самого человека, от того, на что он готов: доверять – или не доверять. Если ты доверил, но ошибся, это не твоя вина, просто люди не достойны твоего доверия. А ты остался честен перед собой. И сейчас лишь от нее зависело, что делать. Как всегда отстраниться и не впускать никого в свою жизнь, или пойти навстречу непривычным отношениям, которые действительно могли бы стать настоящей дружбой.

Рискнуть или отступить?

Звонок телефона оторвал Таисию от философских рассуждений. Стрельников.

– Слушаю, – холодно сказала Грайлих в трубку.

– Я хотел, чтобы вы знали – с Кристиной все в порядке. Она все еще отказывается говорить, но с ней все хорошо.

– С ней не все в порядке. Моя внучка сидит в камере.

– У нее нет соседей в камере и я приставил к ней сотрудника-женщину.

– Она не встречалась с Алиной в лесу. И ни с кем не встречалась. Чего еще вы хотите?

– Таисьльсанна, я сделал все, что от меня зависело. Я ценю вашу помощь. Но обязан выполнять свой долг.

– Я могу увидеть внучку?

– К сожалению нет. Но я надеюсь, что скоро все выяснится.

Грайлих бросила трубку. Телефон снова зазвонил и она, не глядя, буркнула: – Ну, что еще? Нам не о чем говорить.

В трубке повисло молчание, потом неуверенный голос Арнольда Михайловича пробормотал: – Я не вовремя? Простите, голубушка, я просто…

– Слушаю, слушаю, простите! Я думала, это другой звонок. Какие-то новости?

Голос зазвучал бодро и радостно.

– Мне пришло сообщение от нашего таинственного покупателя. Он решил, что я хочу предложить ему что-то на продажу. Я не стал отвечать, пока не поговорю с вами.

– Если он так шифруется, то вряд ли обрадуется двоим посетителям.

– Ох, вы правы. Я пойду один. Я в этих кругах хорошо известен, поэтому он и согласился встретиться.

– Нет! Это мое дело! Возможно, это шанс окончательно прояснить вопрос с кражей из клада.

– Хм… Я мог бы представить вас коллекционером из Москвы. Например, знаменитостью, которая скупает разные исторические ценности. Или продает.

– Арнольд Михайлович, я и есть знаменитость из Москвы.

– Э-э… простите, голубушка, увлекся конспирацией!

– Знаем ли мы, что он коллекционирует?

– Всего понемножку, главное, связанное с историей дореволюционной России.

– И что мы можем ему предложить?

– Видите ли, голубушка, предлагать буду я.

– Извините. Но вы сможете что-то продать?

– Дайте подумать, голубушка.