Дамы не знали, что полиция продвинулась. Хозяйка кафе – конкурента Лели закрылась в ночь смерти профессора позднее обычного, компания праздновала день рождения и веселье закончилось далеко за полночь. Хотя женщина сетовала, что никак не удавалось отправить именинника с друзьями по домам и божилась, что спиртного в ее заведении не подают, как и в большинстве немногочисленных заведений Болтужева, было понятно, что не очень-то она и старалась, дольше сидят – больше денег оставляют.

Когда все, наконец, убрали и заперли двери, женщина шла домой пешком через площадь и видела светлую машину у купеческой гостиницы. Номер не разобрала, машина стояла боком к фонарю, да, собственно и не интересно ей было. Как и рыбаку Степанычу, идущему в два часа утра на Клязьму.

Рыбаки уходили по домам, как только солнце поднималось над горой и возвращались к вечернему клеву. Компания старичков у будки смотрителя моста, обсуждающая сегодняшний лов, давно стала неотъемлемой частью местного пейзажа. Как только солнце скрывалось за лесом и звонили окончание вечерни в дальнем монастыре, старички с удочками и ведрами подтягивались к будке и порой задерживались там до темна, а утром, по холодку, еще до рассвета, снова возвращались на реку.

– Кто ж днем рыбу ловит! Нет, ты встань пораньше, пойди, как рассвет только проклюнется,– объяснял Степаныч, словно рассвет был рыбой. – А комарье, чего его бояться, комарье еще спит, это вот вечером… но нет комаров – значит и рыбы нет. Я завсегда той дорогой к реке и спускаюсь и поднимаюсь, что на площадь мимо собора идет, аккурат к гостинице. Я ж почему утро то запомнил – вся неделя без облачка, а тут тучки набежали, я все и сомневался, идти на реку, или нет. Машину видел, от гостиницы отъезжала. Я еще подумал – странные люди, не на поезд же торопятся, чего в два часа ночи уезжать. Номера? Не запомнил. Машина светлая, но не новая. Сумерки ж были перед рассветом, а в сумерках что – разве разглядишь чего… А куда поехала, так по Ленина, конечно, другая-то дорога на Лысую гору, а там что ночью делать.

Раз машина поехала по Ленина, то определенно попала на камеру, установленную на здании районного отделения полиции в двухстах метрах от площади.

Пленку просмотрели. Примерно к часу ночи редкое движение стихло. Проехал мотоциклы, потом прошли три кота по очереди. А потом появилась лиса. Остановилась посреди дороги, осмотрелась и отправилась по своим делам. И вот наконец, машина. Два часа восемнадцать минут.

Камера захватила машину сбоку и номер не разглядеть, водителя тоже. Максимальное приближение – сюда бы технику из сериалов! – показало неопределенную фигуру в натянутой на голову толстовке. Ну, хоть что-то. И хотя светлых машин больше, чем темных, есть шанс отыскать старенькую «Ладу Гранту». Запросили данные по владельцам старых машин этой марки в районном ГИБДД.

А потом зазвонил телефон и Стрельников громко и нецензурно выругался.

Актрису он увидел сразу, кто еще может гулять посреди площади, не обращая внимания на автомобили, в поисках лучшего ракурса в золотой час, когда тени удлиняются, а свет создает идеальный фон для снимка…

– А я как раз к вам. Вы не устали, Таисия Александровна?

– Почему я должна была устать?

– Поездки утомляют. Полтора часа на машине в одну сторону, потом полтора часа обратно…

– О… вы знаете про Серафимовск?

– Таисия Александровна, вы не в спектакле играете. Вмешательство в расследование наказуемо. А тем более выдача себя за работника полиции. Даже статья такая есть. Мошенничество – слышали?

– Я не выдавала себя за полицейского.

– Но вы не исправили ошибку Анны Сергеевны, не сказали, что не работаете в полиции, правда? – Как злиться, видя такую прекрасную игру – немного вины, немного возмущения и все в одном коротком взгляде. Стрельников сам себе удивился, ему начинала нравится эта женщина. С ней не заскучаешь, да и со всей их компанией тоже.

– Но откуда вы…

– Анна Сергеевна вспомнила, что не сказала об одной детали. А так как у нее был только мой телефон, мне она и позвонила. Извинилась, попросила связать ее с полицейской с хорошо поставленным голосом.

– Я вряд ли воспрепятствую правосудию. Мы… я, – быстро поправилась она, – пыталась выяснить, кто убил профессор, потому что смешно подозревать меня.

– «Мы». Давайте, догадаюсь, кто был с вами.

– Я ничего плохого не сделала.

– Вообще-то вы допрашивали свидетелей по делу об убийстве. А точнее – выуживали из свидетелей сведения по делу об убийстве.

– Свидетелей?

– После звонка Анны Сергеевны мы связались с соседями Григоревича. Хотите узнать, что они рассказали? Не удивляйтесь, легко догадаться, что вы у них появитесь. Хотя, извините, не вы, по описанию там были другие женщины.

– Ели я поделюсь информацией, которую вы не знаете, вы забудете об этой маленькой… вольности?

– Какой информацией?

Грайлих рассказала следователю о том, как Григоревич заставил жену избавиться от ребенка, как издевался над несчастной женщиной. А кот соседей? Вы не собираетесь выяснить, чем его отравили?

– Полиция проверила факты по заявлению соседей. Установить, что это Григоревич, невозможно. А в заключении ветеринарной клиники не указано, какой именно яд использован.

– Но это может быть связано. Что, если убийца дал кошке яд, зная, что соседи обвинят профессора?

– А потом ждал больше года, прежде чем отравить его? Не думаю, что это как-то связано с его убийством.

– Хорошо. Но, просто чтобы вы знали, Григоревич действительно был не слишком хорошим человеком.

– Не мне судить. Его убили и преступник должен быть найден. Закон для всех одинаков.

– Не всегда, правда? Встречаются люди, которые стоят выше закона.

– Я понимаю. Но это не должно быть так.

– Так было во все времена. Вспомните хотя бы Юлия Цезаря.

– Кого?

– Шекспир. Толпа убивает поэта Цинну потому, что у него такое же имя, как у одного из заговорщиков. Они думают, что наказали убийцу, но сами совершили убийство.

– При расследовании важно не только кто это сделал, но и почему. Только тогда дело будет закончено.

– Наш с дамами мотив вы уже установили, как я понимаю.

– Это лишь одно из направлений расследования. И, чтобы вы не считали меня безжалостным монстром, ополчившимся на невинных женщин, скажу, что другое направление дало результаты. – Стрельников рассказал об автомобиле на площади в ночь убийства.

– Значит, мы тут не причем. Человек из машины видел профессора.

– А что, если не видел и профессор был уже мертв?

– Но вы не нашли в мусоре упаковки от еды. Человеку на машине просто забрать их и выбросить в другом месте.

– Строго говоря, мне вообще не следовало бы обсуждать с вами расследование дела.

– Потому что вы подозреваете нас в убийстве?

– Потому что я должен действовать по правилам.

– Почему? – Невинно спросила актриса, а следователь никак не мог сформулировать ответ. – Смотрите, что мы знаем на сегодня. Профессор женился на студентке, потому что ее семья была очень обеспечена. Но не угадал, ее отец умер и финансовое благополучие рухнуло. Тогда он превратил её жизнь в кошмар, отрезав от семьи и друзей. Один из соседей вмешался, и она в итоге сумела сбежать, а профессор винил в этом соседей и устраивал им невозможную жизнь.

– Вы же не хотите сказать, что его убили соседи?

– Нет, я хочу сказать, что у каждого, кто общался с Григоревичем, имеется мотив, такой уж он человек. Был. Он ни с кем не ладил но умудрялся соблазнять студенток. Одна даже бросила учебу, попав в больницу, подозреваю, что наглоталась чего-нибудь, бедняжка.

– Погодите, его студентка?

– Вы не знали? Разве вы не говорили с преподавателями?

– Говорили с деканом… черт… извините.

– Я даже скажу ее имя, вот фамилии, к сожалению, не знаю. Но вам не составит труда найти девушку. При одном условии.

– Каком же? Предлагаете исключить вашу компанию из подозреваемых?

– Что вы, как я могу! Но вы можете рассказать мне о детали, которую забыла поведать бывшая жена Григоревича. В конце концов, они же просила соединить ее со мной!

– Таисия Александровна!

– И все же? Обещаю, я никому не скажу.

– Слов нет… Хорошо. Десять лет назад профессор был одержим кладом князя Болтуша. Он искал опись. Но неизвестно, нашел ли, ведь прошло десять лет.

– Какую опись?

– Он говорил, что существует старинная опись предметов из клада. Вы же не верите в лодку, которая в полночь выплывает из озера? Потомки князя нашли клад, построили усадьбу, а оставшиеся предметы записали перед тем, как зарыть драгоценности.

– Они что, оставили карту сокровищ последующим поколениям, как пираты на острове? И где эта опись?

– Профессор говорил, что она в руках коллекционера, но так и не смог его найти. Или нашел за десять лет, просто бывшая жена об этом не знает. А что касается карты… Григоревич нашел в архивах письмо одного из Болтужевых, уехавших за границу после революции. В письме говорилось, что местонахождения клада зашифровано.

– Где?

– А вот это бесило профессора больше всего. Неизвестно. И, Таисия Александровна… запишите номер моего мобильного. Бесполезно просить вас уменьшить активность, так ведь? Но хотя бы делитесь информацией.

* * *

– Бабуль… Тая! – голос Кристины в трубке звучал заискивающе. – А если я тебя припашу… припахаю… ну, ты поняла. В общем, мне нужна помощь!

– Что случилось?

– Я хочу заняться выставкой, которую готовила Татьяна. Сегодня полиция вернула все ее бумаги и их надо систематизировать. Тут такое дело… эти бумаги хочет забрать наш шеф, Даниил Валерьевич, и тогда мне точно не поручат выставку, он сам займется. Но он уехал на два дня в Москву и если я успею все подготовить, то ему придется отдать этот проект мне! А тем более, если ты примешь участие, это будет такая реклама!

– И когда ты хочешь заняться бумагами?

– Прямо сейчас! Ну, то есть после обеда. Ты придешь?

– Конечно приду! Я же из-за тебя сюда приехала.

– Только мне кажется, что ты нашла новых подруг и вы все время ужасно заняты. Какие-то секреты, поездка в Серафимовск…

Грайлих отделалась невразумительными объяснениями. Зачем волновать внучку, рассказывать, что ее бабушка на старости лет стала подозреваемой в убийстве, да еще и в компании женщин, которых пять дней назад она даже не знала! Хотя само подозрение уже не так волновало актрису, в конце концов Клавдий производит впечатление разумного человека, разберется. Куда интереснее было их совместное приключение с Серафимой и Лелей. И пусть пока ничего у них не получилось, это уже было одним из самых захватывающих событий в ее жизни, да что там говорить, пожалуй, самым захватывающим. И не будем забывать о просьбе Мармиры! Если незнакомец появится в усадьбе, тут Таисия с ним и поговорит.

Она собиралась быстренько перекусить, но разве это возможно, если Леля приготовила борщ! Нет, не так, а Борщ с большой буквы.

Столько борщей съела за свою жизнь Таисия, не счесть. Одни были тусклыми, бурыми и ужасными, другие казались верхом кулинарного искусства. Но борщ, который готовила Леля, был не просто блюдом, а настоящим волшебством, способным согреть душу. Стоило войти в маленький зал кафе, как ароматы лишали силы воли. Густой, словно грозовой закат, бордовый борщ играл переливами цвета, взрывался капельками сметаны.

Главный секрет Лели состоял в том, что она добавляла в свой борщ капельку любви и совсем не в переносном смысле: она щедро сыпала в кастрюлю жареный лук с морковью, запеченной до золотистой корочки и придававшей блюду неповторимый сладковатый вкус. Обычный борщ превращался в нечто, неописуемое словами, это надо было просто есть и просить добавки.

Свежая свекла, нарезанная тонкими полосками, плавно танцевала в наваристом бульоне, а кусочки нежной говядины таяли во рту, оставляя легкий намек на пряные травы. Леля всегда добавляла немного укропа и чеснока, но именно жареный лук с морковью в секретных пропорциях создавал магию – наполнял борщ теплом и уютом, словно объятия доброй тетушки. Каждая ложка Лелиного борща становилась глотком счастья и ностальгическим воспоминанием о детстве, он не просто утолял голод – он дарил радость, с первой ложки окутывая домашним уютом. Таисия попробовала и не смогла остановиться, попросила добавку.

– Но голубцы! Ты еще не пробовала мои голубцы!

– Не все сразу. Твой борщ- совершенство, а совершенство нельзя смешивать даже с голубцами!

Леля расхохоталась. – Погоди, вот завтра будет куриная лапша.

– Как можно сравнивать борщ с лапшой, дорогая.

– А вот попробуешь – и узнаешь!

* * *

Уже из парка Грайлих услышала крики.

Кристина с Алиной сцепились на крыльце, они нарезали круги, словно дворовые кошки, готовые вот-вот броситься на соперницу.

– Тебе не стыдно?

– Повзрослей, деточка. – Алина вскинула голову. – Вон и бабушка твоя пришла, пусть понянчится с малолеткой.

Кристина швырнула чашку с темным напитком, к счастью чашка пролетела мимо Алины, ударилась о стену, разлетелась на осколки.

– Еще раз швырнешь в меня что-то – урою.

На шум вылетели Михаил и кудрявая девушка.

– Крис, что случилось?

– Отстань, Женька.

– А где Толик?

– Да мне все равно, пусть хоть в озере утонет!

Грайлих обычно получала внучку с разбитым сердцем после случившейся любовной катастрофы. Сейчас она впервые увидела своими глазами, как скорый поезд врезается в гору и распадается на куски. Сердце сжалось.

Когда Кристина была маленькой, она часто плакала, не получая желаемого. «Может, это моя вина? Может, я слишком потакала ей, переживая, что девочка растет без родителей? Но главное, как избавить ее от импульсивности, в двадцать лет пора контролировать свое поведение… хотя, говорят, мозг развивается до двадцати пяти лет… эх, юность… сколько лишних затрат энергии…»

Она догнала внучку в дверях кабинета, где на столе стояли две картонные коробки, полностью заполненные бумагами.

Кристина молча кивнула на коробки.

– А ноутбук? – Татьяна вела записи в ноутбуке? Кто сейчас пишет на бумаге!

– Вела, но тут же все распечатывала. Ей было удобнее работать с большими листами бумаги, чем с экраном. По крайней мере, она так говорила. Ноутбук тоже вернули, но там я все просмотрела, ничего интересного. Вот, смотри, папка «Выставка».

В папке оказалась опись предметов, чуть больше двухсот, каждый с описанием.

– А она молодец, все упростила и расписала.

– Это только часть. На листах много записей от руки, каких-то схем. Я и почерк-то ее плохо разбираю. – Кристина вывалила бумаги из одной коробки на стол. – Эти посмотрю я, вон ту коробку я уже всю просмотрела, там заметки для ее диссертации. А третья коробка- тебе.

Два часа они разбирали почерк, раскладывали бумаги по смыслу, в глазах уже заметались мушки.

– Тут много записей о кладе Болтуша. Похоже, Таня хотела писать о нем диссертацию. Странно… смотри, она пишет об описи, составленной семьей Болтужевых. Ее делала Софья. И пометка «найти опись, как говорит Р домашнюю бухгалтерскую книгу купил краевед.»

– Так и написано? Р? И не расшифровано?

– Нет, просто большая буква Р.

– Бывшая жена Григоревича вспомнила, что он искал опись, которая находилось у какого-то коллекционера. Он узнал об описи из письма в архиве. Получается, что студентка тоже нашла это письмо или…

– Или была знакома с профессором. – Сказала Кристина.

– А она была знакома?

– Помнишь, я говорила, что профессор житья никому не давал? Ругался с Дживсом, ну, в смысле с Даниилом Валерьевичем. На нас шипел, вроде мы все бездари и не достойны целовать землю, по которой ходило их профессоршество. Я сейчас вспомнила… они о чем-то спорили с Татьяной. В парке.

– Ты не слышала о чем?

– Нет, но спор был прямо горячий, они махали руками, похоже, Григоревич как всегда орал, но Татьяна тоже спуску не давала.

– Ваша замкнутая волонтерша-интроверт? Как-то не похоже на тот образ, что вы мне описали…

– Я бы не вспомнила, не заговори мы сейчас – сказал Кристина. А Грайлих набрала номер следователя.

– Стрельников, слушаю.

– Это Грайлих. Могу я задать вам один вопрос?

– Только быстро.

– Вы же просматривали мобильные телефоны убитой студентки Татьяны, и профессора Григоревича. Они случайно не созванивались?

– Таисия Александровна, вы меня удивляете! Мобильные телефоны обеих жертв мы не нашли, и как раз сегодня пришли распечатки звонков от сетевого оператора.

– Значит, звонили.

– Звонили. Но, к сожалению, мы не узнаем содержания разговоров. Другое дело переписка по e-mail, но они не переписывались. Откуда вы узнали?

– Просто предположила. Я помогаю волонтерам, разбираю бумаги Татьяны, которые полиция вернула.

– И конечно, любопытничаете. Можете не тратить время, все бумаги связаны только с работой.

– И человек, которого Татьяна записывала, как заглавную Р тоже?

– Э… мне об этом ничего не говорили.

– Найду еще что-нибудь интересное, позвоню. Всего хорошего. – Грайлих гордилась собой, когда нажала отбой, так изящно закончив разговор. Вот и она утерла нос Клавдию.

Кристина просматривала очередной лист бумаги.

– Тут снова про Р. Похоже, они встречались на аллее за усадьбой. Время указано.

– В тот день, когда…

– Нет, на два дня раньше. Слушай, что она пишет о кладе: это собрание ювелирных изделий и монет, предположительно XIV-XVI веков. Вот тут о князе. Болтуш скончался предположительно 26 апреля 1553, это один из известнейших персонажей марийской истории, военачальник луговых мари, возглавлявший борьбу с войсками Ивана Грозного в середине XVI века в период Первой черемисской войны. В 1552 году основал крепость Шанчара на реке Большая Кокшага (ныне Санчурск). По официальной версии погиб при защите своей столицы Малмыж от пушечного ядра и был похоронен в кольчуге и с заколотым конём на вершине Болтужиной горы в Малмыже под руководством своего брата Токтауша.

Это кировская область и если эта версия верна, то легенда о захоронении лодки с князем в озере не имеет исторического подтверждения. Но есть и другая версия, по которой Болтуш был похоронен в лодке с драгоценностями и медью в озере у города Болтужевск и эта лодка выходила из озера в полночь. Этот клад можно было видеть, не мигая, не кашляя, не шевелясь и не говоря. А если убить человека и бросить в озеро, то она сама выйдет. Раз в год, ночью, Болтуш выходит из могилы и смотрит на свои владения с того самого места, где на высоком, обрывистом берегу приносились жертвы и где лежит жертвенный камень, весь почерневший от дыма. Вокруг священного костра собираются души погибших в бою.

– Ужасы какие.

– Да уж, настоящий ужасник. Но дальше Татьяна пишет, что клад существует и перстень тоже. Стоимость его на сегодня высока, благодаря рубину. Но за перстнем столько столетий гонялись, что дело даже не в деньгах, а в исторической ценности. Татьяна собиралась защищать диссертацию, хотела обойти Р, как она сама пишет. «Старый козел слезами умоется за все, что наделал».

– Она была уверена, что клад нашли и он снова закопан на территории усадьбы?

– Здесь больше ничего нет. Только написано «поговорить с антикваром», но неизвестно, с каким.

– Давай распечатаем заметки о кладе.

Кристина отправила документы в печать, принтер зашумел, но ни одного листа бумаги из него не вышло.

– Бумага закончилась. Где она держит чистые листы?

Бабушка и внучка начали открывать ящики в шкафу. Упаковка чайных пакетиков, сахар, на вешалке – рабочая куртка. Упаковка с прокисшим молоком и простое галетное печенье. Бедная девочка, по-видимому, ничего не ела, боролась с токсикозом. Кому нужно было ее убивать? Забеременела не от того человека? Или стала угрозой? Или соперничество, но тогда кто убил профессора, если это он расправился с девочкой? Бумага нашлась в дальнем углу в одном из ящиков, но вытаскивая несколько листов, Таисия нечаянно свалила на пол всю пачку.

– Бабуль, я сама, не наклоняйся!

Но Грайлих уже наклонилась. Среди кипы чистых листов был один, с напечатанным на нем списком.

– Кристина…

– Что?

Таисия зачитала вслух:

Браслет из эмали и граната

Золотое ожерелье с изумрудами

Серебряное блюдо с мифическими фигурами

Ожерелье из жемчуга и сердолика

Бронзовая и серебряная застёжки

Чеканная серебряная чаша

Золотой наперстный крест с аметистами

Золотой перстень с рубином.

Кристина икнула. – Что это? Она узнала, из чего состоял клад? Но как?

– Боюсь, не просто узнала.

– В смысле?

– Здесь приписка карандашом. «Фото за 5». И дата, тот день, когда она погибла. После одиннадцати часов.

– Она заказала фотографии? Но… как?

– Если все так, как мы думаем… Татьяна нашла клад. Или кто-то другой, но поделился с ней.

Кристина взглянула на экран телефона:– Опоздали! Уже закрыто.

– Завтра с утра я первым делом поеду туда. Но зачем распечатывать фотографии в эру мобильных телефонов?

– Боялась, что в телефоне увидят, кому не следует или хотела кому-то показать в хорошем качестве…