На следующее утро Таисия еле встала. Они допоздна засиделись в номере с Кристиной, поужинали вместе, посплетничали «по-девичьи».

Когда-то вечерние посиделки были их любимым времяпровождением. Грайлих, при всей занятости, старалась почаще болтать с внучкой на диване под пледом с чашкой зеленого чая с каплей молока для нее и черного с сахаром и лимоном для Кристины. Мягко светил оранжевый абажур, за окном выл ветер или падал снег, а в доме царил уют и им было так хорошо вместе!

С годами они поменялись ролями, все чаще занята была Кристина, все реже находилось время поговорить, не спеша. Вчера счастливое время вернулось и они засиделись до поздней ночи. Таисия не отпустила внучку в усадьбу, не хватало еще за полночь по темному лесу бродить!

В результате они проспали, Кристина вскочила и побежала на работу без завтрака и душа. В двадцать лет ты прекрасен даже заспанный! А Таисия поковыряла сырники, неизменно выбираемые на завтрак, привела себя в порядок и вышла к тыльной стороне дома в ожидании машины.

В носу защекотало. Она чихнула и обернулась, ожидая увидеть поблизости кошек. Кошки действительно были: два одинаковых огромных пуховых шара, только цветом различались, одна полностью черная, вторая – белая. Сидели у дверей, уставившись на актрису.

– Кыш! – Не слишком уверено сказала Таисия. Одно дело драные кошки, а говорить такое пушистым шарам даже как-то…неудобно!

Дверь распахнулась, во двор вышла Серафима.

– Демик, Гелик, быстро домой!

Грейлих снова чихнула.

– Прости, я стараюсь не пускать их к постояльцам. У тебя аллергия на кошек?

– Не то, чтобы аллергия… думаю, я их просто не люблю и организм таким образом меня предостерегает при их появлении.

Синие бусинки из клубка черной и клубка белой шерсти глянули с сожалением, Таисия даже моргнула, не померещилось ли. Откуда у кошек разумные мысли.

– И давно у тебя живут эти… Болек и Лелик? – Спросила она Серафиму, усаживаясь в машину.

– Кто??? Ах, Демик и Гелик… Одному пять лет, другому три. Когда я увидела полную противоположность Демику, то не могла не забрать его себе! И, конечно, назвала Геликом.

– Как Гелендваген?

Теперь сожаление мелькнуло в глазах Серафимы. Или снова показалось?

– Демик – это Демон, Гелик – Ангел. Черный и белый. Плюс и минус. Так сказать, борьба и единство противоположностей. Разные полюса.

– И что, действительно противоположности?

– Конечно! Поэтому и дружат, не разлей вода. Коты – это украшение человеческой жизни. Меховые цветы, сказал кто-то. Вот именно так!

Таисии не пришлось выражать искреннее «фи», в машину впорхнули Леля с Леной.

– С чего начнем? – Сразу поинтересовалась Лена. Глазки загорелись, неожиданное приключение среди рутины взбодрило.

– С приличного торгового центра в Серафимовске, надо же приобрести реквизит!– Ответила Таисия и, как только машина тронулась, погрузилась в свои мысли. Как-то она слишком… расслабилась, расхулиганилась. Где привычная степенная жизнь, светская болтовня и походы на выставки? Где дистанция с народом, так сказать? Грайлих удивилась самой себе – новая жизнь ей определенно нравилась. Как и новые знакомые.

* * *

Они разделились, как договаривались. Серафима и Леля отправились к соседям, Таисия и Женя – в университет.

Квартира находилась в девятиэтажном доме, что порадовало: больше вероятность, что кто-то выйдет из подъезда. Женщины застыли на старте.

Им повезло, буквально через пару минут дверь распахнулась, оттуда вылетел подросток. Не глядя, буркнул «здрасте», когда женщины удержали дверь и юркнули внутрь.

Подъезд ухожен, на подоконник между этажами стоят цветы в горшках. Вот и квартира профессора. Знать бы, с какими соседями нужно говорить, а может и вообще ничего не выйдет, все на работе.

На звонок в самой ближней, дверь в дверь, квартире никто не ответил. Женщины уже собирались идти к следующей, но замок щелкнул и на пороге появилась женщина с маленьким ребенком на руках.

– Вы из поликлиники? – Шепотом спросила она.

– Нет, мы просто хотели поговорить о вашем соседе,– Серафима кивнула на дверь соседней квартиры.

– К нам уже приходили из полиции.

– Мы не из полиции… – зашептала Серафима. – Нашу подругу хотят обвинить в убийстве, хотя она ничего такого не делала. Мы не будем вас слишком беспокоить, всего пара вопросов! Нельзя, чтобы женщину с… маленьким ребенком посадили в тюрьму. Малыш останется без мамы!

Женщина вздохнула. – Заходите. Я сейчас уложу ребенка, он как раз заснул.

– Профессор, ваш сосед, остановился в гостинице в Болтужеве.

– Я знаю, что он уехал, но не знала, куда. Мы думали, что хотя бы немного отдохнем от него. Но нам повезло больше! Э… мне стыдно, конечно, но не слишком. О покойниках плохо не говорят, но Роман…

– Он не оставлял вам ключ перед отъездом?

– Шутите? Мы постоянно ругались. Меня зовут Лена, кстати.

Женщины представились. – Давно вы тут живете?

– Мы купили эту квартиру три года назад. Сначала он был таким милым, мы еще обрадовались что повезло с соседом. А потом – месяца не прошло – ему что-то не понравилось, я даже не помню причины ссоры! И он превратил нашу жизнь в ад! Музыка орала всю ночь, ребенок кричал, муж не мог спать после ночного дежурства… Куда мы только не обращались, все бесполезно. Как заколдовали! И вдруг-тишина. Мы снова в раю! Полиция спрашивала, не знаем ли мы о его проблемах со здоровьем, но откуда нам знать, если мы даже не разговаривали три года! Он же вроде умер от сердечного приступа или инфаркта… Но вы сказали, вашу подругу обвиняют в убийстве?

– Его отравили.

– Правда? Именно отравили?

– Да, а почему вы удивились?

– Ой, тут такая история… Романовы, это соседи напротив, считают, что Григоревич отравил их кота. Он постоянно обвинял их, что Барсик гадит в подъезде. Но он ничего такого не делал, в подъезде всегда чисто!

– Что случилось с котом?

– Вы не поверите, что взрослый мужик, да еще профессор, может так себя вести. Он подбрасывал кошачьи какашки в их почтовый ящик, представляете? Скандал был – пух и перья летели. А через неделю кот умер. Романовы даже экспертизу заказали, выяснилось, что он отравился. Но отраву съел или правда Григоревич его отравил, кто ж это докажет.

– Он не успел приехать, как начал лапать горничную. К вам не приставал?

– Да ужас какой-то! Зажимал в подъезде! Он больной! Я не рассказывала мужу, но предупредила Григоревича, что камера в подъезде все записывает. И больше он не подходил.

– Вы так смело открыли нам дверь,– сказала Леля. – Даже не спросили, кто пришел.

– Когда я узнала, что Роман больше никогда не вернется, почувствовала такую свободу… как будто снова начала дышать свежим воздухом. И совсем забыла о безопасности. Вы пойдете к Романовым? С ними тоже будете говорить?

– Хотелось бы.

– Я провожу вас, а то Татьяна Александровна вас не впустит.

* * *

Татьяна Александровна оказалась невысокой, полной очень энергичной женщиной за семьдесят с крашенными кудряшками. Муж, появившийся за ее плечом, наоборот был высоким, худым, лысым с унылым выражением лица. Как только Елена объяснила, зачем они пришли, хозяева тут же пригласили их в комнату, не слушая возражений поставили чайник и выложили на тарелочку печенье.

– Я уверена, что он убил нашего Барсика! Пятнадцать лет кот каждый день ходил на улицу и с ним ничего не случалось. Но у нас нет доказательств…

Муж взял жену за руку: – Не волнуйся, мы ничего уже не можем изменить. И он так ужасно обращался с молодой парой, Леной и Стасиком… Они куда только не писали, все без толку. А нам каково! Ребенок надрывается, музыка орет, мы и участкового вызывали, и в управляющую компанию писали… Знаете, что он отвечал? Что не может работать без громкой музыки.

– Для этого есть наушники.

– Вредно для ушей. Хотя я уверена, что он как раз сидел в наушниках, чтобы не слышать, как грохочет его музыка.

– Не могу поверить, что его больше нет. Знаю, о покойниках не стоит говорить плохо, но он действительно был мерзким типом. – Мужчина вздохнул.

– Когда они только переехали сюда, Григоревичи, его жена была такой жизнерадостной! Очень милая девушка. Не прошло из года, как она потухла. Сгорбилась, не поднимала глаз. Я заходила к ней пару раз, когда его не было, спрашивала, всё ли в порядке и можем ли мы чем-нибудь помочь, но она просто говорила, что все хорошо и закрывала перед нами дверь. Кроме последнего раза. Я видела, что она не в себе и уговорила дать мне номер телефона её матери. Я рассказала её маме, что происходит, и она сразу же приехала и забрала Анечку.

– Больше она не вернулась. – Подтвердил муж.– А этот негодяй стучал в нашу дверь, орал, что это мы ее подучили. Так его правда отравили? Рано или поздно это должно было случиться, он портил жизнь всем, с кем сталкивался.

Вернувшись на улицу, женщины переглянулись. – Похоже, ничего интересного мы не узнали. Может, Таисьльсанне повезло больше?

– Давай попьем чаю в каком-нибудь кафе и напишем ей, что мы закончили.

* * *

Грайлих и Лена, переодетая прямо в торговом центре в мешковатые широкие джинсы, приличные кроссовки и футболку оверсайз, без труда попали на территорию университета, в парк, где среди высоких деревьев разбросаны общежития и учебные корпуса. Здесь было тихо, до начала учебного года еще далеко, а вступительные экзамены закончились. Но как только они попытались войти внутрь, тут же нарисовался охранник.

– Мы хотели бы осмотреть университет, – сказала Таисия, высокомерно здрав голову. Падайте ниц, презренные холопы, королева явилась!

Но на охранника ее демонстрация не произвела никакого впечатления.

– У вас назначена встреча?

– Нет, мы просто приехали по делам и я решила заодно познакомиться с университетом, куда собирается поступать моя… крестница.

– Вы можете погулять по территории, это не запрещено.

– Мы надеялись осмотреться внутри… на факультете истории.

– В здания не пускаем.

– Что же делать? – Голос взлетел на пару октав. – Евочка хотела бы учиться у профессора Григоревича, но я не могу отпустить ее непонятно куда, не убедившись…

На лице охранника мелькнула брезгливость.

– С ним… что-то не так?

– Он профессор. С нами не разговаривает. Вы это… пройдите через парк и вон там, слева, будет исторический факультет. Внутрь вас не пустят, но посмотрите, как это выглядит. Преподавателей все равно нет на месте, все в отпусках. Каникулы!

Они прогуливались по парку, а Таисия думала, что вполне могла отпустить сюда настоящую крестницу. Видно было, что за парком и зданиями ухаживают, корпуса общежитий выглядели новыми и современными.

В дверях, ведущих на исторический факультет, лязгнул замок и на пороге появилась пожилая женщина в рабочем халате. Грайлих тут же подскочила к ней.

– Не подскажете, где можно найти профессора Григоревича?

– Второй этаж, – буркнула женщина. Видимо, слухи о его смерти до нее еще не дошли. – Только там никого нет, каникулы. Кто будет в кабинете сидеть в такую погоду! У всех эти… творческие отпуска. – Она взглянула на Таисию и ахнула: – Это же вы? Ну… эта артистка…

– Йааа, – Пропела Грайлих.

– Ух, мне не поверят, что вы, вот так…

– Я старая зануда, но хочу быть уверена, что можно отпустить сюда мою крестницу. – Лена сдула челку, пузырь жевательной резинки лопнул с громким треском. Переигрывает! Никак не крестница звезды. Хотя…– Ее мать, племянница моего мужа…ничего не понимает! Ей главное – диплом. А я хочу разобраться в обстановке, если место ужасно, ты же не сможешь хорошо учиться, правда?

– Правда. – Согласно кивнула женщина. – Ну, дети тут разные… есть избалованные… иностранцев много…

– А преподаватели? Вот, например, нам говорили о профессоре Григоревиче.

– Да уж, профессор… Если ваша крестница попадет сюда, то лучше ей выбрать другую специальность

– Что в нем плохого?

– Он может быть любезным, но если ты ничем ему не полезен, вытрет об тебя ноги. И он заваливает студентов, просто так, а не потому, что они плохо знают предмет. Тут у нас одна девочка попала в больницу. Не выдержала его давления. Потом родители забрали ее домой. Представляете, сколько денег вбухали, сколько сил- и все коту под хвост.

– Псу.

– Что? Да какая разница! Я бы не пустила свою дочку у него учиться.

– Спасибо большое, вы нам очень помогли.

– Да не за что! А… это… автограф можно? – Женщина пошарила по карманам. – Только у меня ничего нет, не ручки, ни бумаги… эх…

– А телефон есть?

– Телефон? Есть.

– Ле…Евочка сейчас сфотографирует нас вместе. И тогда вам все поверят.

Женщина обрадованно достала телефон.

– Вот тварюга, – сказала Лена, когда они отошли подальше. – Всем хамит, над студентами издевается, все жалуются- и ничего. Как так? А с прикидом что потом делать будем?– Поинтересовалась она безо всякой связи.

– С прикидом? А, ты про…реквизит. Так он твой.

– Не, я не могу… дорого же.

– Все нормально. Это за помощь.

– Правда что ли? Ну, тогда ладно… но мы ж ничего не узнали!

– Мы узнали кое-что новое. Надо найти девочку, которая бросила учебу.

– И как мы ее найдем?

–Придумаем. Вон, видишь, две девушки у стенда с объявлениями исторического факультета? Попробуй с ними познакомиться.

* * *

Через час они вчетвером встретились в маленькой кофейне на пешеходной улице. Отчитались о полученной информации.

– Выходит, кроме этой девочки мы ничего нового не узнали.

– Девчонки, с которыми я познакомилась, сказали, что они с другого потока, но разговоры ходили. Говорили, что профессор доводил ее до слез и в конце концов она не выдержала и съела упаковку каких-то таблеток. Дело замяли, но после больницы она уже не вернулась. Скотина! Я рада, что он умер! Почему ему все можно? – Возмутилась Лена.

– Уже нельзя. Что-то не сошло ему с рук, но вот что…

– Девчонку звали Светой. Фамилию они не знают. Так что, теперь домой? Все равно ничего о ней больше не узнаем.

– Теперь мы попробуем поговорить с его бывшей женой.

– Только мне в садик, не забудьте!– Заволновалась Лена.

Таисия открыла в телефоне фото протокола, тайно снятого в кабинете следователя. – На звонки с незнакомых номеров сейчас редко отвечают, надо написать ей в мессенджере.

– А что ты напишешь?

– Что хотим поговорить о профессоре.

Тут же раздался обратный звонок.

– Мне надо приехать в полицию?

– Она приняла меня за работника полиции,– шепнула Грайлих и деловым тоном сказала в трубку: – Нет, достаточно поговорить по телефону.

– Ну, что вы еще хотите? Даже после смерти он не дает мне покоя.

– Вы развелись с Григоревичем…

– Десять лет назад. Когда потеряла ребенка. Я не могла говорить об этом прошлый раз… слишком тяжело. По телефону проще. Тогда… узнав, что я беременна он издевался надо мной, кричал, что я дура, что этот ребенок не нужен и заставил меня от него избавиться.

– Какой ужас…

– Ужас случился потом. Он немедленно обвинил меня, что я лишила его долгожданного ребенка. Я чуть с ума не сошла, не могла понять что происходит, где правда…

– Мне жаль…

– Я думала, что умру, но пришла соседка, позвонила моей маме и та сразу забрала меня. Если бы не Татьяна Александровна, меня бы не было в живых.

Моя мама… она замечательная! Держала Романа подальше от меня.

– Григоревич хорошо ладил со своими студентами?

– С некоторыми слишком хорошо. С девушками, конечно. Я была не первой

студенткой, с которой он встречался, уж точно не последней. Он был таким обаятельным! Но когда после смерти папы оказалось, что мы больше не так богаты, как он думал, он изменился. Сначала я не замечала, что мы всё реже видимся с друзьями, с мамой… Всегда находились оправдания, и они всегда казались такими разумными.

– А как же его семья?

– У него не было семьи. Родители умерли, он так сказал. Когда мне позвонили из полиции, от вас, я ушам своим не поверила, даже мертвый он напомнил мне о себе. Думайте, что хотите, но я рада, что он умер.

– Спасибо, что поговорили со мной, и извините, что я… вызвала эти воспоминания.

– Теперь я уже могу говорить об этом. У меня замечательный муж, он меня спас. Я счастлива и у нас ребенок.

– Вы не слышали о студентке по имени Света?

– Вроде нет… Я десять лет ничего не знала о Романе. А то, что было раньше, не помню. Постаралась забыть, это больше меня не касается.

С таким энтузиазмом затеянное расследование стало казаться безнадежным. В сериалах все легко, сразу появляется подсказка. А что делать в реальной жизни, если даже полиция не продвинулась?